Может быть, когда-нибудь...

Он и жил. И ждал, когда же пройдёт. И иногда уже казалось, что прошло. Учился, потом занимал себя работой, брался за сложные дела, допоздна засиживался в офисе, и это принимали за рвение, и давали возможность расти. Через отца он попал в российско-британскую фирму, где довольно быстро заработал себе хорошую репутацию. И даже кое-какая личная жизнь у него имелась, пусть и не в том виде, о каком мечталось. Но где-то в глубине души осталась, может, даже и не боль, но обида. И вот теперь эта обида выбралась из своего тайного уголка, и оказывается, была она так велика, что стоило дать ей волю, как она вырвалась наружу, погребая под собой всё то, что так долго и сложно выстраивалось — уверенность, спокойствие, равнодушие. И сейчас, глядя в эти глаза, он захотел услышать правду. — Впрочем, давай выпьем. Что мы теряем? Они вышли на улицу. Сергей притормозил на крыльце — закурил. — Ты ещё и куришь теперь? — Увы. — Тебе не идёт. — Знаешь, могло быть и хуже. — С чего бы? У тебя ж вроде бы всё неплохо. — Именно, что «вроде бы». Неподалёку нашёлся паб, народу было немного, и они выбрали столик в дальнем углу, подальше от посторонних ушей. — Что ты будешь? — Я б водки выпил. Но это теперь не модно. — Тогда виски? — Сразу двойной. — Смотрю, ты изменился. Давай хоть еды какой-нибудь закажем. — Боюсь, не смогу. Кусок в горло не полезет. Видно было, что Сергей волнуется. Он расслабил узел галстука и нервно потирал виски. — Ну расскажи хоть, как живёшь? Ты же теперь в Москве, судя по должности. — Пригласили год назад. Я согласился. — Женился? Дети? — Да. Сыну пять лет. — То есть, всё по плану, как матушка твоя и хотела, — криво улыбнулся Максим. Хоть он уже и знал это, но всё равно испытал неприятный укол в сердце. — Не совсем. Мы развелись. — Что так? — дёрнул бровью. — Она хорошая женщина. Зачем ей мучиться со мной? Муж-то из меня так себе оказался. — Да брось. Ты же хозяйственный, ответственный. Такого жена должна на руках носить. — Да причём здесь это. Она же чувствовала, что я её не люблю. Только Максимку. — Кого?! — Сына. Я настоял, чтобы Максимом назвать. А у тебя дети есть? — Ты удивишься, но есть. И тоже сын. Василий Максимович. — Так ты женат?! — в голосе Сергея еле уловимо просквозила грусть. — Нет. И не был. И даже с матерью его не спал ни разу. — Как это? — Да вот так. Ты помнишь Полину из учебной части? — Смутно, а что? — Ну, вот это она. Поля шесть лет была в браке, муж хотел детей, а у неё не получалось. Она всё на ЭКО копила. Лечилась, что только ни пробовала. Да вот только пока она этим занималась, мужик её себе на стороне наследничка настрогал и свалил в новое счастье. А у Полины протокол лечения, не зря же столько сил положено. Короче, я её тогда на ЭКО в Москву устроил, она хотела донора найти, а потом вдруг меня попросила. Ну чтоб ребёнок не был не пойми от кого. Генетика и всё такое. В общем, я не смог отказать. Она в своё время мне сильно помогла, да и человек она хороший, настоящий. — Ну и дела, — Сергей залпом допил оставшийся в стакане виски и махнул официанту, чтобы повторил. — А уж потом, пока она на сохранении лежала, я проникся. И ребёнка признал, так что я вполне официально отец. — Живёте вместе? — Какое там! Она даже не захотела в Москве остаться. Уехала к матери. Но я их навещаю, когда могу, и материально в деле, — Максим достал телефон и, полистав, показал фото улыбающегося мальчугана с ямочками на щеках. — Славный. Даже чем-то похож на тебя. А я женился, только чтобы маму порадовать. Она тогда заболела, и к ней медсестра ходила из поликлиники. Я же в Пензе доучивался, хотя идея-то была на заочном, но мама сказала, что только через её труп. Как сглазила. Ну, я Надю и просил за ней приглядывать. Она даже переехала к нам, чтобы мама под присмотром была. Очень Надя ей нравилась. Вот я и женился. — А внука-то она застала? — Да, на руках подержала, так счастлива была. Хотя уже и не вставала. — Ну, значит, долг ты выполнил. Перед мамой и перед обществом. Выпьем за это! — Максим поднял стакан. — Да, выполнил. — А чего ж грустный такой? Сын, карьера, наука. Чего тебе не хватает-то? Сергей задумчиво крутил в руках стакан, звякая о стенки подтаявшим льдом. — Только не смейся. — Да чего уж. — Наверное, тебя. Того, что между нами было. Максим хмыкнул и всё-таки рассмеялся. Правда, совсем не весело. — Извини, но это действительно смешно. При том, как ты смылся и вообще никаких следов не оставил. Сказать по правде, я места себе не находил. Думал, что-то страшное случилось. Искал тебя, пока Полька мне мозги не промыла, что раз ты на связь не выходишь, значит, не хочешь, чтобы я тебя нашёл. — Я тогда был уверен, что так будет лучше. Для всех. И для тебя в первую очередь. Максим помолчал. Потом залпом допил виски и поморщился. — А я чуть умом тогда не тронулся, веришь. Как будто у меня сердце вынули. — Я понимаю. — Да что ты там можешь понимать?! — Представь себе, могу. Я ни на минуту тебя не забывал. — Да уж конечно! — выпитый на пустой желудок алкоголь кипятил кровь. — Я серьёзно. Я и с Надей всего несколько раз смог быть, как мужчина с женщиной. — Ну всё-таки же смог. Может просто женщина была неподходящая? — Я не знаю насчет женщин. И вообще других людей. Я, по всему выходит, однолюб. Вот это точно. От этих слов у Максима закололо в груди. Он закашлялся, и совершенно не мог вдохнуть. Сколько лет он думал о том, что ему суждено было полюбить всего раз в жизни. Что эта недолгая любовь оставила на сердце шрам такой глубины, что для новых чувств там просто не находилось больше места. Но при этом взаимности, судя по всему, не случилось. А оно, оказывается, вот как… Наверное, надо было что-то сказать. Но что именно, Максим не знал. Любые слова казались неправильными. А главное, обида так и не отпускала. Сергей накрыл его руку своей и тихо произнёс: — Я знаю, что поступил плохо, наверное, даже подло. Но, поверь, я хотел, как лучше, и сам настрадался из-за своего решения. Я давно думал тебе написать, но так и не смог. Верил, что у тебя и без меня прекрасная жизнь. Ты же такой… Но уж раз встретились, наверное, это зачем-то было нужно. Я не прошу ответа сейчас. Но ты подумай, вдруг ещё есть шанс? Что ты меня простишь, и мы сможем опять попробовать… быть вместе? Теперь я не боюсь. Максим почувствовал неприятное щекотание в носу, а лицо Сергея расплылось из-за так некстати набежавших слёз. Он прикрыл глаза ладонью, помолчал, и спустя, наверное, несколько минут, ответил: — Может быть. Когда-нибудь.