Сказка из глубин Облачного моря

      Перед глазами будто в тумане её нежная улыбка, искрящиеся счастьем алые глаза, благородно бледное с тонкими чертами лицо - нельзя было сказать, что эта женщина когда-то родилась в нещите и валялась в грязи в попытках заработать хотя бы на еду. Её нежная госпожа хрупка лишь на вид - её тонкие запястья, лодыжки, изящные изгибы талии, бёдер - обман, её тело и дух закалены годами трудностей, непосильной ношей обрушающихся на гавань бед, но так приятно чувствовать её вес в своих руках.       Так приятно сжимать тонкую фигуру ладонями, прижимать к себе, грудь к груди, рука в руке, глаза в глаза, а на губах сладкий вкус её загнанного дыхания, счастливой улыбки, в ушах не музыка - биение сердец в унисон, её тяжёлые, похожие на стоны вздохи, хотя это ушам приятнее любой, даже самой лучшей из опер, на которые водила её она, её возлюбленная, свет её очей, боловолосый ангел, ради чьего восторженного взгляда она готова была потратиться на любую, даже самую дорогую безделушку вроде той прелестной аметистовой заколки. Интересно, найдётся ли в бескрайнем гардеробе Воли Небес платье, к которому она сможет надеть её?

***

      Перед глазами мутно блестят сквозь толщу воды золотые солнечные лучи. Тело окоченело от холода, и попытки его расшевелить волнуют больше, чем мысль о том, что она, должно быть, уже мертва. Женщина с трудом садится, оглядывается, недоумённо пропуская сквозь пальцы собственные непослушные волосы, не желающие в достаточном темпе вслед за гравитацией метнуться за спину. Спутанно они расплываются в водной толще, сквозь их тонкую сеть капитан видит обросшее водорослями и раковинами молюсков судно, безжалостно избитое тяжёлыми ядрами вражеского корабля. Вокруг в том же недоумении, с открытыми в явном осмыслении глазами отталкиваются от мягкого песчаного дна люди.       БэйДоу, хочет подняться на ноги, но поздно замечает, что сапог её, как и ног, теперь и в помине нет и на их месте укрытый платьем, изъеденный жёсткой морской водой и падальщиками рыбий хвост.       "Капитан!" - она не слышит, чувствует, как зовут сквозь толщу воды и поднимает взгляд к водной глади. С обратной стороны волны казались далёкими, вывернутыми наизнанку, непробиваемым зеркальным панцирем, изрезанным жгучим солнечным светом.       Повернув голову, первые бесконечные секунды она видит лишь собственные спутанные волосы. Лишь потом, когда тяжёлая тёмная копна наконец опадает, растерянные глаза совсем молодой девицы в одной только разодранной рубахе.       "Капитан!" - повторяется в голове на разные лады с разных сторон всё чаще, громче, и женщина снова смотрит вверх.       Светит отнюдь не солнце - свет слишком холодный, слабый. Секунду назад он казался таким тёплым, нет, обжигающим, но когда глаз привык к полумраку, луна перестала казаться такой яркой.       Может, дело было не в этом, но сейчас, в гуле голосов, БэйДоу не в состоянии заметить что свет загораживают.       Она поднимается с мягкого песка, оттолкнувшись отошедшими от онемения руками. Из головы не выходит видение, пробудившее её от сна - её ждут, но как вернуться домой? В какую сторону? Как и где сойти на берег? А сколько времени прошло?..       Вопросы остаются безответны. Окружившая её её же команда повисла в поднявшемся со дна илистом облаке растерянными тенями и секундой позже всё погружается в непроглядный тяжёлый и пыльный мрак, тянущий неведомой силой к поверхности. Сердце чувствует - вот он, выход. Совсем рядом.       Странно легко движется сквозь тяжёлую тёмную воду сильное тело, гибко, сливаясь в мутный косяк сквозь мрак всплывают на мутный лунный свет бесконтурные тени.       Сеть не достаёт до юрких гибких тел, кинутая в воду как можно дальше. Морская вода тихая и странно мутная: поднявшаяся со дна пыль не желает никак оседать.       Странное чувство тянет выше, на поверхность, и так странно вдохнуть солёный воздух полной грудью снова. Усмешка накрывает побелевшие губы. С палубы смотрят удивлённо, восхищённо, но растерянно.       Голос ей больше неподвластен, глубокий, певучий, но она честно пытается заставить его звучать угрожающе. Чужое судно проседает незаметно, вмещая неспешно вес её команды: люди, нет, чудовища, которыми они стали медленно поднимаются на палубу, конечности их возвращают прежний облик, выскальзывая из объятий ледяной воды и светятся мутно мертвенной белизной в лунном свете, и она приближается сама, уверенно, пусть, не самым благородным и правильным образом забираясь на палубу.       Босые стопы колют щербатые доски палубы, но шаг её без каблуков легче и тише, и тем легче выхватить из чужих ножен непривычно лёгкий одноручный, тяжёлым взмахом, от которого сталь ещё долго звенит и гнётся, снося с чужих плеч голову.       Кровь и крики, звон стали, топот ног по сырой палубе, шелест воды за бортом. Одноручный меч ей слишком лёгок с непривычки, она всё пытается выхватить потяжелее из омертвевших рук членов чужой команды, падших под натиском глухой ярости и обиды оживших мертвецов.       Чёрные от воды в тусклом свете, её волосы тянут голову назад, подаренная возлюбленной госпожой заколка потеряна, ноги босые, но быстро находятся среди трофеев её прежние, обтёртые от прошедшего времени сапоги и высокий каблук вновь гулко и весело отбивает шаг по палубе.       - Проложить курс в ЛиЮэ, господа! Мы возвращаемся домой! - гулко и громко раздаётся сильный, властный голос, глубокий, красивый, незнакомый даже ей самой, но понятный тем, кто тут же находит на судне своё место.       Пусть она ждёт, пусть дождётся!