Конец со словами: "Я люблю тебя, Тетсуро"

*** — Куроо, пойдём со мной, нужна твоя помощь, — взяв под руку парня проговорила сладким, но наигранным, как показалось Кенме голосом, незнакомка. А незнакомкой оказалась та самая одноклассница Козуме, которая на одном из уроков сверлила его взглядом. Те же большие голубые глаза, худощавое тело, тёмные волосы. От неё вкусно пахло. Вблизи девушка выглядела гораздо красивее: телосложение имело форму песочных часов, а волосы казались особенно мягкими и вовсе не густыми, как могло показаться. Такие девушки нравились многим парням. Их привлекательное лицо и умение заигрывать поражало. Естественно, у этой незнакомки были бы все шансы закадрить какого-нибудь парня из школы. Стоит ей подойти со словами о том, что она поранила ножку, как большинство парней тут же окажутся у её, на самом деле, коварных ног. И Козуме такие девушки не нравились. Какой смысл заводить столь безрассудные отношения, которые строятся лишь на милых словах и показухе? Изменившись в лице, Кенма с ошарашенным до жути взглядом, посмотрел на Куроо. Тот просто стоял «солдатиком», задирая голову как можно дальше от чудачки. Со лба, как показалось, мог легко потечь пот от волнения. Куроо, пускай, выглядел как самый настоящий альфа-самец, но при близких контактах с девушками он буквально застывал. Конечно, на словах ему было легко отшить какую-нибудь ученицу, но стоит ей обнять его или так же взять под руку — катастрофа. — Куроо, пойдём, — вновь заговорила девушка. Так с ним открыто ещё никто не флиртовал. Капитан видел её впервые, в то время как она, скорее всего, следила за ним и, наверное, из-за чувства влюблённости. Кенма заметил это. Нахмурив брови он легонько указал рукой на незнакомку, показывая, что пора её спихнуть. Но капитан всё так же стоял. Тогда Козуме решил взять дело в свои руки. — Эй, чего тебе? — намного эмоциональнее и громче чем обычно проговорил связующий. Девушка проигнорировала его вопрос, на что Кенма взбесился ещё больше. Сделав шаг к стоящему напротив парню, Козуме хватает его за руку, легонько оттягивая к себе. Чудачка отпускает его, но вместо того, чтобы уйти, встаёт в позу, при которой её пятая точка увеличилась, а талия, как показалось, уменьшилась. Хотя, конечно, это просто обман зрения. Но многие парни ведутся на это, что связующего бесило ещё больше. — Ты можешь отвалить от нас? — решая не сдерживаться, прошипел Козуме, всё ещё держа Куроо за руку, пока тот удивлённо кинул взгляд на парня. — От тебя — пожалуйста. А вот от Куроо — вряд ли, — произнесла чудачка с особым раздражением. Складывалось ощущение, что она дразнила Кенму. — И ты ничего не собираешься с этим делать? — спросил Козуме у парня. — А... Ну... Я... — мямлил капитан, в голосе которого до сих пор звучало волнение и беспокойство. Обратив на это внимание Кенма понял, что именно сейчас от Куроо добиться чего-то невозможно. Он слишком обеспокоен произошедшим: на лице выражались яркие черты тревоги и в какой-то мере могло даже показаться, что на секунду он оказался в состоянии репрессии. Злой Козуме собирался уйти и увести от этой чудачки Тетсуро, так что повернувшись спиной к девушке, он сделал стремительный шаг вперёд вдоль серого асфальта. Растерявшись от того, что парни уходят, незнакомка резко высказала: — Куроо! Это я, Мари-кун! Ты помнишь меня? — сомнительно произнесла она. В её словах особенно пронзающе прозвучало имя Тетсуро, на что Кенма, как и сам Куроо, остановились. Голова капитана медленно повернулась в сторону Мари. Стоявшая всеми силами пыталась выдавить из себя слёзы, что у неё не очень-то и получалось, на самом деле. Покраснев, симпатичные черты лица немного нахмурились в очередной попытке выдавить хотя бы одну каплю слезы, при этом пытаясь поднять нахмурившиеся брови вверх. Выглядело смешно и очень неправдоподобно, из-за чего Кенма даже пару раз хихикнул. Но секундный смех тут же прошёл, когда связующий направил свои глаза на Куроо: он больше не был в состоянии шока, ступора и так далее. Парень уставился на Мари явно не самым добрым взглядом, что для него редко. Жёлтые глаза точно смотрели на худощавую фигуру чудачки, пробегаясь по ней сверху вниз. Тетсуро глядел на неё словно кошка на мышь, которая вот-вот пустит свои когти за грызуном. Вблизи можно было заметить его напряжение: сведённые брови ярко выделялись среди всего лица, в то время как губы сжались в тонкую трубочку, чтобы скрыть оскаленные зубы, пока кисти рук от гнева сжимались в кулак, места которого были белые из-за сильного сжатия. Это было неожиданно. Недавно солдатиком стоявший во дворе школы Куроо, готов был упасть в обморок от тактильного контакта со стороны незнакомки, но как только она назвала своё имя, он впал в гнев. Сдержанный гнев. Тут точно что-то было не так. Но даже не зная ситуации Кенма понимал, что ничего серьёзного быть не должно, потому что Куроо никогда не ударил бы девушку. Из-за самых элементарных принципов. — Что, Мари-кун? — практически безэмоциональным, но грубым голосом сказал капитан. — Ты мне нравишься! Ещё со средней школы, Куроо. Мне жаль, что тогда я так поступила! Прости меня, пожалуйста, — проговорила девушка, подходя к Тетсуро, чтобы обнять его. Но попытка впасть в объятия была опровержена. — Нет, не подходи. Теперь Куроо и Кенма поменялись местами. Козуме стоял почти не шевелясь, а Тетсуро бунтовал. — Но почему? Тебе уже кто-то нравится? Сделав шаг вперёд он ответил: — Из-за тебя он мог пострадать. Тебе не стыдно после всех этих действий вообще разговаривать со мной? — Ну ничего же не случилось! Да и тем более, какой смысл так заморачиваться? — раздражённо проговорила Мари, закатывая глаза. И всё таки, девушка заострила внимание на эмоции Куроо, который был недоволен. Мари уже не пыталась сделать вид, будто плачет, наоборот, сейчас она подражала капитану. Посмотрев на свои ногти, с предупреждением девушка перевела взгляд на Кенму. Она знала как найти подход к парням, потому вновь попытавшись подойти к Тетсуро, Мари прямо на глазах у Козуме расстегнула две верхние пуговицы полупрозрачной школьной рубашки. Прижавшись большой грудью к телу капитана, девушка, заигрывая, проговорила: — Ну что ты так, Куроо, давай забудем все обиды, хорошо? От такого наглого отношения и к самому Тетсуро и даже Козуме, парень грубо оттолкнул её, с презрением посмотрев прямиком в лицо. Мари, которая устояла на тонких и бледных ногах, с дикими и широко открытыми от удивления глазами, уже не следя за своими словами, грубее, чем до этого, произнесла: — Да ты в своём уме? Ты серьёзно так заострился на этой дерьмовой ситуации? Он что, твой парень, чтобы так кипятиться об этом, а? — сказала девушка, — нормальный человек уже давно бы забил хер, — продолжила во всё ещё расстёгнутой рубашке она. Эти слова были последней каплей для Тетсуро. От злости он вот-вот готов взорваться, словно одинокая в поле мина, ждавшая ноги человека для будущего взрыва. Сжав кулаки ещё сильнее, с опущенным вниз лицом, Куроо прокричал: — Да, твою мать, мы встречаемся! Всё, так ясно? Тебе давно было сказано отвалить. Если я ещё раз увижу или услышу, что ты строишь какие-то планы против моего парня, я не стану сдерживаться, ты поняла? — прижимая к себе Кенму, обняв его за талию, всё так же с повышенным тоном кричал он. От увиденного Мари растерялась ещё больше. Оглянувшись по сторонам и, поправляя пряди тёмных волос, она готовилась бежать. Ей не было стыдно или неловко, скорее просто находиться среди парня, который её отшил — неприятно. — Да пошёл ты! Грёбанный педик, — выразилась, как показалось, обидным для обоих выражением девушка, после чего она убежала. Но услышать такое от неё было вовсе не обидно. Это означало победу. *** В комнате единственным на данный момент источником света была светодиодная лента, имеющая множество количество цветов. Помещение озарял розовый оттенок, приятно ложась на деревянный стол, который стоял напротив кровати. Свет попадал и на неё. Над столом висела полка с различной мангой, а на ней лежал волейбольный мяч. Растений в комнате Куроо почти не было. Исключением мог послужить небольшой кактус, поставленный матерью, якобы для украшения. Рядом с кактусом, который активно цвёл, стояла рамка, а в ней фотография маленьких Куроо и Кенмы. При каждом её виде связующий смущался, ибо на ней он считал, что вышел неудачно, но это было не так. На изображении восьмилетний Тетсуро и семилетний Козуме, стоявшие во дворе своего дома. Один из мальчиков показывал большой палец вверх, а другой держал в руке мяч. Но из-за солнца, которые светило чересчур ярко, глаза Кенмы были несколько прищурены. Поэтому эта фотография ему и не нравилась. Но Куроо, не смотря ни на какие уговоры приятеля, не соглашался убрать её. На кровати сидели парни. После услышанного от Куроо, Козуме дико смущался, когда пересекался с ним взглядом. А вот Тетсуро, наоборот, только и хотел смотреть в красивые глаза напротив сидящего. Но сейчас голова связующего была занята этой девушкой, одноклассницей или Мари. — Куроо, кто это был? Расскажи мне всё, пожалуйста, — умоляюще попросил Кенма. — Конечно... — без раздумий проговорил Тетсуро, — помнишь тех отбитых, которые подловили тебя в туалете? Это Мари подговорила их напасть на тебя. Начну издалека. Как только я сюда переехал, я нашёл себе друзей в школе. На подготовительные туда ходила и Мари. Вы должны были пересекаться, но вряд ли ты её помнишь. Так вот. Нас познакомил мой друг, который учился со мной. Я не был против знакомств, почему бы и нет, подумал тогда я. Время от времени мы общались, иногда ходили втроём гулять. Тогда у неё были светлые волосы, поэтому сейчас я её и не узнал, — сообщил Куроо, — скажу сразу, она мне симпатизировала. Но когда мы стали взрослее, Мари связалась с плохими парнями. Она и до этого была с характером, но после того, как познакомилась с новыми людьми, то стала ещё хуже. Однажды она подставила меня и того самого друга, который нас и познакомил. — Но как ты узнал, что то нападение на меня было именно её рук дела? — Я сначала сомневался, что это сделала она. Но как-то, когда я прогуливался по школьному коридору, то увидел тех парней, которые разговаривали с Мари по телефону о том, что план развалился. Конечно, в нашей школе не одна девушка с таким именем, но после поступка из средней школы мысли сразу пали на неё. В лицо я её уже не помнил, что сыграло на руку. Но как только она назвала своё имя, то сомнений не оставалось. И Мари тоже поняла, что я раскусил её жалкий план. Надо было не показывать свой негатив. В общем, как-то так. — О-о... — протянул Кенма. В его голову сразу влетел момент, где Куроо назвал его своим парнем, при этом ещё и обняв. И Кенме понравилось. Тогда он чувствовал себя безопасно и комфортно, не смотря на то, что Тетсуро злился. Любопытство взяло своё. — Куроо, что ты тогда имел в виду, когда сказал, что мы встречаемся? — напрямую спросил парень. — То и имел, — без капли смущения ответил капитан. Но Козуме этот ответ не устраивал. — Эй, я серьёзно тебя спрашиваю. — А сам-то, чего хочешь? — улыбнувшись произнёс Тетсуро, смотря на скулы Кенмы, пылающие алым огнём. — Я? Ну... — парень замешкался, — я первый задал вопрос! Ты и отвечай. — Я люблю тебя, — сказал Куроо. — Л-любишь? Стой, но я же не это имел в виду... Ну, то есть, это, но не совсем... Короче, ты не должен был это говорить! — Почему же? — Потому что... Потому что, — всё тише и тише говорил Козуме. Кенма тоже его любил. Но он так долго откладывал слова, что было не по себе. Но сколько можно тянуть? Ещё месяц, два, три, а там поди и год не за горами! Тянуть уже было нельзя. « — Либо сейчас, либо никогда», — подумал связующий. — Я тоже... Люблю. Я люблю тебя, Куроо. Люблю тебя всего целиком, любом твои шутки и странные задатки, люблю все твои блюда, которые ты изредка готовишь по утрам. Люблю то, когда ты учишь чему-то. Люблю, когда ты заступаешься за меня. Я люблю тебя так сильно, что и признаков не перечислить! — открылся Кенма с пылающим лицом, смотрящим в сторону. Куроо, подсев ближе, обнял Козуме. В его крепкие плечи носом уткнулся Кенма, закрыв влажные глаза от стыда и того, что наконец-то смог произнести вслух. Уткнувшись лбом в бледную и чувствительную шею связующего, Тетсуро запылал. Щёки покрылись румянцем, а дыхание становилось всё глубже и горячее. Ему так хотелось дотронуться до Кенмы... Обнимая его, биение сердца увеличивалось в два раза, а на ощущение и во все десять, чего, может и не бывает, но сейчас именно так Куроо чувствовал его, своё сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди. Мягкие и приятные волосы связующего пахли столь приятно, что мочки его ушей чуть покраснели. Он пытался скрыть смущение за нахмуренными бровями, но всё таки оттаивает и счастливо нежится в объятиях. Козуме, который сидел в толстовке, руками обвил талию сидящего напротив, принимая все его действия. Впервые Куроо первый проявлял инициативу в подобном. От его горячих и пылких объятий Кенма порой вздрагивал, но он чувствовал себя в безопасности, как тогда, на улице. Ему хотелось тонуть в сладком охвате Куроо всегда: с каждой секундой желание всё усиливалось и усиливалось. Теперь он уверен в чувствах Тетсуро, которые он держал в себе последние два месяца. Оба наслаждались моментом, которое больше не длилось пару минут. Теперь это будут полноценные пятнадцать лучших и тактильных моментов в жизни обоих. Признавшись в любви, сердце Кенмы, на ощущение, стало куда легче. Больше не было той тревоги, которая преобладала последние месяца. Сейчас есть только неописуемое тепло. И больше ничего не нужно. Они любят друг друга и этого достаточно.