Как я спасал солнце

      Антон шёл по темнеющей улице. Правда было ещё не так поздно, чтобы начали зажигаться фонари. Тротуары постепенно пустели, особенно в дворах, куда и направлялся Шастун. Все уже были дома со своими семьями, ужинали, смотрели вечерние фильмы, отдыхая после рабочего или учебного дня. А Антону ещё предстояло пойти на работу. Он работает в небольшом, но очень уютном ресторане, который находится в центре города. Чаще конечно берёт смены днём, после школы, заканчивает часов в десять. По ночам кто-то из сотрудников остаётся, чтобы загрузить всю посуду в посудомойки и разложить продукты на новый день по холодильникам и полкам. Обычно Шастун не так часто берёт ночные смены, всё же ему даже запрещено законом работать в такое время, но иногда руководитель ресторана разрешает ему остаться: работа не очень напряжная, но за неё хорошо платят. А за лишние пару тысяч Антон готов сделать очень многое.       Вот и сегодня он решился снова остаться в ночь, после своей обычной смены, чтобы слегка подзаработать. Но сначала ему нужно было кое-куда зайти. Постепенно ногам было всё тяжелее и тяжелее идти. Пакет, в котором лежали купленные продукты, тоже начинал больше весить, утягивая руку к земле. Шастун заставлял себя волочить ноги дальше, хотя не хотел этого делать, и не только потому что устал.       Остановившись около мрачной пятиэтажки, парень приложил ключ к домофону, прошёл в подъезд. Пришлось подождать ещё несколько минут перед тем как продолжить идти вверх по лестнице — парень собирался силами.       Подъезд выглядел ещё хуже, чем в его родном доме. Стены, которые когда-то были выкрашены в грязно-болотный цвет в некоторых местах облупились, обнажая бетон. Ещё кое-где они были изрисованы маркерами или баллончиками с краской — никто даже не попытался отмыть эти «художества». Перила были очень холодные на ощупь, истёртые там, где их больше всего касались. Некоторые ступеньки отбились по краям, поэтому приходилось смотреть под ноги, чтобы не прокатиться вниз. Пахло здесь тоже, мягко говоря, не очень: стоял стойкий запах сигаретного дыма, спрея, которым травят тараканов, кое-где и запах мочи.       Антон поднялся на третий этаж, совершенно не обратив внимания на царящую здесь обстановку — давно уже к ней привык, и повернул ключ в замочной скважине. Переступил порог в тёмный коридор, почему-то задержав дыхание.       — Пап?       Квартира отца была совсем маленькой. В коридоре Антон сразу заметил засохшую грязь и какую-то пролитую жидкость, которая также сроднилась с полом. Непонятно, откуда появилось это — на улице в последние несколько дней не было дождей, а поэтому грязи и луж тоже не было. Парень не стал включать свет, зная, что лампочка давно перегорела. Руки никак не доходили поменять её.       — Пап, ты дома?       Ответа не последовало.       Шастун отбросил идею разуться, зная, какой перед ним предстанет пол во всём доме, а белые носки ему ещё были дороги. Он сделал несколько вынужденных шагов в сторону кухни, остановившись в небольшом зале. Пол, как и ожидалось был весь в пыли и грязи, в углу валялся кусок ободранных обоев. Антон спешно прошел в сторону кухни, где за столом увидел сидящего мужчину в потертой футболке, пропитанной по́том, с взлохмаченными, чрезмерно отросшими сальными волосами. На столе находилась полупустая бутылка водки и рюмка, отколотая с краю. Шастун опустил взгляд вниз, замечая на ногах мужчины… кроссовки.       — Пап, почему ты опять не разулся?       Мужчина медленно перевёл взгляд от бутылки до парня и назад.       — Я разве не разулся? — хрипло спросил он, тяжело дыша между словами, когда старался говорить чётко.       — Да.       Мужчина приложил немало усилий, помогая одной ступней снять обувь с другой и наоборот. Он скинул кроссовки, оставляя их под столом.       Антон вздохнул, ставя пакет с продуктами рядом с ним. Поморщился, когда увидел парочку тараканов, разбегающихся во все стороны. Услышав глухой стук от пакета, мужчина снова посмотрел на подростка.       — Здесь хлеб, макароны, яйца, гречка и сосиски, — быстро объяснил Шастун. — Молока, которое ты пьешь, не было. Я пойду.       Антон развернулся, выходя из кухни, но был остановлен голосом:       — Подожди… Сынок…       — В этом году Ария пошла в первый класс, — вырвалось у парня прежде, чем он успел об этом подумать. В ответ не было ничего, и Антон уже собирался продолжить идти, но услышал:       — Когда будет линейка?       — Она уже была, пап. Первого сентября. Сегодня третье.       Антон сжимал кулаки, заставляя себя оставаться на месте. Отец ничего не произносил в ответ. Стоять к нему спиной было опасно, но Шастун не хотел разворачиваться, не хотел опять смотреть на его красное от алкоголя лицо.       — Прости меня, сынок.       — Ты это говоришь каждый раз. Ты не извиняешься, — сухо отчеканил парень.       — Останься. Пожалуйста. Давай поговорим.       — Мне нужно идти, пап. Скоро у меня начнется смена на работе.       Чтобы опять не остановиться, и что ещё хуже, ещё чего-нибудь не сказать, Антон почти выбежал в подъезд, захлопывая за собой дверь — всё равно к отцу скоро должны прийти его дружки, поэтому её можно не закрывать на ключ. В квартире не раздалось ни звука. Шастун стал быстро спускаться по лестнице, паралельно с этим доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Руки тряслись, голова была слегка затуманена, поэтому подросток хотел отвлечься тем, что ему всегда помогало забыться.       Свежий воздух ударил в лицо вместе с сигаретой между зубами, в которую Антон вцепился точно голодный волк. Ноги сами поволокли его к детской площадке, которая была недалеко от работы парня. Там, скорее всего, его уже ждали друзья.       Дорога заняла минут двадцать. В это время Антон был глубоко погружён в свои мысли. Он написал в группу с Серёжей и Димой, не дождавшись ответа, убрал телефон в карман. Даже музыку не хотелось слушать — так и прошёл весь путь, которого парень совсем не заметил.       Перед Шастуном открылась центральная площадь, на ней находились всякие магазины, большой торговый центр и в том числе ресторан «РестоРай» — тот самый, в котором работал Антон. До начала смены ещё оставалось целых сорок минут, поэтому парень свернул с шумной улицы к девятиэтажкам, чтобы скоротать время на детской площадке. Территория домов была закрыта, но для подростков это не было проблемой: кто-то перелазил через забор, а некоторые, в том числе и Антон, обнаружили немного погнутую часть забора, которая образовывала дырку. Именно в неё парень и залез, оказывается на детской площадке.       Сейчас на удивление здесь было пусто: никаких малышей, ни ребят по старше. Но Шастун сразу увидел своих друзей, которые оккупировали карусель. Серёжа ногой слегка раскатывал её из стороны в сторону, но полный круг ребята не делали.       — Тох, ты как? — первым спросил Матвиенко, так как именно он увидел Антона.       Парень махнул рукой, стараясь никак не реагировать на взволнованный взгляд Димы (друг также пытался его скрыть, ведь знал, как Антон не любит, когда друзья за него переживают).       — Всё окей, — Шастун занял одно из свободных сидений на карусели, снова достал пачку сигарет. Уже не было сильного желания курить: по дороге сюда он скурил две штуки, но руки уж очень сильно хотелось чем-то занять. — Я начинаю в шесть, можем пока посидеть немного.       Серёжа кивнул, воспринимая это за возможность начать диалог, и начал рассказывать что-то про видео, которое недавно увидел на Ютубе. Как бы Антон не старался слушать его, он постоянно отвлекался на Диму, который, казалось бы, почти не сводил с него взгляда. Спустя пять минут разговора Шастун не выдержал и достаточно грубо сказал:       — Поз, хватит так смотреть. Со мной всё хорошо, отец не бил меня. Я бы не стал вам врать.       — Извини, — сразу смутился Дима, осознавая, что Антон действительно зол. — Я просто переживаю за тебя. А ты сидишь всё это время как заведённый. Вот я и подумал, что что-то случилось…       Теперь у Антона заскребло на душе. Нужно стараться вести себя сдержаннее, там более при друзьях: он не хочет, чтобы они волновались, при этом если веского повода нет. Парень закрыл глаза, начиная медленнее вдыхать и выдыхать, чтобы успокоиться. Когда ему стало чуть лучше, он открыл глаза, снова затягиваясь сигаретой.       — Это ты прости, Дим, — произнёс Шастун гораздо спокойнее. — Не знаю, почему я так взбесился. Наверное, это всё же из-за отца, — подумав секунду, Антон продолжил. — Он забыл, что Ария пошла в первый класс.       — Вот урод, — нахмурился Серёжа.       — Ты ему ничего не сказал?       — А что ему скажешь? — усмехнулся Шастун. — Мне иногда кажется, что он сам себя не помнит… Знаете, иногда я начинаю ненавидеть себя также сильно, как и его. До сих пор не понимаю, почему продолжаю ему помогать…       — Потому что ты — не он, — сразу же ответил Позов. — И потому что, в отличие от него ты… ну, переживаешь. Тебе на него не всё равно, Шаст. И это нормально. Он твой отец… пусть и такой дерьмовый.       Антон снова фыркнул, как будто не хотел признавать такую простую истину.       — Главное, чтобы он к бабушке с Арией не лез… Надеюсь, он никогда не придёт к нам домой.       — Не придёт, раз он себя не помнит, — заверил Дима, отсылая друга к его же словам. — Ну… может тему переведём? Ещё минут десять сможем посидеть, а потом тебя до площади проводить надо.       Антон кивнул и сам продолжил разговор, начав рассуждать об их расписании в этом году: на что можно не прийти, с чего уйти и какие дни прогулять.       Как и сказал Дима, через десять минут друзья уже были на пути к ресторану. Они попрощались с Антоном прямо перед ним, дали наставления, чтобы тот отписался, как вернётся домой, и продолжили прогулку вдвоём. Шастун прошмыгнул через вход для сотрудников и начал готовиться к смене. Сегодня она предвещала быть достаточно долгой.

***

      — Арс, это просто божественно!       Паша наматывал новую порцию спагетти на вилку и сразу же отправлял её в рот. Даже почти не жевал. Если бы его сейчас увидели ученики, они определённо посмеялись бы со своего педагога.       Арсений усмехнулся со слов друга, но конечно же воспринял их за комплимент.       — Старый рецепт сестры. Мой любимый.       — Правда, очень вкусно, — Паша сделал глоток дорого вина из фужера, а затем продолжил. — Так как тебе работа классным руководителем? Всё, как ты себе представлял?       — Вполне и даже лучше, — удовлетворённо улыбнулся Арсений. — Боялся, что с детьми совсем туго будет, а они молодцы, даже не шалят сильно.       — А мои уже успели нашалить! — Воля принялся рассказывать. — На неделе всем классом решили английский прогулять, у них замена с одним учителем была. Благо меня предупредили. Пришлось немного повоевать с учительницей, но обошлось без жалоб к директору.       Арсений не сдержал лёгкий смех.       — Ребята хотя бы спасибо сказали?       — А как же! Пять банок с кофе принесли и несколько упаковок конфет. Тебе кстати баночка не нужна?       Попов засвистел, действительно удивившись с благодарностей одиннадцатиклассников — сейчас такие покупки обойдутся не очень-то дёшево. Но всё же покачал головой:       — Нет, спасибо. Это всё-таки твой трофей.       — В любом случае, забегай ко мне на чашечку кофе между уроками.       — А вот от этого я пожалуй не откажусь, — Попов подошёл к плите, на которой стояла сковорода с пастой. — Ещё наложить тебе?       — Буду признателен.       Арсений вновь наполнил опустевшие тарелки — паста и правда оказалась очень вкусной, поэтому было достаточно тяжело отказаться от второй порции, а потом вернулся на прежнее место, напротив Паши.       — Честно говоря, мне уже не терпится окунуться в атмосферу подготовки ко всяким праздникам и школьным мероприятиям, — Попов продолжил разговор.       — О да, это ещё одна прелесть в работе учителя, — улыбнулся Паша. — У нас много всего проводится. Наверное, моя любимая игра — это вечерний квест для более взрослых классов. Обычно принимают участие подростки с седьмого. А одиннадцатый его организует. В этом году мои во всём этом будут задействованы.       — Интересно как, — согласился Арсений. — Жаль мои малыши совсем маленькие для участия в таких игр.       — Но и для них развлечений не меньше, — заверяет мужчина. — Ёлки, на мой взгляд, более интересно проводятся для начальных классов — всё же они маленькие. У старших это только дискотеки… Ну а первый праздник будет вообще у всей школы совместный, и мы с тобой там главными гостями будем! — с улыбкой на лице заявил Паша. — День учителя. Он уже не за горами. Скоро к нему готовиться надо будет.       — Точно, — согласился Арсений. — Я уже пару стихов подготовил, нужно будет выбрать детей, которые точно смогут выучить их и рассказать… Ну и мы уже составляем с родителями списки, кто в каких секциях занимается, чтобы можно было выступить на школьном концерте.       — Попробуй танец какой-нибудь лёгкий поставить. Спеть конечно, тоже неплохо, но тогда ребята только тебя поздравят, ты же у них пока единственный учитель.       Арсений слегка засмеялся.       — Да, и в правду. Думаю, можно придумать что-то либо с танцем, либо со сценкой. А вы что обычно делаете?       — Мои КВН обожают. Две девочки на гимнастику ходят — всегда выступления показывают, совместные чаще всего. Ещё одна пара бальными танцами занимается вот уже десять лет — тоже танцуют на всех мероприятиях… А ну и Антон конечно же! Поёт всегда и на гитаре играет.       — Антон поёт? — слегка удивился Попов. — Не ожидал от него, честно говоря.       — Почему? — усмехнулся Паша.       — Он выглядит… Тихим таким. Как будто ему совсем не хочется быть в центре внимания.       — Так и есть, на самом деле. Но несмотря на это Антону нравится играть на гитаре. Да и в КВН он участвует частенько. Иногда его всё же конечно приходится упрашивать поучаствовать в каком-то мероприятии, но за пропуски уроков каждый что угодно сделает.       — Это точно, — кивнул Арсений, совсем не заметив, как мысли плавно вернулись к старшему брату одной из его учениц. Интересно, чем сейчас занимается Антон?

***

      Антон улыбнулся молодой паре, которая последней выходила из ресторана. До закрытия оставалось двадцать минут. Обычно в такое время в заведение уже никто не заходил — собственно, как получилось и сегодня. Поэтому после ухода пары Шастун закрыл ресторан изнутри, оставаясь здесь с несколькими работниками.       — Ты сегодня до скольки, Антон? — спросил Коля. Он, как и парень, подрабатывал здесь. Правда учился в университете, а не в школе, поэтому устроен официально.       — Как закончу с разгрузкой продуктов.       — Помощь нужна?       — Нет, мы с Алёной справимся.       Алёна — ещё одна знакомая с работы Антона. Ей двадцать два, она бросила университет, покрасила волосы в ярко-синий и сейчас много рисует и продаёт свои картины.       — Тогда доброй ночи.       — Ага. И тебе, — Шастун отсалютовал парню, вернулся на кухню, где Алёна уже вовсю загружала несколько посудомоек.       — И снова мы вдвоём, — девушка легко улыбнулась Антону, на её губе сверкнул пирсинг.       — Так и есть, — усмехнулся Антон. — Надеюсь, мы чуть пораньше закончим. Хочу сегодня подольше поспать.       — А в школу тебе ко скольки?       — К восьми тридцати.       — Тогда поспать не получится, — грустным тоном заметила Алёна.       — Мне нужно в школу к восьми тридцати. А пойду я туда к этому времени или нет — это уже второй вопрос, — ответил парень.       Алёна помолчала пару секунд, а потом вдруг взорвалась смехом.       — Тогда нам определённо нужно заканчивать всё побыстрее.       И Антон также с рвением принялся за работу. Продуктов в этот раз привезли не очень много: обычно какую-то часть доставляли под вечер (то, что не очень быстро портится), а другую с утра. Поэтому и раскладывать сегодня было нужно не так уж много еды.       Правда минуты через три стало скучно, но Шастун исправил это, подключившись к колонкам и поставив негромко свою музыку.       Алёна с удовольствием слушала его песни, покачивая бедрами в такт, иногда и подпевая те моменты, которые знала.       К двум часам ночи ребята окончательно закончили всё делать. Выключили везде свет, проверили, чтобы приборы также были отключены от питания, закрыли служебный вход и вышли на улицу. Хотя была ночь, площадь продолжала быть хорошо освещенной, а вот во дворах не так ярко горел свет. За лёгкими разговорами Антон с Алёной добрались до дома последней, она поцеловала парня в щёку в знак благодарности за то, что тот проводил её, и поспешила зайти в квартиру, чтобы наконец лечь в постель. Шастун подумал о том, что тоже было бы неплохо сделать это как можно скорее, вставил наушники в уши и направился в сторону своего дома. Усталость опустилась на плечи тяжёлым одеялом, но и привычно гнала ноги вперёд.

И в перекрестье прицела собственных ожиданий Спрятав замерзшее тело в кровати, мечтает ночами А серое небо, серого города, жрёт моё сердце, воет от голода Серое небо, серого города, жрёт моё сердце, моё сердце.

      Своей любимой песне парень слегка подпевал, совершенно не заметил, как оказался на месте. В квартиру зашёл совсем тихо, чтобы случайно не разбудить сестру с бабушкой. Положил сегодняшние чаевые на полку, чтобы бабушка могла взять их, когда пойдёт в магазин, всего лишь несколько купюр оставил себе — на сигареты и мелочёвку. Душ решил принять с утра, а поэтому тихо, как призрак, проскользнул в свою комнату, поставил будильник на десять утра, и как только его голова коснулась подушки, уснул.