Blue

грань между томным нуаром и тёмным макабром весьма тонка и она вконец размывается после четырех-пяти глотков коньяка - ну, и после полуночи, когда мозг почему-то и отчего-то старается не замечать далёкий вой, чьи-то чужие лица, проступившие на камнях мостовой, моросящий с небес огненный дождь - и нежный шёпот забытой твоей любви, бьющийся о причал и внутри, и снаружи ужасно темно, но пока ты на коньяке, всё окей только жаль, что после пятнадцатой сигареты в сутки вкус табака исчезает, остаётся только видимость дыма - шутки, шаткие мостики слов от усмешки к ухмылке, от ухмылки - к оскалу: спусковой крючок, подушечка пальца, ласковый звон гильзы о камень, а потом - неизбежная незабвенная пожизненная анестезия не помогут ни антидоты, ни радуга внутривенно, ни электрический ток но зато ты сам по себе мальчик, свой собственный, и пока ты ни с чем и ни с кем, всё окей хорошо, что вся эта чушь совершенно тебя не касается - красавицы и красавцы, картон, облупившаяся краска, смутные контуры, которые еле заметны в дымке привычного, затянувшегося, опостылевшего, обрыдшего сна в кармане давно валяются две монеты и запасная обойма твой статус известен: не найден не понят не пойман впоследствии - не опознан но пока твоя смерть не прорежется небывалой холодной стальной синевой вдалеке, сквозь туманы и облака, - всё окей конечно же, всё окей