Может быть, когда-нибудь...

Две недели это, оказывается, очень много. Очень-очень много, когда не видишь того, о ком постоянно думаешь. Максим пытался звонить, но «абонент» был вечно недоступен. Серёжка предупреждал, что в городке плохо ловит мобильная связь. И как назло, хоть бы догадался сфоткать его! Почему-то даже в голову не пришло. Сейчас бы посмотрел на эту до невозможности серьёзную мордаху, которая, как выяснилось, может так растекаться по подушке, постанывая в закушенный кулак. Или вскидывать глаза, заполненные почти до краёв расширенными зрачками, пока твой рот ласкает член, а руки мнут поджавшиеся от подступающего оргазма яйца. От таких мыслей Максим полыхал румянцем через шею к щекам, грыз костяшки пальцев и считал часы, оставшиеся до встречи. Он поменял билет, чтобы прилететь днём раньше, потому что ждать уже не было сил. А ещё у него была новость, которая распирала его. Отец купил ему квартиру, сейчас идёт ремонт, как раз к окончанию универа закончится, и он будет жить отдельно. А это значит, что Серый сможет приехать на лето, хоть на пару недель. И потом, через год, почему бы не начать жить вместе, ведь такому умнику несложно найти работу в столице. Здесь людям, в общем-то, всё равно, кто с кем живёт. Зачастую соседей-то своих в лицо не знают. Максу также не терпелось продемонстрировать сюрприз — он проколол ухо и вдел сережку-полумесяц, очень похожую на букву «С». «Теперь Серёжка всегда со мной!» Сгорая от нетерпения, нагруженный подарками и столичными деликатесами, он ввалился в комнату… и обомлел. Что-то было явно не так. Полка над Серёгиным столом непривычно пустая. Дёрнул дверцу шкафа — тоже ничего. На кровати нет постели, только голые казённые подушка и одеяло. Первая мысль была, что что-то случилось. Заболел? Или мама его? Рванул к коменданту. Но кабинет, как назло, заперт. Ломился подряд во все двери, вдруг кто-то видел, знает? В одной из комнат нашлась пара однокурсников, но им до незаметного соседа и дела не было. Пригласили выпить, и Макс от отчаянья махнул натощак полстакана подозрительной водки. Сидеть в компании не было сил, и он вернулся в пустую комнату, опустился на скрипнувшую под ним кровать и завыл от бессилия. Он же даже не знал, из какого военного городка был Серёга. Почему не взял адрес?! Потом пришла спасительная мысль — в учебной части точно есть сведения! Надо только дожить до утра, найти Польку, она поможет. А потом срочно ехать в этот чёртов городок, будь он хоть за тридевять земель. Вдруг нужна его помощь? С этой спасительной мыслью он и уснул. Визит в учебную часть оказался бесполезным. Оторвавшись от бумаг, Полина сообщила: — Так он отчислился. Документы забрал. Сказал, по семейным обстоятельствам. А ты не знал? Тоже мне, сосед называется! — Что?! Как отчислился? Разве так можно? — Отчего ж нельзя? Бывает. Странно, конечно. Воробьёв же отличник и вообще. — Полин, подожди, а личное дело? Должно же быть личное дело! — Забрал, представляешь. Хоть и не положено. Я отвлеклась, а он, видно, вытащил. — Ну а адрес же есть где-то? В файле каком-нибудь? — А тебе-то зачем? — Поль, не спрашивай. Тебе ответ не понравится. — У вас там что, разборки какие? Тогда точно не дам, — Полина посерьёзнела. — Поля, блять! Какие разборки?! Я не могу без него! — Макс треснул кулаком по столу так, что содрал костяшки. — Максим, ты в своем уме? Но его уже колотила дрожь, а он продолжал долбить по столу, пачкая кровью лежащие на нём бумаги. — Так, сядь, я сейчас водички. Господи, что же это делается?! Полина притащила чайник и выудила из ящика стола какие-то сильно пахнущие капли, потрясла флаконом над чашкой и заставила выпить. Максим стучал зубами о край и расплескал половину. Тогда она юркнула в кабинет замдекана, вернулась с початой бутылкой коньяка и заперла дверь. — Давай-ка выпьем, успокоимся и подумаем, что можно сделать. Соберись, Макс! Она чуть не силой влила в него коньяк, потом плеснула себе и тоже выпила. Вылила остатки в кружку и поставила перед Максимом. — Эк тебя припекло-то. Ну дела! Его ещё потрясывало, а Полина гладила по голове, приговаривала, что всё прояснится и наладится, и от этих слов он верил, что произошло какое-то недоразумение, и ничего не потеряно. Что Серёга обязательно появится, ведь не может же он просто испариться. Ведь между ними было, было что-то настоящее! Он точно знает. Вот только теперь он осознал, что сейчас впервые произнёс вслух то, что чувствовал. Почему он ни разу не сказал этого Серёжке? Что он нужен ему, что любит. Что это не просто так, не забава и не случайность. Может, это что-то бы изменило? Максим искренне надеялся, что у него ещё будет шанс объясниться. Каждое утро он просыпался и с ужасом понимал, что в комнате он один. Но ещё ждал. Однако Сергей так и не появился. Его как будто стёрли ластиком. Даже в студенческом научном обществе не знали его адреса и причины отчисления. Порой Максиму казалось, что ему всё просто приснилось. Как и не было этих пяти месяцев. Вот только ныло сердце, будто в нём пробили огромную дыру, и сквозь неё ушла вся радость, весь смысл жизни. Ужасно раздражала так ценимая раньше комната с отдельным санузлом. От пустой кровати тянуло холодом и безнадёгой, и через две недели Максим сходил к коменданту и попросил переселить его куда угодно, лишь бы подальше. Теперь он жил в другом крыле на третьем этаже со спортсменом второкурсником, который почти всё свободное время проводил на тренировках. Как только учиться успевал?! Работу над дипломом совсем забросил, думал даже сменить тему, потому что невыносимо было читать то, что написал за него Сергей. Учился по инерции, мелькала даже мысль оформить академ, но понимал, что глупо, когда осталось-то всего-ничего. В марте комендант лично занёс ему письмо. Вернее, это был плотный конверт с чем-то маленьким и твёрдым внутри. Обратный адрес — до востребования. В конверте обнаружилась флешка. Максим долго крутил её в руках, прежде чем вставить в ноут. Мало ли, вдруг вирус какой? Но что-то подсказывало, что это от Сергея. Наконец, он решился и открыл содержимое. В одной папке была почти готовая дипломная работа. Оставалось только закончить практическую часть. В другой — короткий, судя по объему, вордовый документ. Щелкнув мышкой, открыл, но боялся посмотреть на экран. Всего несколько слов. Точнее, девять. «Так будет лучше для всех. Постарайся понять и простить». — Даже десяти слов не набралось, — посетовал он Полине, единственной, с кем он мог говорить о Сергее. — Имей совесть, он за тебя диплом написал! — Да. Я бы сам не смог. — Потому что раскис. Ты ж не дурак, Макс. Наверное, у него были причины. — Наверное. Только мне-то теперь что делать? — Жить, Максим. Это пройдёт. — Когда, Поль? — Когда-нибудь. Может быть.