Сказка из глубин Облачного моря

      Глубокой ночью море спокойно, холодные волны, переливаясь серебром в лунном свете, качают, убаюкивая судно с алыми, раскрашенными золотом парусами. Приставив подзорную трубу к единственному видному, в цвет трескучей быстрой молнии глазу, капитан медленно обводит придирчивым взглядом горизонт. Её улыбка не предвещает ничего хорошего, но команда тут же приходит в движение, а по деревянному полу гулко стучат высокие каблуки.       Да, быть может, БэйДоу благородна в своём сотрудничестве с Цисин и абсолютно честно торгует в стране контрактов, но Алькор - пиратское судно, а море - территория, не принадлежащая ЛиЮэ.       Под покровом ночи корабль тяжело и медленно разворачивается, качаясь на скользких, мокрых волнах приближается к незнакомому, вымершему на вид, уснувшему судну.       Бескрайняя ночная тишина Облачного моря нарушается гомоном голосов, шумными шагами по палубе чужого корабля и звоном холодной стали, тяжёлым грохотом корабельных орудий. В её команде множество женщин - к глубочайшему сожалению капитана, это, должно быть, сыграло с ней злую шутку, ведь закалённые морем воины всё равно оказались сильнее бойких, привыкших к боям молодых девушек. Окровавленные тела, разжав пальцы, одно за другим падали без чувств, оружие холодно звенело металлом рядом, и оглядываясь вокруг с широко открытым глазом и чужой кровью на побелевшем в ужасе лице БэйДоу корит себя за бессмысленную самоуверенность. Обернувшись, она видит, как медленно опускается глубже в воду её корабль, как люди падают с криками за борт, как валятся глухо на палубу.       Стоит отвлечься - руки с силой заламывают за спину, больно вывернув плечи, заставляют разжать пальцы, выпустив из рук меч, что с тяжёлым грохотом падает на дерево. Она не привыкла садится на колени и не села бы, если бы сухожилия не пронзило жгучей болью, заставив упасть с яростным рыком.       На её глазах тонет её корабль: погружается медленно на дно судно, больше не прячет алым парусом холодный лунный свет, падает за борт умерщвлённая команда, один за другим, девушки, мужчины, пустыми взглядами провожая её и чёрное в искрах звёзд небо. Сквозь мокрую муть в глазах, молчаливые рыдания, бесшумные крики ужасающей душевной боли, она не замечает, как это беспощадное надругательство над её совестью, честью и телом тянется до самого рассвета. Капитан видит это лишь сквозь водную гладь, когда с обратной стороны смотрит наверх, на то, как тают в золоте рассвета искры звёзд, как свет медленно тускнеет перед её глазами, вспыхивая в ворохе насмешливо раскачивающихся на пути к поверхности пузырей.

***

      Отражение свечи в оконном стекле похоже на алый бутон кровоцвета - один из засушенных цветков закрыт надёжно в книге, лёгком инадзумском романе на полке напоминанием о том, что она уже вернулась однажды, но сейчас...       Когда свеча догорает, в тёмный, тихий кабинет Нефритового дворца заходит, не стучась, дитя адепта. ГаньЮй может лишь выдохнуть, поджав губы, стащить плед с постели Воли Небес, накрыть ссутуленные, похудевшие за месяцы тоски плечи, оставить отчёты на столе и закрыть плотнее, выходя, за собой дверь, забрав запачканный воском подсвечник.       НинГуан находит себя уснувшей за рабочим столом в полной темноте. Остывший в чашке чай едва слышно пахнет травяным и нежным - капитан из Инадзумы часто привозила странный для жителей гавани чай. Цветочный аромат странно напоминал улыбающееся лицо: обветренные полные губы, единственный глаз такой яркий искристый, полный нежности лишь к ней. Копна сухих от солёного ветра каштановых волос пахла всегда морем, перевозимыми на Алькоре пряностями.       Нет, она не могла погибнуть, оставив её с одним лишь письмом на прощание.       Письмом, которое женщина снова достаёт из ящика стола, поднимаясь, чтобы открыть окно навстречу бушующему в ночи шторму.       Ветер раздувает документы на столе и те разлетаются ворохом будто белых осенних листьев по комнате, обнажая тяжёлые для сердца листы в самом низу. Женщина не сможет их подписать, ведь списать Алькор с вооружения - избавить себя от последней надежды. Последнего напоминания о солнечной, восторженной по детски улыбке, что украшала лицо капитана, когда она рассказыва о судне, о его покупке, о солёном морском ветре, что трепал каштановые волосы, когда она стояла на палубе со своей командой, о пене на буйных волнах бескрайнего Облачного моря.       БэйДоу любила море, восторженным взглядом провожала каждое судно, уходящее из порта. НинГуан любила её, любила выражение искреннего восхищения на её лице, будь то она сама или блестящий золотым солнцем морской пейзаж, далёкие острова Инадзумы, что видны будто ближе сквозь прозрачный чистый воздух с высоты Нефритового дворца.       Тяжёлые тучи заволокли теперь ночное небо, неспокойное море билось волнами о скалы, заливало пеной порт, вставшие в нём корабли, деревянные помосты, шуршало мокро и шумно. Гремел гром, сверкали молнии, и сквозь рокот бушующей природы не был слышен отчаянный женский крик, переходящий в надрывные рыдания.       Гавань заволокла непроглядная серая тьма, освещаемая лишь изредка сиреневым светом юрких молний. Душу Воли Небес затопила вселенская скорбь, пронизанная тусклым светом надежды.       Небо снова сотрясает беспомощный крик, хлопая шумно мокрыми крыльями, со скалы тяжело поднимаются проснувшиеся журавли, грохот со стороны золотой палаты стихает.       - Что-то не так, сяншен? - тяжело дышащий, израненный юноша, обводит мужчину взглядом, но тот стоит, опустив растерянно глаза.       - Не суть. - выдыхает тот, на секунду обернувшись к тяжёлым дверям, за которыми бушует шумно непогода. - Мы можем продолжить. Тебе стоило воспользоваться этим шансом. - накрывшая бледные губы улыбка едва видна, за ней скрывается беспомощная растерянность.       Женщина устало оседает на колени, оперевшись о подоконник похудевшими ладонями. По тонким запястьям мокро бьёт дождь, вода холодит кожу, соскальзывая к локтю, в рукав. Её тело содрогается от шумных рыданий, ветер гоняет по тёмной спальне документы, мочит пол, холод быстрых молний проливает свет на бардак в её комнате.       Прижимая письмо мокрыми руками к груди, она не сдерживает слёз - без крепкой фигуры шумного капитана спальня Воли Небес казалась до безобразия пустой, холодной, настолько, что к постели не хотелось даже подойти.       Все встречи, на которые НинГуан с радостью пошла бы раньше, были отменены - каждую свободную минуту женщина проводила в порту, устремив полный робких остатков надежды взгляд в скалистые острова - лес обросших за века бездвижия камнем копий, за которым полгода назад она различала на фоне синих небес алый в золоте парус. Каждый раз она вздрагивает, стоит мимо пройти прибывшим только в порт морякам - надеется, что следом за ними на причал сойдёт, стуча каблуками рослая шатенка. Каждый раз провожает взглядом распускающих шёлковые волосы девиц, идущих мимо - мало ли в гавани обладательниц каштановых пышных прядей.       Если кто-то в порту ни разу доселе не видел её вживую - сейчас таких ни за что не сыскать. До самой ночи ежедневно благородная госпожа гуляет в порту, золочёные солнцем пряди блестели сединой.       Вот уже полгода с Волей Небес никто по душам не говорил - она бежала от общения, устремив взгляд за горизонт, за синюю полосу, делящую буйное море и голубые безоблачные небеса в надежде снова увидеть алый парус Южного креста.