Может быть, когда-нибудь...

То, что Максим будет поступать на юридический, обсуждению не подлежало. Отец его имел немало знакомых в этих кругах и возлагал на сына определенные надежды. По крайней мере, связей хватало, чтобы впоследствии пристроить наследника по самому высокому стандарту. Вот только сам Максим думал о чём угодно, только не о поступлении. Весь одиннадцатый класс пинал балду, развлекаясь в компании таких же как и он мажоров, у которых всё было схвачено, и учёба считалась чем-то вроде досадной неприятности. Но, в отличие от приятелей, соломки ему никто не подстелил, и экзамены сдал более чем средненько. О хорошем вузе и думать было нечего, поэтому родители кинулись рассматривать университеты и второй, а то и третьей руки. Отец, вложив немало денег в репетиторов, капал на мозги и грозился отправить в армию набираться разума «от противного», а мать поджимала губы и твердила о безответственности и легкомыслии. Короче, обстановочка была — зажги спичку, и рванёт. Когда атмосфера накалилась до предела, Максим психанул и подал документы в приличный провинциальный вуз подальше от дома, и, как ни странно, поступил. Жизнь в другом городе открывала новые перспективы — полную независимость от родителей и статус столичного изгнанника, этакого Печорина, который неизвестно почему предпочёл периферию столице. Мать суетилась, предлагала снять квартиру, но отец упёрся, представляя, чем будет заниматься сын-обалдуй на отдельной площади, и прикидывая возможные последствия, поэтому Максим был определён в общежитие. Но судьба сыграла с ним по своим правилам. На попойке по поводу закрытия летней сессии на него пал взор главного казановы и распиздяя факультета Вовки Горячева. Тот полностью соответствовал своей фамилии и зажигал так, что стены дрожали. Особые права его гарантировались дядюшкой-проректором, благодаря которому Вовка не только поступил, но умудрился доучиться до конца и не вылететь, хотя именно к этому прилагал максимум усилий. — А переезжай ко мне! — заявил ему Горячев, когда оба они накачались до такой степени, что алкоголь стал доминирующей жидкостью в организме. — Ты предлагаешь съехаться? Вот так сразу? — Максим обнял Вовку и упёрся в него лбом, отчего черты его совершенно расплылись. — Думаю, мы созданы друг для друга! — Горячев икнул и запечатал договор смачным поцелуем куда-то в глаз. После этого исторического момента водоворот гулянок и тусовок закрутил Максима на целых три года. Студенческой жизни он хлебнул от души. Надо сказать, что комната у них была поистине козырная. В конце коридора, отделённая от остальных запасной лестницей, к двери которой у Горячева имелся нелегальный ключ, да ещё и с собственным санузлом. Должно быть, она планировалась под аспиранта или бездомного препода, но по особому праву досталась Вовке. Они так гудели эти три года, что дым валил коромыслом. И в прямом, и в переносном смысле — на первый же совместный Татьянин день они ухитрились устроить пожар, пусть небольшой, но провонявший всю общагу. После чего все каникулы отбывали наказание, перекрашивая коридор, а заодно и отремонтировали свою комнату. Вовка профинансировал покупку дивана вместо подгоревшей от окурка кровати, а Макс докинул на пару кресел, благо размеры комнаты позволяли. Два стола, предназначенных для учёбы, куда чаще использовались под застолья. В общем, жили весело. Несмотря на свои вечные прогулы и неуды, Вовка всё же исхитрился защитить диплом, а вот Максим чуть не вылетел за тянущиеся с третьего курса хвосты. Вовкин дядюшка пособил с организацией пересдачи, и худо-бедно Макс дополз по пятого курса — кое-где еще сохранился специалитет. И вот тут пришла пора браться за ум, тем более, что отец пообещал похлопотать насчет стажировки в крупной юридической фирме, если отпрыск не завалит последний год. На повестку дня встала проблема выбора соседа. Именно с такой миссией Максим явился в альма матер чуть не на неделю раньше и отправился в учебную часть. Секретарь Полина, девушка покладистая и понимающая, не раз выручала в кризисных ситуациях, а кроме того, именно она отвечала за списки на заселение в общагу. — Поляш, душа моя, — Максим по-свойски устроился на краю стола, — понимаешь, какое дело: так или иначе мне кого-то подселят. Хорошо бы тихого и башковитого, но не задрота-ботаноида, а нормального. Чтоб и с дипломом мог подшаманить, и не возбухал особо. Ну и неплохо бы, чтоб хозяйственный. А то я жесть как не люблю убирать. Пошурши, а, может, найдешь кого толкового? — Ну и задачки ты ставишь, Скворцов! А что мне с этого будет? — А что ты хочешь? Подарочную карту в Бьютилэнд? Бельишко? Косметос? — Это, конечно, интересно. Но лучше деньгами. — Замётано. Только цифирь озвучь. Я твой должник, солнце! Три дня спустя накануне начала занятий Максим валялся на горячевском диване, перешедшем теперь к нему по наследству, и досматривал боевичок. Дверь тихонько отворилась, и в комнату бочком протиснулась щуплая фигурка, втягивая за собой чемодан и объёмистый баул. — Добрый день! Это четыреста двадцатая? — О, здорово! Ты, что ли, мой новый сосед? — Похоже, так. Сергей Воробьёв, — парнишка протянул узенькую ладонь. — А курс какой? — эта мелочь тянула в лучшем случае на второкурсника. — Четвёртый. — Годится. Я — Макс. Твоя койка там. Половину шкафа я освободил. И еще стол справа и нижняя полка тоже тебе. — Ух ты! Да здесь хоромы! Это за что ж мне такое счастье? — не веря своим глазам замер на месте новенький. — А дело в том, Серый, что к этой роскоши прилагаются некоторые обязанности. Мне в этом году диплом писать, а это вам non penis canina. Так что на тебе бытовуха, ну там прибрать, пожрать сварганить и помощь с работой. Усёк? — Ладно, — кивнул Сергей, всё ещё не веря своему счастью. — Раньше я в четвёрке жил. — Ну и чтоб тишина, никаких гостей и гулянок, — предупредил Максим со всей строгостью, на какую был способен. — Да я только за. С гулянками у меня не густо, — парнишка улыбнулся как-то совсем по-детски. Весь он был маленький, серенький, какой-то взъерошенный — вылитый воробей. И совсем не походил на старшекурсника. Его вещи заняли всего две полки в шкафу, зато в огромном бауле нашлись банки с домашними консервами, какие-то пакетики и мешочки с травками, и объёмистая аптечка. Ноут у Сергея, был явно куплен с рук и знавал лучшие времена, а допотопный телефон так и вообще выглядел антиквариатом. Зато талантами новый сосед оказался богат. Мало того, что лучший студент курса, так ещё и гордость студенческого научного общества, и призёр межвузовской олимпиады, плюс по хозяйству он управлялся тихо и складно. Чувствовалась в нём какая-то домашняя, даже скорее деревенская основательность. Два раза в неделю он убирал в комнате, причём делал это незаметно и ненавязчиво. А на третий день занятий огорошил вопросом: — Макси-им, ты суп будешь? Я там грибно-ой сварил. Мы с мамой летом насушили белых. Вку-у-усный! А на ужин гречка с тефте-елями, — его говорок с долгими гласными поначалу очень забавлял Максима. — Ну ты, Серый, даёшь! Суп, тефтели? И не лень тебе? — привыкший к пельменям, сосискам и прочей шаурме Максим уже давно отвык нормально питаться. — Я люблю готовить. И знаешь, лучше один раз потратить час на суп и второе, чем потом неделю бегать по столовкам. Кстати, ты про диплом, помнится говорил. Какая у тебя тема? Я могу помочь подобрать литературу. — Ну поглядим, чего ты там накашеварил, — согласился Максим. — Давай, наливай! Суп оказался нереальным. Максим не ел такого никогда в жизни. Маман не особенно парилась с готовкой, и питались они по большей части полуфабрикатами, хоть и из хороших магазинов. На второй неделе сытой и чистой жизни совесть таки заставила Максима взять на себя хотя бы покупку продуктов. Он рассудил, что с финансовыми и тягловыми обязанностями вполне может справиться без большого ущерба, тем более что сосед в средствах был явно ограничен, да и куда тяжести таскать такой мелюзге! Помощь с дипломом тоже пришлась кстати. Оказалось, что у Сергея отличные отношения с некоторыми научниками, и он с толком порекомендовал того, кто не будет цепляться и сможет дать дельные советы. Так что к концу сентября тема работы была выбрана. Вдвоем они скоренько набросали предварительный план, а Серега подготовил примерный список литературы для утверждения научруком. При всей своей субтильности и деликатности он был парнем напористым и не слезал с Максима, пока тот не сел за работу. Смешно было смотреть, как эта пигалица пресекала все попытки увильнуть под предлогом усталости или тусы на этаже, грозя оставить без ужина. Максим посмеивался над соседом, называя его то серым волком, то Джеком-Воробьем, но уже к концу месяца так привык к его тихому присутствию и ненавязчивой заботе, что удивлялся, как раньше мог без него обходиться. Общажный народ недоумевал, как так вышло, что комната, где все эти годы не стихали тусовки, куда можно было завалиться в любое время суток и найти весёлую компанию, курево и алкашку, теперь чаще была заперта, а для пущей убедительности на двери красовалась свинченная где-то табличка «Не влезай — убъёт!» Максим по старой памяти всё же иногда наведывался к старым знакомым и пару раз звал с собой соседа, но тот только виновато улыбался: — Знаешь, Максим, я всего этого не умею. Да и не понимаю кайфа. Я лучше почитаю, ага? — Ну как знаешь, зануда! А там, между прочим, девчонки симпатичные будут. — Ой, тем более. Я вообще не знаю, как с ними общаться, — пугался Серёга, прикрываясь тетрадкой с конспектами, как щитом. — Так у тебя никогда девушки не было, что ли? Скажи еще, что ни разу не целовался? — Не-а, — смущенно улыбнулся Сергей, — у меня одноклассница была, Сима. Нас в городке считали парой, но мы, вообще-то, просто дружили. И жили рядом, поэтому из школы вместе ходили. Но я ее и за руку-то не держал. — Ты, Серенький, уникум! Так и универ девственником закончишь, и это живя в общаге! Ладно, я пошёл! Бывай! У Максима-то, конечно, сексуальный опыт был богатый, хоть и противоречивый. Первый раз случился еще в школе с Маринкой Волковой, выпустившейся за год до них. Максим всегда был заметной фигурой — рослый, плечистый, с копной каштановых слегка вьющихся волос, чувственными губами и ямочкой на подбородке, которая особенно нравилась девушкам. В их компании он, пожалуй, был самым интересным, умел пошутить, стильно одевался и всегда имел карманные деньги в количестве достаточном, чтобы сводить компанию в фастфуд или в кино. Маринка долго ела его глазами, а однажды на чьей-то днюхе утащила в ванную и прижала к стенке, заткнув рот пухлыми липкими от помады губами. Она совсем ему не нравилась, но не отказываться же, когда девчонка сама предлагает секс. Ну и из чистого любопытства тоже. Маринка опустила крышку унитаза, пихнула на неё Максима, предварительно расстегнув ему штаны, а сама деловито сняла бельё и пристроилась сверху так, что лицо его уткнулось в её весьма пышный бюст, из-за чего дышать стало трудно — от неё удушливо пахло приторными духами, пивом и потом. Опыт закончился позорно. Отозвавшийся на первое приглашение член на полпути позорно сдулся и только вяло елозил по влажной промежности. Маринка покровительственно потрепала его по щеке со словами «Не парься, бывает. Дело житейское», деловито натянула трусы, пригладила причёску и покинула место действия. Максим прислонился лбом к холодному кафелю, а затем к горлу подкатило, и его вырвало всем съеденным, выпитым и пережитым. Он списал это на дешевые коктейли из банки, но глубоко в душе остался осадочек. С тех пор девушек он выбирал по возможности худеньких и безгрудых. Это было удобно, потому что Горячев предпочитал фигуристых, так что споров не возникало. Ещё Вовка научил его «не трахаться, где живёшь», чтобы не портить отношения на будущее. Так что со своими чаще дружили, а за сексом ходили в расположенный поблизости студгородок с общежитиями пединститута и медицинского колледжа, где девушки были на любой вкус. Из подробностей интимной жизни Максима Скворцова стоило бы ещё отметить, что секс как таковой его интересовал не сильно. Порой хватало быстренько передернуть в душе, а вот полноценный перепих удавался только если сначала немного прибухнуть. Что они с Горячевым, собственно, и делали «для куража». Отдельные неудачи не портили статистику, тем более что девушки менялись довольно часто, что создавало им репутацию заправских ловеласов. К слову, удобное расположение «чёрной» лестницы и наличие у Вовки ключей от замков заметно упрощали организацию нелегальных свиданий и эвакуацию гостей.