Маленький человек в доме рассвета дьявола

Насколько человек побеждает страх,

настолько он — человек

© Томас Карлейль

Все четверо заходят в штольню аккуратно, боясь сделать лишний шаг не туда — вправо, влево, наискосок. Из них всех раньше здесь был только Крис, и свое первое посещение он хочет поскорее забыть, заменив его вторым — более смелым и достойным. Но первым все равно идет Ник: всем кажется, что он здесь самый храбрый. Самому Нику так не кажется — он просто хочет поскорее со всем этим покончить. Влажный воздух тянет запахом сырости и старого камня, а стены, покрытые темными разводами, кажутся давящими. Где-то впереди капает вода, звук падающих капель глухо разносится по лабиринту. Энтони осматривает все вокруг, подмечая каждую деталь, фиксируя каждую развилку. Он удивляется про себя, как раньше, приезжая к дяде, не замечал этих ходов рядом с домом. Теперь же, шаг за шагом, он чувствует, будто штольня расширяется перед ними, подталкивая идти дальше. Замыкает четверку Алекс, держа при себе оружие — обычный револьвер Смит-и-Вессон, модель 29. Не столько из-за самого типа оружия, которое теперь было и у его девушки, или из-за однофамильца в названии, сколько из-за охотничьих патронов .44 Ремингтон Магнум, предназначенных для среднеразмерной дичи. Наверное, под такую категорию можно отнести и вампиров с вендиго. Всем четверым кажется, что в темноте впереди что-то шевелится. Или это просто игра теней от их фонарей? — Ничего себе. Вот это кучи, — первым подает голос Крис, когда они заходят в помещение с коконами. Запах гнили и застоявшейся крови бьет в нос, тяжелым облаком повисая в воздухе. Коконов здесь действительно много — штук двадцать, тридцать, а может, и больше. Они громоздятся друг на друга, покрытые слоем слизи, мерцающей в свете фонарей. — Тихо! В них все еще сидят вампиры, — шипит Ник Кей, продолжая идти впереди, ведя остальных за собой. Кажется, только он знает, как пробираться через эти жуткие развалины, куда ставить ногу и с каким темпом двигаться. Остальные машинально копируют его движения, даже длину шага, стараясь не выдать себя не звуком, ни неловким движением. Здесь не время выебываться и изображать из себя крутых — одно неосторожное касание, и все закончится очень быстро. Коконы огромные, каждый вытягивается в высоту на три, а то и четыре этажа дома. Их полупрозрачные стенки дрожат, будто реагируя на приближающиеся шаги. Если вампиры внутри вдруг проснутся, то сожрут незваных гостей с потрохами. А если нет и коконы сами рухнут, то погребут их под своим весом. Всем четверым кажется, что в темноте впереди что-то скрипит. Или это просто звук натягивающейся паутины? Энтони Кларк — один из самых высоких в их коллективе. Наряду с Ником, Салимом и Крисом. Но даже он чувствует себя карликом в этой пещере, где спят вампиры. Давящий свод кажется бесконечным, теряясь во тьме, а воздух пропитан чем-то гнилостным, от чего хочется дышать через рот. Вблизи он замечает, что стены покрыты какой-то жижей — коричнево-зеленой, густой, с вкраплениями мелких камешков. Трогать не решается. Ник еще по дороге дал всем строгий наказ: не касаться ничего в пещере, даже мизинцем. Никто и не стал спрашивать почему — просто доверились полицейскому. Самому старшему в коллективе остается лишь осматриваться: задирать голову, пытаясь разглядеть потолок, смотреть под ноги, опасаясь наступить не туда, осторожно, слегка вытянув шею, заглядывать в пропасть впереди. Из глубины пробивается слабый зеленый свет, стелется призрачным туманом. Мгновенно в голове вспыхивают неприятные флешбеки. Он уже видел этот зеленый туман. И предпочел бы никогда больше его не лицезреть. — Аккуратно. Не то упадешь вниз, — предостерегает его подошедший Ник, заранее ухватившись за рубашку Энтони. На всякий случай. Остальные ребята тоже осматриваются. Но не так тщательно, как Кларк. Крис пытается прицелиться в несуществующего врага перед собой, ловя в воздухе каждое шорох. Алекс стоит неподвижно, как завороженный, гипнотизируя «домики местных обитателей». Он будто хочет, чтобы они наконец вышли из своих укрытий, но одновременно боится этого долгожданного момента. Ник, тяжело вздыхая, понимает, что ему предстоит вести эту горе-команду дальше. Внутренне уже готов к тому, что вернутся домой они в неполном составе. — Тут две развилки: направо и налево, — указывает сержант, поворачиваясь к остальным и жестом показывая на два прохода, которые исчезают в темноте по краю пропасти. — Не хочу эту фразу говорить, но «нам надо разделиться». Для экономии времени. Никто снова не возражает. Алекс с трудом отрывает взгляд от «домиков» и соглашается пойти с Ником. Сержант кивает в сторону Криса и Энтони, и, не сказав больше ни слова, направляется с Смитом-старшим направо. Крис и Энтони — налево. Идут они неспеша, обходя каждый камешек. Кей все так же впереди, ведет их дальше, будто знает каждый уголок этого места. Тропинка широкая, но не настолько, чтобы можно было пройтись по ней без пьяным. Неверное движение влево — и сиганешь вниз. Испытывать судьбу, надеясь, что повезет также, как тогда Рейчел в 2003 году, мужчина не решается. Он обвязывает себя тросом, крюком закрепляя его за песочную стену. Помогает сделать то же самое Алексу. Оба идут, прочно прикрепленные к этому зловещему фасаду, пытаясь смотреть вперед, но невольно бросая взгляды вниз, где темнота бездны пугает своим бездонным молчанием. По мере продвижения, оба замечают, что пещера гораздо больше, чем казалась на первый взгляд. Впереди тянется непроглядная темнота, которая еле освещается брошенными фонариками — «и как они еще не потухли?», думает про себя Кей — и горящими факелами, вбитыми в стену. Натуральные факелы! Как будто они попали в приключенческий фильм типа «Мумии». Главное, чтобы местные мумии не решили вылезти из этих дыр. Ник одну из таких уже помнит — точнее, помнит его шея. Он все чаще теребит ее, пытаясь избавиться от воспоминаний, по мере того как они продвигаются дальше. Первое послабление пещера дает, когда они выходят на относительно ровный участок справа. Хоть он и не покрыт такими же коконами, как «парадная» этого обиталища, Ник все также задерживает дыхание. Перед ними три тропинки, уходящие в темноту. Каждая с еще более глубокой тенью, чем предыдущая. Хотя казалось бы, куда темнее? — Фонарь при тебе? — спрашивает Кей, кидая быстрый взгляд на медика. — Ага. В какой пойдем? Алекс тщетно светит в каждый из проходов, будто это поможет принять решение. Проходы узкие, едва ли позволят им пройти вместе, придется идти по одному, прижимаясь к стене и опуская головы. Как бы не застрять намертво в этом каменном коридоре, где все напоминает одну сплошную ловушку. Молодой парень в голове перебирает все техники дыхания, выживания и все, что может быть полезным в такой ситуации. Вот только не в медицинском, ни где либо еще такому не учат. Смит чувствует, как коленки подкашиваются. И это несмотря на то, что они даже еще не выбрали куда идти. — Мы тут разделяться не будем, — предупреждает Алекс сразу, видя, как Ник стоит на распутье, пытаясь принять решение. Он не знает, что для сержанта это тяжело — принять решение. Знал бы, может выбрал бы проход вместо него. — Не ссы. Держи при себе пушку, — цокает на него бывший морпех, не скрывая своей уверенности. Хотя, бывших ведь не бывает. Идет вперед. Выбирает вариант посередине. Не правый и не левый. Что-то среднее. Всегда так выбирает — пытается найти баланс, компромисс. Надеется, что, в конце концов, левый и правый проход сужаются в один, и они все равно окажутся на том же пути, с которого начали. Алекс чувствует, что завтра у него будет болеть шея от длительного хождения, постоянно пригибая голову, но не говорит об этом вслух. А Ник наоборот привычно идет через сжатые потемки навстречу неизвестному. И не через такие дыры пробирался пять лет назад. — Вампиры бы тут не пролезли, — делает первый, и, казалось бы, очевидный вывод Алекс. — Хах. Думаешь, их коконы как-то транспортировали ко входу в штольню? — усмехается Кей, задевая коленкой острый угол стены. От боли прикусывает губу, но продолжает движение. — Кому это нужно? Тому сумасшедшему ученому? — И почему так близко к лесу? Что, своих зверят погулять выпускал? Нику Кею хочется шутить в стрессовых ситуациях. Так всегда было. Ну, а что еще делать? Плакать? Все равно не выход. Проход расширяется по мере продвижения. Теперь они идут по коридору, который снова ведет к разным развилкам. Коридор достаточно широкий, чтобы двигаться во весь рост. Ник продолжает идти вперед, не сворачивая ни направо, ни налево. Тщательно следит за каждым шагом, надеясь, что батареек в фонаре хватит и на обратный путь. — Вы в 2003-м по таким же пещерам ходили? — не переставая осматривать стены и потолок, интересуется Смит. — Почти. Там был заброшенный храм под землей. Поэтому бродить было немного... красивее, чем здесь, — не удерживается от ухмылки Кей. — Держу пари, Брэд бы почку отдал, чтобы там оказаться, — усмехается ему в такт Алекс. Вот же черт! Даже за спиной не упускает возможности подколоть брата. Ник наконец решается. — А чего ты его вечно тыркаешь? — не глядя в глаза, спрашивает он. — Ой, да брось. Это я так, по-семейному, — отмахивается Алекс. Делает это с такой силой, что чуть не врезается в навесной кусок засохшей глины перед собой. — Джулию ты так не подкалываешь. А она ведь тоже, вроде как, семья. — Ну, Джулия — это другое... Она сама кого хочешь подколет. И я, все-таки, джентльмен! От последующих бравад Смит-старшего резко останавливает рука морпеха, ударившая прямо в грудь. Этим жестом сержант защищает медика от падения в дыру, которая так удачно и незаметно показалась прямо перед ногами. Дыра глубокая, конца не видно, и широкая. Как большая зияющая рана на руке от когтей. Только вместо сочной крови — снова изумрудного цвета свечение. Такую дыру только перепрыгивать. Что Ник Кей и делает. С большого разбега. — А джентльмену предстанет на шпагат в прыжке сесть? — подначивает его Ник. Алекс на это ведется. Он всегда ведется на попытки «протестировать его мужественность». Прыгает следом, и его касание земли звучит громче. Ник уже думает ему руку подать, чтобы не упал будущий жених в пропасть. Чтобы потом его будущая невеста Ника в ту же пропасть скинула. Но в последний момент передумывает, убедившись визуально, что все в порядке: медик жив, на ногах стоит. — Все норм? — Норм. Оба идут дальше. В тишине. Проход постепенно расширяется. Едва заметно, но заметно. Дышать не становится легче. В какие-то моменты, даже тяжелее. Но оба парня не жалуется, терпеливо и упорно продвигаются вперед, осматривая похожие дыры под ногами. Или еще что похуже. «Ты бы лучше переживал за батарейки в фонаре» хочет ответить вдогонку ему Алекс, но не решается. Вроде и правда «норм» идут. Ник Кей чувствует, как напряжение, что внутри, что снаружи, растет с каждым пройденным метром в этом подземелье. Все вокруг чуждое и угрожающее. Непонятно почему. Каждое эхо их шагов казалось громче, чем было на самом деле. — Мы, наверное, правильно идем. Да? — не выдержал Смит, нарушая тишину. Его голос звучит чуть подавлено, как будто он сам не уверен в этом. — Тут слишком тихо. — Похоже на то, — сказал Ник, не скрывая сарказма. — Тишина в этих коридорах будто жрет нас. Буквально. И изнутри. Оба парня чувствуют себя как в невидимого капкане. Который медленно, но верно, захлопывается. Ждут щелчка. Щелчка не слышно. Слышны всплески воды, падение толстых капель на землю и что-то еще. Неразборчивое. Впереди странное помещение, пространство резко расширилось. Текущий коридор сопровождает их в огромный зал, освещенный тусклым светом, отражающимся от воды слева. Напоминает озеро. По всей видимости, глубокое. Вода — черная, но с таким странным флуоресцентным отливом, что заставляет кровь застыть в жилах. Вода тихо плескается, но в этом тихом шепоте слышна угроза. Алекс подходит к краю, заглядывает как бы вниз. Ни черта не видно, но он пытается разглядеть. Хоть что-то. Вода вызывает страх. И какой-то глубокий интерес. — Глубоко? — спрашивает его Ник. Смит-старший молчит. Сам еще не разобрался. Все в воду глядит. Кей, про себя усмехнувшись, решает оставить парня вылавливать водяного. Сам идет осматривать помещение вокруг. Которое так хорошо напоминает ему зал звезд в той самой пещере в Ираке. Где они чуть не потеряли Рейчел. Все в том же 2003 году. Затопленные вновь какой-то жижей столы вызывают отвращение. Тут явно что-то химичили и пару раз разлили. Верхний слов можно соскабливать. Но стоит ли? На столе стоят пробирки. Из которых, предположительно, и вытекла эта жижа. А еще лежат папки, чертежи и схемы, какие-то записки. Слов не разобрать, чернила растеклись по желтым пергаментам без возможности восстановления. Но везде фигурирует одно слово, которое можно различить, если прищурить глаза. Что Ник и делает. «Вода» И что это значит? Ответ Ник не находит. Как и тот же Алекс, что уже потерял счет времени, таращась на бездонную гладь. Ему кажется, что он ее чувствует. Как она растекается по рукам, скользит между пальцев. Как обволакивает и принимает в себя. С головой. А еще кажется, что он ее слышит. Сержант, тем временем, осматривает остальные достопримечательности. Например, растерзанную и старую палатку цвета песка. Она раскинута на пару метров и вполне себе вместит в себя пару человек. Ну, вместила бы. Сейчас она вся развалена, с большими дырками и точно не пригодна для похода. Видимо, ее неудачно протестировал кто-то из местных обитателей. В палатке находит еще записки. А еще старые книги. Такие стоят в доме в гостиной. Ничего не обычного. Но Ник берет их. На всякий случай: может, Салиму пригодятся? Поворачивает голову и смотрит на Алекса Смита. Тот также смотрит в воду, ничего при этом не делая. Это настораживает, но не сильно. Куда больше настораживает написанное в одной из книг — любопытство берет верх, и Ник, не дождавшись возвращения домой, решает прочесть одну прямо здесь. Ткань корешка затерта, страницы пожелтели, но текст все еще читаем. Оказавшись на странице с большими таблицами, он скользит взглядом по строкам. «...Для некоторых водных существ, таких как дельфины, китообразные, а также некоторые виды рыб, общение с помощью звуковых сигналов в воде является основным способом взаимодействия с окружающим миром…» Останавливается на абзаце, где говорится о способности некоторых существ воспринимать и анализировать ультразвуковые волны на частотах, недоступных человеческому слуху. Ник нахмуривается, пытаясь вникнуть в суть. Текст кажется слишком абстрактным. Ощущение, что он читает не о животных, а о чем-то другом, усиливается. «...Существа, обитающие в водах глубоких пещер, используют свои ультразвуковые сигналы для установления контактных связей с другими существами этого вида, а также для создания защиты от внешних угроз...» Ник морщится. Фишер пытался провести параллель вампиров и вендиго с животными на земле. Сержанту и тогда в Ираке показалось, что они как-то «общаются». Эхолокация? Тот треск, что они издают, когда ищут жертву? И причем тут вода? Чертежи на последней странице изображают странные символы. А еще какие-то конструкции, несвязанные и нелогичные. Морпех крутит книгу вправо влево, пытаясь найти подходящий угол, с которого можно было бы прочесть эту схему. — Алекс, подойди, — решает он воспользоваться помощью нового друга. Но друг не отвечает. Ник поворачивается и видит, что Алекс исчез. Сержант светит фонарем вперед, пытаясь увидеть Смита хотя бы в бликах. Его глаза быстро скользят по периметру у озера, ищут следы. Режим «детектива» включен на максимум. Он идет к воде, проверяя все вокруг. Ничего не видно. Ничего не обычного или подозрительного. Вода как вода, хоть и по-прежнему зловещая. Может Алекс утонул, пока он стоял в книжку смотрел? Вроде, всплеска не слышал. Но это — проклятое место. Уже очевидно проклятое. Заставляет играть воображение. Нырнуть следом не решается. Из них двоих, кто-то один должен отсюда выбраться и все рассказать. Но и идти назад в страхе, да так, что пятки будут сверкать, тоже не решается. Пока. Идет вперед, в следующий лабиринт. Пушку держит впереди, вместе с фонарем. Идет медленно, боком, снова пригибаясь и обходя острые углы. Стены все такие же влажные и тяжелые. Он чувствует, как дыхание с каждым шагом становится чуть более затрудненным. Воздух вокруг словно давит. Словно кто-то невидимый сжимает его грудную клетку. Двигаться нужно быстрее. Его шаги отдаются в глухой тишине. Нет звуков. Весь мир замер. Отсутствие Алекса пугает его больше, чем он хотел признавать. Хотя пару дней назад Ник и рад был бы скормить его первой попавшейся твари. Лишь бы эта тварь действительно не попалась ему на глаза прямо сейчас. А скорее — он ей. В этих странных узких пещерах, вендиго и вампиры — хозяева. А Ник Кей — непрошенный гость, которого даже не успеют попросить уйти. Крис и Энтони, тем временем, идут в другом направлении. Все по тем же узким тропинкам, но тянущаяся вниз бездна теперь по правую руку. У них карабинов нет, но есть хороший вестибулярный аппарат. Который не приходится тестировать долго: через пару метров они, спустившись вниз по тропинке, оказываются на открытом пространстве. Впереди стена, и два прохода, слева и справа. А еще тот же выступ у тропы, ведущий вниз в погибель. Будет неудобно убегать назад, если придется. Об этом думают оба мужчины, но вслух сказать никто не решается. — Куда пойдем? Налево или направо? — спрашивает Энтони, оценивая два прохода впереди. — Погоди, давай тут сначала осмотримся. Помещение шире, чем они ожидали. Стены сырые и блеклые, даже в свете фонарей и все тех же факелов. Покрыты потеками грязи и чем-то еще, похожим на засохшую... кровь? Крис молится, чтобы ему показалось. Никогда не молился, до февраля этого года. Еще не понял кому начал молиться, но молится. Сглатывает, отводя глаза от красных пятен. Внизу что-то ржавое и блестит. Хартли приходится присесть, чтобы разглядеть. Оказывается — звонкие цепи с большим звеньями. Слишком большими, тут что-то тяжелое удерживали. Почему удерживали? Потому что вся длина этих звеньев тянется еще от стены, к которой прибит крюк. На какой силе он все еще держится? Парень зачем-то трогает их, каждое кольцо, издавая металлический лязг. Который ему точно сегодня будет снится ночью, настолько жуткий это звук. Под ногами битые стекла, тут что-то разбили. Кристофер моментально встает. Еще не хватало зацепиться кожей и словить ВИЧ. На полу валяются еще целые бутылки, пробирки, какие-то контейнеры. Он задевает одну бутылку ногой. Та катится по земле, ударяется о стену и замирает. Как раз там, откуда торчит очередная старая цепь. Повсюду следы. Чьих-то ботинок, Крис даже не уверен, что его. Или Энтони. А еще следы от когтей. И на полу, и на стенах. Парень не удивится, если и на потолку такие будут. Свет фонаря проходится по периметру с увеличивающейся, с каждой секундой, скоростью, стараясь не демонстрировать своим движением нервозность хозяина. Плохо получается. Очередное трясущееся освещение дает когда блондин находит разбросанные вокруг зажигалки, спички и баллоны. По всей видимости, с газом. Все пустые. Проверить не решается, просто выдвигает гипотезу. Зажигалки точно пустые, это по дырке с вытекшим бензином видно. А спички обугленные. До краев. Крис берет одну из зажигалок. Ту, на которой какое-то красивое обрамление, какой-то рисунок, в темноте не разберешь. Засовывает в карман и выпрямляется, смотря снова на Энтони. Энтони в это время снова подходит к краю выступа, откуда открывается вид на бездонную пропасть внизу. Предостережения сержанта вылетают из головы. Черно-зеленая пустота кажется бесконечной, и даже свет фонаря не может пробить ее глубину. — Ты бы не стоял так, — Крис замечает его позу, почти нависающую над краем, и недовольно морщится. — Мы не знаем, что это за сияние. — Я знаю, — Кларк даже не оборачивается, когда произносит это. Все также пялится в пустоту. И это было сказано не про его осознание опасности. Это было сказано про самое сияние. Крис спросить не решается. Хоть и очень хочет. Иногда ему кажется, что он совсем ничего не понимает. И что остальные вокруг него понимают все. Даже та «Пятерка с Медана». Но никому он это, конечно же, не показывает. И Энтони не покажет. — Вендиго вроде не светятся, — решает поделится он своими наблюдениями с мужчиной. — Хотя, если светились, я бы не удивился. Энтони молчит. Взгляд все туда же — в бездну. — Но оборотни ведь тоже не светятся, да? Если они вообще существуют... я поначалу думал, что вендиго — это, на самом деле, оборотни. Но мы с Сэм много читали про них, изучали... короче, это не оборотни. Парень отчаянно пытается развязать разговор, подтолкнуть мужчину к ответу на незаданный вопрос. Думает чем зацепить, но замечает другое: что-то еле светящееся в темноте в углу. Подходит ближе и видит блоки, мерцающие ярко синим. Ультрафиолет? Зачем он здесь? Кристофер находит несколько блоков. Парочка из них все еще догорает. На них характерные пятна, грязи и чего-то непонятного. Он все еще не хочет думать, что это кровь. Понимая, что не добьется более информации от Энтони, Крис сам решает не медлить. Он собирает в рюкзак все, что нашел на земле. Бутылки, склянки, зажигалки. Все, что не протечет и не развалится по дороге. Вдруг пригодится, тому же Салиму? Он явно умнее его. И ему бы Энтони точно рассказал все, что тот захотел бы. Даже без вопросов. Очередная склянка, оказавшаяся в трясущихся руках, соскальзывает и падает вниз, разбиваясь. Заставляя Кристофера Хартли замереть на месте от страха. Он смотрит вниз пару секунд, после чего, сев перед битым стеклом на колени, начинает разглядывать осколки. Может, их как-то сохранить? Склеить? Прав был отец, когда говорил: «тебе ничего нельзя доверить, Кристофер». Вот тому подтверждение. Парень даже не замечает, как в момент падения, мужчина обратил на него внимание. Наконец-то! А теперь стоял рядом, пытаясь понять что молодой делает. — Это просто одна склянка, — говорит Кларк спокойно. — Ну да, но... — Крис не знает, почему его это так задевает. Что-то внутри сжимается, даже если логика говорит, что это глупо. Атмосфера давит, напряжение копится. Он снова морщится, прикусывая губу. Энтони замечает это. — Одна склянка. Из множества других, что ты уже в рюкзак успел впихнуть. — Ага, еще они по пути побьются... — Крис, — мягче говорит мужчина. Жестче — не его конек. Кристофер останавливается и кладет осколки обратно на землю, когда увесистая рука касается его плеча. Не такая тяжелая, как у отца, за которой следовала оплеуха. И не такая мягкая, как у Эшли, за которой следовала просьба. Или нытье. Что-то среднее. Подходящее. Заставляющая парня встать и наконец признаться. — Я просто боюсь налажать, — тихим голосом, так, чтобы только Энтони услышал, говорит он. — Уже и так натворил немало... херни. Из-за меня мы все оказались в этом дерьме! Я подставил друга, оставив его одного... на морозе. А еще Сэм... я даже не знаю, сумеет ли ее рана на лице когда-нибудь затянутся. Лучше бы я... — Мы все совершаем ошибки, — снова перебивает его мужчина. Сам в шоке пребывает от слов, которые изливаются из его уст, словно по волшебству. Кому как не ему говорить про горечь утрат и нескончаемых ошибок? Когда всего одна стоит целой жизни. И жизни не одной, а масс. — Да, но цена сейчас как никогда велика, — подтверждая его невысказанные мысли, говорит парень, разводя руками. Мотает головой, заранее ее опустив. Энтони Кларк вздыхает. Даже не пытается подобрать слова, они снова текут из него рекой, без долгих раздумий. Впервые в жизни. Он не говорит банальное «не переживай» — последний из Кларков знает, что такое не поможет. Никогда не помогает. — Думаешь, ошибки нас определяют? Крис моргает, не сразу понимая, к чему этот вопрос. — Ну… да? Разве нет? «Мы —это наши действия, привычки...» и все такое, — быстро бормочет парень, чтобы его было тяжело расслышать. Энтони качает головой. — Ошибки — это просто следствия. Они случаются. Иногда из-за нас, иногда нет. Мы виним себя, даже когда не должны. Но определяют нас не ошибки. Определяет нас то, что мы делаем после них. Молчание. Почти минутное, пока их не прерывает озвученные ненароком мысли Криса, которые он так долго и глубоко держал внутри всегда. И которые, как ему казалось, он по-прежнему сказал сам себе про себя. Но, слава всем богам, ошибся. — Я не знаю что делать после них. Я лишь прокручиваю снова и снова эти моменты. Что я бы сделал по-другому? Зная, к чему это в итоге приведет. Атмосфера вокруг по-прежнему напряженная, но, на удивление, уже не такая тягучая. Будто они стоят перед страшным судом, а не перед двумя развилками. На котором все решится. Нет, Крис определенно в кого-то сверху уверовал! — Я тоже прокручиваю, — тихо говорит мужчина. — Каждый день. Я просыпаюсь с ними, и засыпаю тоже. С ними. С мыслями. Что я мог бы все исправить. Будь я умнее, смелее или просто везучее. Зубы внутри кусают губы, пару раз — выходят наружу и кусают их же, но уже в открытую. А еще щеку изнутри. Все, что поможет подавить крик, который сейчас лишь навредит. Не из-за монстров, которые, оба мужчины уверены, притаились где-то за углом, и ждут, пока они дадут слабину. А из-за самой этой слабины, которая вот-вот выйдет наружу. А пока — выходит очередная мысль вслух. — Но я не умнее, смелее или везучее. Никогда таким не был и никогда таким не стану. Я никогда не буду достаточно умным, смелым и везучим, чтобы смочь предотвратить то, что когда-то не сумел. Крис смотрит на него внимательно, даже не моргает. Внутри нет ни жалости, ни отвращения. Лишь странная связь, так случайно образовавшая в этой странной темной пещере. И которая, Крис уверен, оборвется, стоит им прочистить горло и вернуться к реальности. А пока — он продолжает слушать мужчину. — Иногда дерьмо просто случается. Не позволяя тебе подготовиться и не спрашивая тебя: «Достаточно ли ты умен, смел и везуч, Крис?». Кларк усмехается. А затем еле слышно добавляет к последней сказанной фразе свое имя. Вступает ногой на осколки не то склянок, не то банок под собой. Специально проходится по ним, ощущая, как они впиваются в подошву. Встает и на обломки склянки, что разбил Крис. — Просто ставит тебя на обрубки твоей же жизни без возможности восстановления. Ставит тебя прямо на них. Смотреть как они догорают под тобой. Впиваются в твою кожу, проникают к нервам. Но не сгорают до конца. Просто остаются вечно тлеть. А тебя... тебя вечно гореть. Крису уже не жалко, что он разбил эту несчастную склянку. Он бы все тут разбил, чтобы узнать больше: про какие такие обрубки жизни говорит Энтони. Но в душу он лезть тоже больше не хочет, потому что у самого что-то под ребрами зачесалось. Наверное, так и происходит, когда ты свою рану пытаешься не бередить, смотря на рану другого. Чувствуешь сразу обе. — Да. Вот только я — все еще мерзну, — выдает он фразу. Понятную, пока только ему одному. — Чего? — вышедший из сумрака своих мыслей, хмурит брови Кларк. — Ну, используя твою аллегорию, я скорее коченею от холода. Потому, что это, как ты говоришь, дерьмо поставило меня прямо босым на лед, который трескается. До сих пор трескается, и не дает мне провалиться. Энтони реагирует неожиданно. Ухмыляется. Неожиданно для себя и для Криса. — Кажись, это дерьмо еще хочет над нами повеселится, да? И Крис тоже ухмыляется. Непреднамеренно. — Ага. Весело, что пиздец Оба мужчины смеются. Всего пару минут, но этого достаточно. И чтобы про раны на время забыть, и чтобы двинуться дальше: Энтони Кларк делает шаг в сторону прохода справа. Зная, что теперь спину ему прикрывает Кристофер Хартли: такой же измученный и ошибающийся. Но от этого осознания, теперь шагать легче. Проход оказывается очередным запутанным лабиринтом, разветвляющимся в разные стороны. Узкие коридоры, ведущие то влево, то вправо, а потом упирающиеся в тупик. Каждый поворот кажется одинаковым. И Крис уже на пятом начинает злиться. — Черт, — выдыхает парень, когда они в очередной раз натыкаются на глухую стену. — Это просто какое-то извращение. Энтони не отвечает. Все еще надеяться не заплутать и найти выход: хоть какой-то. Они немало уже прошли. Впереди еще больше одинаковых поворотов, он уже боится и шаг в них сделать. Пытается запомнить мысленно как они шли: вроде сначала налево, потом направо, снова направо и... налево ведь, да? Крис не так уверен, он уже перестал считать ходы. Просто продолжает утыкаться в стену и чертыхаться. Надеясь, что от очередного произнесенного «Блять» глина рассыпится. Но сука не рассыпается. — Зачем он это сделал? Что, с этими вампирами в прятки играл? Или заставлял выход найти? Что думаешь, Энтони? Молчание. — Энтони? Крис не успевает опомниться и даже заметить куда делся мужчина. Он хаотично мотает головой то вправо, то влево. Заглядывает в каждый угол, уже изведанный или еще нет. Они все кажутся одинаковыми. И вот, застряв между очередными двумя, он опускает голову вниз, заметив как гаснет его единственный в этой ловушке свет. — Да боже... Нет. Не сейчас, — рычит он на свой фонарик, когда тот начинает мигать. Он встряхивает его, нервно. Не помогает. — Блять, — повторяет ошарашенный очарик в тишину. Она в ответ гулко разносит его голос по коридорам, как насмешку. Парень продолжает стучать по батарейке фонаря. Свет вспыхивает ярче — и тут же гаснет. Оставляет его одного наедине с темнотой. И с неизвестностью. Хартли приходится наощупь искать стены. К которым прижимается сразу же, всем телом. Он идет куда-то вперед, не разбирая дороги. Не видя ничего под ногами или даже вдали. Парень не уверен: идет ли он вообще? Может, стоит на месте топчется? Эта пещера — худшее место на всем блядском свете. Кристофер Хартли думал, что однажды, когда-то давно, уже нашел такое. И такой же, сука, ебаный лабиринт! В прошлый раз, а точнее в первый, он в нем оказался еще в доме Вашингтонов, когда Мелинда, мать Джоша, Ханны и Бэт, решила посадить настоящий, мать ее, лабиринт на своих пустых пяти гектарах. Лучше бы виноградник там установила, ей богу! И вот, будучи неотесанными школьниками, Крис и Джош забрели в недоделанное ландшафтными дизайнерами творение. Которые, казалось, успели сделать все в своеобразном цветнике. Все, кроме выхода. — Иисус Христос! Я умру здесь, — бормотал тогда нервно десятилетний Джошуа, усевшись в углу колючего кустарника и потеряв все силы и веру в счастливый финал. — Не умрешь! Я ведь с тобой, — сказал тогда ободряюще ему Крис. Хоть и сам, к тому моменту, успел наложить большую кучу в штаны. И вот Крис снова шагает вперед по лабиринту, только теперь — один. Он продолжает переносить весь свой вес на стену. Будто это единственное, что удерживает его от падения в ничто. Это таинственное «ничто» он не видит, но будто чувствует. Нутром, что ли? Глина прохладная, слегка влажная. Она цепляется к ладони, к рукаву, к разуму. В темноте все кажется сопливым. Мерзким. Чужим. Но Крис цепляется сам за глину, как за спасательный круг. Выбора нет, может повиснет на ней и она убережет его от падения? Все туда же, в «ничто». Он не знает, сколько уже идет. Может, пару минут. Может, целую вечность. Шаг. Еще один. Потом третий. Лишь бы не останавливаться. Джош ведь тогда не остановился. Стекающий по вискам пот смешивается с грязью и чем-то липким. А Крис даже с лица это не стряхивает, все продолжает идти, всеми пальцами, даже мизинцем, держаться за стену. Почти не дышит. Стены будто дышат за него. И наконец — приобретают голос. — Ты не туда повернул, придурок. Блондин моргает. Пытается разглядеть кто говорит. Впереди или сзади? Может, это и правда стены? — Зачем ты очки носишь, раз даже с ними ни черта не видишь? Голос до боли знакомый. Вот именно — до боли. И Крис до последнего не хочет признавать, что когда-то его уже слышал. Идет вперед. Но уже с трясущимися коленками. Вокруг по-прежнему ни черта не видно, зато парень начинает чувствовать запах. Такой странный, терпкий. Будто что-то разлили. Или напустили. — Ты ведь тут уже был. Ходишь кругами! Очкарик мотает головой, пытаясь вытрясти наседающий голос: неважно откуда он в итоге идет, от стен или из головы. Как он еще не потерял очки в темноте — большая загадка. Которую парень даже разгадать не успевает, потому что видит где-то впереди слабый свет. Очень слабый. Но сука, свет! — Боже, — стонет Крис уже от бессилия. Со стороны видно, как он прогнулся и идет уже в полу приседе, но сам Хартли этого не чувствует. Мышцы забились, в горле пересохло, сердце бешено колотится — какой прекрасный набор! — Помнишь, у тебя и тогда паника началась? В мамином лабиринте? Ты еще пытался ее скрыть, нацепив на себя отцовскую кепку.... — Это не реально, — шепчет Крис, продолжая шагать вперед. — Тебя здесь нет. Ты... — Я всегда здесь. Даже если ты этого не видишь. Хартли как наркоман идет за дозой в виде слабого света впереди без капли надежды. Может, и свет ему видится? А вместе с ним и знакомое довольное ебало рядом. Что сопровождает его уже пару минут на пути, и только сейчас Кристофер понимает кто рядом с ним. Но в глаза смотреть все также не решается. Слишком страшно. — Джош.... тебя нет. Пару секунд молчание. Которое длится тягуче долго. Как в замедленной съемке. Которую так любил... любит Джошуа Вашингтон. Даже сейчас, находясь в другом штате, в больнице, под присмотром сотни врачей. А не здесь, как Крису кажется, в этой Богом забытой пещере. — Такой ты придурок конечно, брат, — знакомый смех отдается в ушах звонким эхом. Кристофер готов поклясться, что чувствует обжигающее дыхание на своей шее слева. Которое всегда мечтал почувствовать, правда в совсем других условиях. А теперь и поднять голову не может, не в силах. Только прожигает взглядом знакомую, все так же до боли, клетчатую футболку. Которую все четче и четче видно по мере приближения к свету. — Это не ты, — дрожащим голосом произносит Крис. — Это я сам себе... — Ну и что? — мягко перебивает голос. — Если это даже не я, а ты... Даже если я в тебе — значит, мы не потерялись. Верно? Следующий шаг Крис уже не только чувствует, но и видит. Слабый свет падает на трясущуюся подошву кроссовка, и парень выдыхает. Надеется, что не преждевременно. Теперь Хартли видит, что все это время он шел по прямой. Даже видит как вода, которую он, пусть и промокшей подошвой, не чувствовал, теперь хлюпает под ногами. Вокруг пахнет железом и чем-то прокисшим. Пахнет... больницей? А может, подвалом? Чем-то, что лучше бы никогда не существовало. Голос Джоша неустанно идет за ним по пятам, где-то там же — за спиной слева. Голос как терпкий кофе: сладкий, но вызывающий тревогу. Не сразу, но постепенно. Хартли делает вновь шаг вперед — и стена из остоебеневшей глины внезапно отступает. Исчезает за поле зрения, хотя парень до последнего за нее держится. Слегка пошатываясь, он оказывается в новом месте. Комната. Прямоугольная, неширокая, с потолком, до которого уже не дотянешься рукой. Только если ты не вампир или вендиго. Пахнет гнилью, ржавчиной и кровью. Давно засохшей, но все еще пахнущей. Посреди комнаты — металлическая клетка. Низкая, широкая, вся в рыжих разводах. Как будто ее не открывали годами, но кто-то внутри шевелился совсем недавно. К стене — прикованы цепи. Опять, как в том помещении, где он разбил склянку. Только здесь их больше, некоторые звенья разбиты и покрыты чем-то, уже не кровью — чем-то черным. Кристофер делает шаг внутрь, и пол скрипит так громко, что кажется он сейчас привлечет местных обитателей. Испугаться не успевает, замечает стол. Нет, два. Один заставлен пробирками, бутылками с жидкостями от прозрачного до черного. На другом валяются бумаги, со схемами, какими-то кругами и метками. Исписаны... формулами? Похоже на то, надо будет тоже показать Салиму. Над одним из столов висит доска, на которой прикреплены старые фотографии и куски мяса. Или кожи? Парень морщится и отводит взгляд, не успев толком разглядеть. Он не знает, что страшнее: догадаться, что это, или продолжать не знать. — Крутое местечко, правда? — уже эхом раздается все тот же голос Джоша. В той же игривой манере. Ему всегда все казалось забавным и интересным. Хартли про себя думает: будь Вашингтон здесь взаправду, по-настоящему бы оценил местные «реквизиты для съемок фильма ужасов». — Не, они не такие пугающие. Тебе так просто кажется: обычные бутылки, пара старых книжек... что тут страшного-то тут, брат? — отвечает на его непроизнесенную вслух мысль Джош. Все с такой же ухмылкой. Все также знакомой до боли. А теперь — еще и до страха. Страх подкрадывается к Кристоферу Хартли аккуратно, на цыпочках. Пробирается к нему тенью, вставая также за спиной, но уже вплотную. Потихоньку начинает всасываться внутрь через позвонки. Аккуратно, даже слегка нежно. Так, чтобы парень не заметил, когда страх накроет его как мокрое одеяло без возможности распутаться и выбраться. Крис трет глаза, пытаясь разглядеть непонятные снимки на столе и снова какие-то бумаги. Испачканные, потертые... сможет ли он их все до дома донести? Если склянки по пути разобьются, то записи превратятся в кашицу. Может, лучше оставить их здесь? Зачем он вообще сюда пошел? Отправили бы более умных, более смелых. Таких как Энтони — черт, куда он провалился? — Салим.... Брэд. — Так и знал, что ты снова влюбился! — дразнит его вновь Вашингтон, все там же — сзади. — Так сильно, что становится тяжело дышать, правда? Мне это знакомо, брат. Ты ведь знаешь. Кристофер знает. И у него снова сжимается сердце. Только теперь не от чувства несправедливости, когда ты любишь, а тебя... а от страха. Который наконец-то настиг. Парень опускает голову, смотря на ватные ноги. На подошву, пропитавшуюся этим зловоньем и жижей. Но кривить носом сил нет, он и нос свой не чувствует. В ушах от каждой дальше произнесенной фразы псевдоДжоша начинает звенеть. Хватает секунды — и вот уже Кристофер Хартли стоит на коленях перед железным столом, касаясь его мокрым от пота лбом. Глаза режет, и он уже не может их снова протереть. Фигура сзади накрывает темной тягучей простыней, заволакивая блондина в бескрайнюю темноту. Энтони Кларк, тем временем, пару раз покружившись на одном месте, оказывается снова на открытой местности, в которой они пару минут назад стояли с Крисом и решали в какой из проходов дальше идти. Разбитая парнем склянка так и лежит возле стены. А тропинка наверх по-прежнему опасная, но единственная, чтобы выбраться из этой пещеры. — Ау! Кристофер! — кричит мужчина в пустоту и не получает ответа. Все вокруг резко затихло. Кларк, снова виня себя в случившимся, обещает по прибытию на свет извинится перед молодым парнем, что отстал, потерялся и оставил его одного в неизвестной пещере. Оглядывается по сторонам и решает, что Хартли, в отличие от него, поступил разумно и, выйдя из проклятого лабиринта, пошел в другой проход. Тот, что слева. Энтони, без единого света в руках, ведь фонарик был только у Кристофера, идет в другой проход. Надеясь, что ему недолго придется идти в темноте. Этот проход не такой узкий и мрачный как первый. Энтони спокойно дышит, хоть и думает, что должен чувствовать совсем другие вещи. Наконец находит время чтобы поразмышлять обо всех этих вампирах и вендиго. Действительно ли они есть? Или это с ними играет воображение? Дядя Чак любил говорить: «Все, что возможно в нашем воображении, возможно и в реальности». Раньше, эта фраза поддерживала. Теперь она лишь пугает. Заворачивая за очередной угол, Энтони столбенеет от увиденного. Дальше дорога прямая, но она усыпана красными, фиолетовыми и синими кристаллами, которые сияют даже без источника внешнего света. Он не сразу решается их разглядеть. Воздух вокруг снова другой, теперь — сладковато тягучий. Он вяжет дыхание и оставляет странную сухость во рту, как после спирта. Энтони идет вперед, продолжает идти, смотря под ноги, боясь даже на крупинку сверкающих самоцветов ступить. Пройдя пару шагов, все же останавливается, присаживается на корточки и, аккуратно, нагибается вперед, чтобы получше разглядеть. Очень уж они ярко светят. Такие и продать, наверное, можно? Кристаллики будто стеклянные, но чистые. Переливаются разными цветами и так мерцают, что вблизи слепят глаз. Выглядят со стороны как обычные драгоценные камни. Правда, они слишком острые по углам и странно пахнут. Он уже заносит руку, чтобы дотронуться, как слышит крик. Крик приближается по мере приближения его хозяина. И вот уже Энтони, только успев выпрямиться, видит запыхавшегося Ника Кея. Который чертовски рад видеть живого мужчину, но показывать чувства нет времени. — Идем! Пока они нас не нагнали, — Кларк не успевает возразить, когда сержант хватает его за шкирку и тащит вперед. Когда проходится и разбивает жесткими ботинками пару светящихся камней под ногами. — Кто не нагнал? — спрашивает его прерывисто Энтони, еле перебирая ногами, пытаясь успеть за морпехом. Назад посмотреть не решается — Не знаю. Я уже ничего блять не знаю! Сзади слышен крик. Такой прерывистый и громкий, что Энтони больше не задает вопросов. Прибавляет в скорости, спеша вслед за Ником. Спасибо дяде Чаку, этому идиоту Фишеру, Богам, кому угодно, что долго бежать не приходится: двое мужчин вбегают в закрытое помещение, неожиданное знакомое. Видят перед собой замеревших на месте Кейт и Брэда. Которые, до их появления, спокойно читали книжки в подвале. Да, они оказались в подвале дома Рэндольфа Ходжсона, выбравшись из пещер. — Как вы..., — начинает задавать вопрос удивленный Брэд. — Вы же должны были быть в лесу! — перебивает его Кейт таким же удивленным вопросом. Ник Кей игнорирует их. Он резво и быстро откидывает назад оставшиеся камни, которые они с Алексом еще не успели растащить, пытаясь пару дней назад расчистить проход, образовавшийся из-за дыре в подвале. Пытаясь понять куда он ведет. Вот, оказывается, куда! В стан врага! Кейт и Брэд так и стоят застывшими, пока мимо них пробегают подоспевшие на шум Салим и Джейсон. Помогают парням расчистить завал. — Что случилось? Где Алекс? — спрашивает подбежавшая Джулия. За ней, появляются остальные: Конрад, Сэм, Рейчел, Флисс и Эрик. Неподвижных все еще игнорируют, пытаясь вызволить из заваленного прохода парней. Салим слышит знакомое стрекотание впереди и это добавляет ему мотивации перебирать камни быстрее. Последние булыжники Ник уже выбивает ногой, проскальзывая в образовавшуюся дырку, смотря через плечо назад. Проверяя идет ли за ним Энтони. Или его уже успели утащить? Вернув шею в исходное положение, чувствует, как ее тут же обвивают знакомые теплые руки. Кейт Уайлдер не ждет, когда оставшиеся камни будут разобраны, а все остальные будут в безопасности. «Опрометчиво, но ожидаемо», думает про себя таращаяся на них Рейчел. — Где Алекс? — снова спрашивает Джулия. И вот теперь на нее все обращают внимание. Только Ник не знает что ответить. Подбирал слова всю дорогу, и вот теперь они все вылетели из головы. Даже сил нет в глаза Джулии посмотреть. Сил моральных, в первую очередь. — И Крис. Где Крис? — вдогонку спрашивает Саманта. Энтони уже хочет помотать головой в ответ на вопросы девушек, как вдруг его опережает Салим. — Надо помочь им! Эти твари могли их облепить! — Или сожрать, — тихо для себя и для всех громко, говорит Джейсон. За что ловит знакомый взгляд с укором. Флисс Дюбуа долго не думает. Она все еще держит в руках винтовку, с которой пару часов назад практиковалась в стрельбе. И с которой теперь может попрактиковаться на «движущихся мишенях». Морячка бы и рада оставить парня Джулии на растерзание, но отдавать мясо без выгоды — расточительство, не по-рыбацки. Салим, быстро метнувшись наверх, возвращается обратно с ломом. Который уже соскучился по крови инопланетных существ на себе. Чувствует, как колени его уже подводят. Надеется, что много бегать не придется. А драться... драться можно и стоя! — Кольт при тебе? — спрашивает аккуратно свою девушку Ник. Та кивает. Все в режиме боевой готовности. Джулия держится крепко за револьвер, не устав спрашивать где находится Алекс. Конрад вспоминает куда засунул свою новую игрушку и с воодушевлением достает оружие Бонда. Саманта, смотря как на автоматизме перезаряжают свои пистолеты Рейчел и Эрик, неуверенно хватается за подаренную беретту. — Туда! Нам направо, — передохнув, говорит Кей, намереваясь вернуться в лабиринт. Он уже делаешь шаг вперед, но останавливается, почувствовав руку на груди от Салима. — Ты чувствуешь запах, друг? Это могут быть те галлюциногены. Я отсюда вижу, какие у тебя красные глаза. Ты надышался ими! Сержант хочет спорить. Кричать про Semper Fi и все такое, но чувствует теперь на груди две руки: не только Салима, но и Кейт. — Вы что, вдвоем хотите пойти? — кричит он, все-таки, на Джейсона и Салима. — Это суицид! И то верно. Салим быстро сканирует комнату и людей в ней. Кого взять? Ника? Взял бы, да вот только не решает рискнуть его здоровьем. И здоровьем его девушки Кейт тоже: журналистка хорошо стреляет, но недостаточно. Энтони он тоже не возьмет. «Золотые дети» отпадают сразу. Не столько из-за первого дня с пушками в руках, сколько из-за эмоций: Конрад растеряется при виде чудовищ, а Джулия попадет в лапы страху за Алекса. Саманта — достойный кандидат: нормально стреляет, быстро бегает. Но Салим все еще думает. Может Эрик? Хотя, тут все навыки выживания полетят в трубу, стоит полковнику вновь столкнуться с когтистыми тварями. Это по его уже бледному лицу видно. Рейчел он в расчет даже не берет. И почему — даже не думает. Брэд, который только сейчас нашел свой глок, прерывает думы Салима. Выходит вперед, загораживая всякий обзор иракцу. — Я пойду! Там мой брат. Осману хочется смеяться. Он быстро глазами проходится по худощавому ботанику в потертой рубашке поло и сандалиях, у которого аж в жилках вибрирует страх. И вот-вот просочится фонтаном через вены. — Да, его возьмите! — неожиданно для всех, поддерживает очкарика журналистка. — Он тоже знает про вещества! — Ага. А еще успел убить вампира, — в своей привычной манере, также поддерживает Брэда Конрад. Это все звучит как реальный бред. Видя, как Салим сдается и пропускает Смита-младшего, Джулия также шагает вперед. — Я тоже пойду! — Нет, — тут уже не выдерживает Колчек. Слишком много драмы, слишком много эмоций. Если тонкий как тростинка Брэд поможет им своим мозгом, то чем поможет им Джулия? Свое субъективное мнение лейтенант озвучить не решается. Но понимает: им нужен четвертый. Глазами также скользит по собравшимся в подвале людям. Пару раз останавливается на Рейчел, но Салим показательно мотает головой. Морпех не спрашивает. Потом спросит, если останется в живых. На Эрика даже не смотрит: ему он даже мусор выбросить не доверит. Парит взглядом между Джулией и Конрадом, останавливая свой взор на Флисс и Саманте. Его сердце подсказывает ему выбрать одно. А мозг — совершенно другое. Делает шаг вперед в сторону Саманты, сжимая ее руку. И беретту вместе с ней. — Держи палец на курке. Не опускай руку. И не мешкай. Стреляй по всему, что движется. Даже, если думаешь, что это человек, — говорит Джейсон ей то, что не успел сказать. Хочет сказать больше, но нет времени. Кивает в сторону Флисс: та понимает намек без лишних вопросов. Все вчетвером идут — Джейсон, Флисс, Брэд и Салим — обратно в пещеры, минуя все еще нерасчищенный до конца завал и панику, повисшую в подвале. Салим бежит впереди, спотыкаясь о рассыпанные под ногами кристаллы. За ним, озираясь по сторонам, бежит Брэд. Которого подталкивает в спину Флисс. Джейсон, замыкая их четверку, глядит назад, видя вставшую в стойку Саманту. Которая теперь, вместе с остальными людьми за ее спиной, стояла на страже прохода в дом с вытянутым вперед пистолетом с пальцем на курке. Четверка быстро оказывается у незнакомого разветвления на два прохода. Салим и Брэд, посмотрев на другую пару, бегут влево. Флисс и Джейсон, оба сжав одновременно губы и сматерившись, бегут вправо. Проходы узкие, совсем не предназначены для беготни. Брэд надеется, что по пути просто споткнется об засевшего где-то в углу брата, но вместо этого вбегает в непонятный лабиринт. Он встревоженно смотрит на еще большее количество развилок и его глаза разбегаются. В какой дальше бежать? Парень с нарастающей внутри паникой смотрит на Салима. Салим долго не думает. Бежит в первый приглянувшийся перекресток, пару раз свернув по пути, выбирая по наитию. Или по чутью. Всегда на него рассчитывал, никогда оно не подводило. Бежит так уверенно, что Брэд даже забывает о том, что Салим, как и он, в этих пещерах впервые. И также, как и он, не знает дороги. Пару поворотов — и они оказываются в странной комнате. Более широкой, но все равно пугающей. Будто жилой, в комнате стоят столы, какая-то мебель. Опять пробирки и много книжек. А еще странная клетка в самом центре комнаты. Рядом с которой, свернувшись калачиком, лежит... — Крис! — Брэд реагирует внезапно и безрассудно. Вопит хуже умирающего вампира, стремительным шагом достигая лежащего блондина. Забывает о былой скромности, смотря на трясущееся тело парня. Присев, кладет на его спину руку. Футболка успела просочиться потом, поток которого не останавливался. Салим садится рядом, пытаясь заглянуть в спрятанные ладонями глаза парня. Осматривает его с ног до головы на предмет ран. Вроде целый, дыхание есть, пусть и сбивчивое. Чего он тогда испугался? Или кого? Очередная паничка? — Крис, посмотри на нас. Ответь мне! — теперь дыхание сбивается и у Брэда. Салим уже начинает жалеть что его взял. Во второй раз! Как вдруг, Смит-младший делает то, что Осман ну никак не ожидал при таких обстоятельствах — наклоняется вниз и целует Криса в губы. Отчего блондин тут же перестает дрожать, будто его водой окатили. И опускает руки вниз, не сводя глаз с предмета своей новой тревоги. Момент чертовски милый и романтичный. И Салим, давая им пару секунд на переглядывания, осматривается вокруг на предмет опасности. В то время как Джейсон и Флисс бегут по соседней развилке, заглядывая в каждый угол и даже пару раз крикнув имя парней. — Вот черт! — вскрикивает Флисс, когда машинально тянет Джейсона за рукав к себе, спасая его от падения в дыру. Все в ту же дыру, в полу. Которая так удачно и незаметно показалась прямо перед ногами. Дыра глубокая, конца не видно, и широкая. Как большая зияющая рана на руке от когтей. Только вместо сочной крови — снова изумрудного цвета свечение. Такую дыру только перепрыгивать. Флисс и Джейсон так и делают: одновременно ее перепрыгивают. Впереди едва различимая тьма. А еще жуткие звуки, раздающиеся эхом по тропам. При очередном повороте, Дюбуа не выдерживает и прикрывает уши. Бурча себе под нос что-то ободряющее. Пока Колчек бежит впереди, уже бессознательно проверяя каждый поворот и не сводя глаз с дороги впереди. Пару раз останавливается, чтобы подождать Флисс. Оба не замечают как вбегают в зеленый густой туман, который окружил большую чужую долину, скрытую глубоко под землей. То, что они оказались ниже привычного уровня, двое понимают сразу - дымка над головой рассеивается, показывая насколько сильно вниз они спустились. Джейсон видит проход наверху, из которого они пришли, и сглатывает. Хер теперь знает как возвращаться наверх. Флисс идет вперед, другого выбора нет. Все дальше в туман. Зеленый. Слишком плотный, чтобы быть естественным. Он не стелется — он движется. Дышит. Обволакивает. Кажется, что ползет им навстречу. Словно затягивает в себя. И девушке приходится пару раз выпрямится, потому что ноги подкашиваются. — Что за... — Джейсон прикрывает рот воротником. Глаза щиплет, а горло начинает першить. — Ебаная пыль! — Это не пыль. Это тот газ. С корабля... — кашляя, едва ли разборчиво, говорит ему Флисс. Уточнить про газ Джейсон не успевает: его взгляд мгновенно приковывается к показавшейся твари впереди. Слишком знакомой: изогнутое тело, сероватая кожа, длинные когти. Оно склонилась над очередной жертвой, трепыхающейся как рыба на суше. — Блядь, — шепчет очевидное Флисс, боясь привлечь внимание вампира. Лейтенант не мешкает, вскидывает два пальца вверх — контакт глазами, потом резко указывает вправо, очерчивая дугу — обход с фланга. Флисс смотрит и сразу все понимает. Хоть и не знает подлинное значение военных знаков. Оба, перезарядив, еще раз, свои пушки — Флисс винтовку, Джейсон арбалет — обходят чудовище с обоих сторон, двигаясь медленно, буквально на цыпочках. Дюбуа не сводит глаз с вампира, расправившегося крылья. Его она увидела в первый раз пару дней назад, когда он чуть было не загрыз возбужденного Конрада. И Флисс внутри себя молится, чтобы в этот раз также, благодаря вовремя подоспевшему Джейсону, осталась жива. Страшные мысли сбивают рассудок. А еще координацию, и девушка наступает на что-то хрустящее под ногами, тотчас привлекая внимание вампира. Это дает возможность жертве, которой оказался Алекс, вынырнуть из под объятий вампира. А Джейсону сделать похоронный выстрел. Чудовище вспыхивает от его стрелы, отчаянно пытаясь потушить загоревшиеся крылья. Пока Флисс, забросив на плечо ослабшего Алекса, бежит подальше от места сражения, боясь наткнуться на остальных жителей этого места по пути. Колчек спешит за ними, глазами ища любую дырку, любой проход, что отрежет их от поспевающего за ним вампира. Уже точно поспевающего, морпех не только слышит знакомый скрежет, но и чувствует горячее дыхание спиной. Надо бы успеть куда-то просочиться, чтобы не почувствовать и когти, разрывающие плоть. Видит слабо освещенный проход. Надеется, что это тот самый, из которого они пришли. Флисс буквально на корточках залезает в него, пытаясь не уронить по дороге Смита. В то время как Джейсон продолжает отстреливаться. — Мама. Мама, помоги, — бредящий Алекс на руках не помогает. Пару раз даже шевелится, что затрудняет девушке движение. Он тяжелый, как мешок с цементом. Пульс в висках гремит как боевой марш. Каждый шаг — через силу, каждое движение — на адреналине. За спиной пульсирует дыхание твари — и ее собственное, обрывистое, почти астматичное, с болью от газа, что вдохнули. Теперь он пропитывает легкие. Флисс даже не замечает, как сама ловит галлюцинацию: огибая пару проходов, ей начинает казаться, будто впереди, по мере ее приближения, на ходу вырастают огромные стены. Которые она, каждый раз, каким-то чудом пробивает. Джейсон отступает последним, стреляя раз за разом в темноту. Одна стрела — в плечо, другая — мимо. Вампир слишком быстрый. Третий выстрел — прямо в грудь, но чудовище все еще преследует. Сгоревшие крылья оставляют за собой след из пепла. Скрежет приближается. — Жми! — рявкает он. — Я прикрою! — Уже, мать твою, жму! — огрызается Флисс, почти теряя равновесие, когда локтем бьётся о каменный уступ. Наученный командовать лейтенант это видит. Рискует, ускоряя шаг, останавливая ее на ходу и забирая у нее Алекса. Топит вперед, надеясь, что Дюбуа знания впитывает на ходу и не оставит их втроем умирать. Что полинезийка и старается делать, теперь стреляя в вампиров, что не перестают кричать. Теперь каждый поворот — наугад. Вниз, вбок, снова вверх. Пещера играет с ними. Но Джейсон спокойно выдыхает, когда в очередной раз перепрыгивает знакомую дыру. Вроде как теперь, нужно повернуть налево и выйти на прямую дорогу к подвалу. Флисс перепрыгивает дыру в тот момент, когда Джейсона сбивает с ног настигший их вампир. Который прыгает куда быстрее и дальше человека. Она скользит под телом чудовища, стреляя ему прямо в брюхо. За что получает мощную черную струю в лицо. Ее за ноги вытаскивает подоспевший на помощь Конрад. Он имеет наглость, теперь бежав вместе с ней обратно в подвал, крикнуть. — Говорил же — от любых хищников тебя защищу! Флисс обещает себе, если они отсюда выберутся, заткнуть его рот самым приятным способом. А пока все вчетвером, достигнув наконец подвала, выбегают из него с остальными, закрыв железную дверь, которая теперь наконец обрела смысл в своем покрытии.