Маленький человек в доме рассвета дьявола

Существует только один грех — глупость.

© Оскар Уайльд

Что пришедшего в сознание Криса, что еще приходящего в сознание Алекса — обоих парней освободили на целый день от всякого возможного проявления стресса, поместив на второй этаж в свои комнаты. От кровати Смита-старшего не отходила Джулия, а от кровати Кристофера — Смит-младший. Последний делал вид, что ему очень надо, вот прямо сейчас и ни минутой позже, обсудить со вторым очкариком в этом доме то, что Хартли в пещерах увидел. Мол, это было важно. Для "исследования". Никто не спорил. И хорошо. Джейсон и Саманта, пару раз обойдя дом и убедив себя, что могут спокойно пойти на дежурство в лес, решили оставить нерадивых друзей и недодрузей одних в доме. Не без лишнего волнения они выходят из дома, пару раз оборачиваясь назад в надежде передумать. И ведь есть причина передумать! Вон Конрад уже буйствует на кухне, из окна которой можно было и из леса увидеть, как вспыхло пламя на его сковородке! Джейсон мотает головой, чертыхаясь про себя. А затем — усмехается. Уже привык, что к блондину так и липнут неприятности. А он с ними каким-то образом каждый раз справляется. Поэтому лейтенант спокойно делает шаг вперед, в густую рощу. Надеясь, что утром не обнаружит поле с тлеющими углями вместо дома. — Конни, слишком много масла! — цокает на брата Джулии Флисс. Никто не замечает, как она уже мило, по-домашнему называет его ласковым именем. И он ее. — Да ладно тебе, Флисси. Это просто я такой горячий: плита не справляется! За их забавной перепалкой наблюдает Энтони со стороны. Ему доверили месить тесто для вечернего пирога, сказав, в каком направлении крутить ложкой и сколько муки можно досыпать, если тесто начнет капризничать. Остальные, а именно Кейт, Салим, Ник, Рейчел и Эрик, усаживаются в гостиной в ожидании ужина. И пока его ожидают, решают продолжить расследование Джейсона и Ника на детективной доске. Которую уже как пару минут прожигает взглядом журналистка, пытаясь разглядеть на первый взгляд невидимое. — Это точно какой-то галлюциноген! — уже не как гипотезу, а как факт высказывает за ее спиной Салим, раскладывая перед остальными военными на журнальном столе доказательства в виде рыхлых бумажек. — Загадочный туман, возникший из-за перевезенных веществ в трюме «Оранг Медане». Теперь мы понимаем, что это те же вещества из пещер, с которыми работал Дэйв Фишер после спасения из Ирака. А еще из того же тумана, который видели Энтони и Кейт в 2000 году в Литтл Хоуп... — Ага, а еще мы видели его сегодня с Джейсоном в пещерах! — кричит ему через кухню Флисс. Затем девушка снова кричит на Конрада, когда тот насыпает чуть больше соли в кастрюлю. Салим благодарит девушку кивком и возвращается к своему рассказу. Он скользит мозолистыми пальцами по обветшалым пергаментам аккуратно и бережно, стараясь не повредить реликвии и удержать фокус и так уставших коллег поневоле. — Пока мы тащили обратно Криса из пещер, он что-то бормотал о своем друге Джоше... — Джоше? — прерывает его Рейчел. — Вашингтоне? О друге Криса и Сэм? Из-за которого они и здесь? — Не может же он быть и вправду в пещерах! — мотает головой Ник. — Вряд ли, — мотает ему в ответ головой иракец. — Скорее всего, это тоже — просто мираж. Испарения в воздухе на него так подействовали. Кейт, хмуря брови и наконец отходя от исписанной доски, подходит к их столу и становится рядом с Салимом. — А как тогда вы в 2003 году пробыли в тех пещерах столько времени... Сколько это было? День? Два? Постоянно вдыхать все это... — Не думаю, что мы тогда видели галлюцинации, — ухмыляется Ник, расслабляя на диване тело, но никак не мозг. — Все было четко и реально. Салим продолжает раскладывать на столике найденные вещи. Дневники Агнес, какие-то растения — среди них есть крапива — чашки Петри с засохшими осадками на дне: каждая подписана от руки, но надписи либо выгорели, либо написаны впопыхах. Одни можно прочесть, другие же словно написаны на неизвестном языке. — Я помню, в день аварии... — начала говорить Рейчел, почесывая подбородок. — ... очевидцы говорили, что чем-то воняло... — Да, воняло тогда не слабо, — усмехается Кейт, выставив руки в боки. Впервые две девушки в чем-то друг с другом согласны. — На корабле тоже воняло, — снова вставляет свой комментарий, теперь подойдя к ним поближе, Флисс. — Я даже пару раз выходила на палубу, чтобы продышаться. И знаете что? После этого... видения исчезали. Словно кто-то в голове выключал проектор. Салим записывает все, что она говорит, в свой блокнот. И что говорят другие тоже записывает. Хмурит брови. — Это обычная реакция, — поясняет он, не поднимая глаз. — Многие нестабильные соединения теряют активность при контакте с кислородом. Вещества, подобные тем, что мы нашли — алкалоиды. Возможно, на основе грибов или спор. Некоторые, как псилоцибин, активны только в определенной концентрации... — Точно, псилоцибин! — взмахивает рукой ему в поддержку мисс Кинг. — Я помню, о нем постоянно писали археологи в своих заметках, оставленных в пещерах. — Ты что, эти вещества уже на атомы разложил? — усмехаясь, но в уважительном тоне, спрашивает Ник иракца. Салим ухмыляется. Он всегда ценил и продолжает ценить и громкую, и беззвучную поддержку сержанта: еще с тех пор, как они вампира вдвоем замочили. Показывает ему прямой жест ладонью и, прежде чем ответить, договаривает мысль для Флисс. — Другими словами, достаточно было вдохнуть свежий воздух, и концентрация веществ, которые ты вдохнула, в организме спала. Так и работают детоксикации — естественный распад соединения под действием кислорода или температуры. — Да, вот только в пещерах мы не нашли источник «свежего воздуха». Там все смердит, как в склепе покойника, — язвительно отвечает Флисс. — Нужно будет отыскать в этом доме что-то типа респираторов. Или противогазов, — делает вывод блондинка на диване. — Зачем? — удивленно спрашивает ее Кей. — Мы что, собираемся туда вернуться? Рейчел смотрит на него не менее удивленно, будто ответ на этот вопрос очевиден. — Мы ведь не все в пещерах изучили! Нужно понять, что там находится и насколько опасно это место. Полицейский не отвечает, видя как смущенное от его вопроса лицо Рейчел, так и встревоженное, с вопросительным подтекстом, лицо Кейт. Девушек он определенно выбирает по одному типажу: бойкие, решительные и смелые. Иногда даже чересчур. Тем временем Салим возвращается к разговору с Флисс. — А помнишь, чем именно пахло? Можешь описать? Та замолкает. Прикрывает глаза, нащупывая память. — Наверное, можно описать как... гниль? Что-то вроде мокрого металла и тухлого лука... — Ага, а еще с чем-то растительным! — поддакивает ей Конрад, отошедший на миг от плиты. — Знаете, запах стоял как в аптеке! Только в очень грязной и затхлой аптеке. — Конрад, вернись к супу! — приказывает ему, но мягко, Дюбуа. Парень мгновенно слушается. — Но он прав. Странный запах. Не уверена, что его можно как-то описать. Салим Осман кивает, больше не допрашивая девушку. Переводит взгляд на Рейчел, которая через силу, но вспоминает, что сама тогда чувствовала. Тогда, в 2000 году, в Литтл Хоуп. — Возможно, память меня подводит из-за столкновения с автобусом, но... я почему-то помню резкий... даже немного удушающий запах спирта. Или что-то похожее на спирт... — Ты не путаешь с запахом, который стоял тогда в скорой? — аккуратно спрашивает ее Ник. — Нет, Ник, в скорых ничем не пахнет. Они приезжают на вызов чистыми! — она чуть ли не рявкает на него из-за недоверия. — Я подтверждаю. Запах тогда был едкий: все в городе попрятались по домам и потом еще пару дней из них не выходили, — и снова журналистка поддерживает военную. Которая, в свою очередь, не выдерживает и начинает прожигать взглядом сидящего в углу дивана, словно не при делах, Эрика. — Ты ведь тоже там был! Помнишь что-нибудь? Эрик молчит. А затем выдает то, что заставляет всех сделать мгновенный вывод: лучше бы мужчина и дальше молчал. — Нет, прости. Был занят борьбой между жизнью и смертью, в которой я в итоге потерял ногу. Уже и Флисс его дурное поведение не выдерживает. Закатив глаза, она возвращается на кухню, спасая сначала Конрада, а затем и Энтони от их неспециальных попыток испортить всем ужин. — Что мы в итоге имеем? — начинает обобщать всю найденную информацию Кейт, снова подходя к детективной доске. На доске те же имена и даты, новые не вносили. Временная шкала растянулась от эры динозавров до текущих дней. С большими пробелами между периодом царствования Нарам-сина и экспедицией Ходжсона. Произошло ли что-то значимое до неудачного путешествия исследователей? Неужели мир, а точнее его крохотная часть в виде одного единственного человека, узнал о существовании древних существ лишь спустя... четыре тысячи лет? Уму непостижимо! Пока военные беседуют, к Кейт со спины подходит Брэд. Пугает ее, но не сильно. И не специально. Кейт делает заметку в голове: научить парня банальным правилам вежливости. — В конце девятнадцатого века на горе Блэквуд были обнаружены олово и радий. Местные жители построили шахты и начали в них копаться, — говорит парень безмятежно, добавляя на доску очередную улику. Затем видит вопросительный взгляд Кейт и смущается. — Что? Это мне Крис рассказал. Крис, значит? Кейт усмехается, но про себя. Слушает дальше про бедных шахтеров и задается вопросом. — Значит, проклятие вендиго существует? — недоверчиво поднимает бровь журналистка, продолжая рассматривать доску. — Человеку достаточно поесть человечину, и он превратиться в двухметрового монстра? — В каждой легенде есть свой вымысел, — Брэд чешет голову, все также скользя глазами по доске. — Я уважаю все нации и поселения. В том числе и коренных американцев. Но... Брэд Смит, как всегда, не уверен. Но Кейт слушает его. Слушает внимательно и терпеливо. И парня это подкупает. Он делает вдох. Продолжает. — Среди того хлама, что мы собрали в штольне, я нашел одну книгу: «Легенды племени Мадахи». Поначалу я не обратил на нее внимания. Из-за названия — оно к нашей истории не подходило. Но потом, после ужина, я решил почитать про самих индейцев: что они, все-таки, думали про вендиго и вампиров. И там часто всплывало это слово — «Мадахи». Как оказалось, я перерыл книги три или четыре, уже не помню, «Мадахи»— это и есть гора Блэквуд. Ее просто переименовали после выхода книги Элджернона Блэквуда. Про вендиго. Кейт слушала. Внимательно и терпеливо. Понимала, что через час после их разговора забудет все эти имена и названия. Сейчас ей важно уловить суть. Что сложно сделать, учитывая всю любовь очкастого ботаника к истории и «хождению вокруг да около». — Индейцы... они ведь постоянно шаманили, да? Глубокая связь с природой, жертвоприношения, ритуалы... Они поклонялись земле и видели духов. Может, их духи тоже были галлюцинациями? Наконец Кейт улавливает посаженное зерно в голову Брэда. Уже внутри себя докручивает возможные гипотезы и произошедшие события. Не с аналитического, а более расширенного угла. Будто она только что сама открыла «третий глаз». — А что, если ты прав? Парень аж застывает на месте. — Я... я прав? — Ну да. Они не видели духов. Им тоже это мерещилось! Кейт берет листочек и начинает на нем мелко писать. — Ты сказал ритуалы, верно? Как у Майя или ацтеков. У Кри, которые массово тогда населяли Канаду, как и у других индейцев, наверняка было что-то типа «духа предков» и тотемного животного. Брэд, наблюдая как Кейт примагничивает очередной листок с дастой и описанием события — средневековье: индейцы племени Кри — начинает также разгонять теории. — Ты думаешь, им был вендиго? Но как, раз оно было их воображением? — Не вендиго было воображением, — мотает головой девушка. — Вендиго — реальны. Как и вампиры. Нереальными были только духи, которых они пытались призвать. Догадаешься каким образом? Парень думает пару секунд. Затем, поднимая голову, расширяет глаза. — Травы. Кейт довольно улыбается. — Именно. Держу пари, они выкуривали или вынюхивали травы, которые на самом деле были спорами вампиров. Теперь мотает головой Брэд. — Но между Ираком... точнее, на тот момент, Аккадией, и Канадой... Сколько? Десять тысяч километров? Двадцать? Журналистка разводит руками. Но от своей теории не отказывается. — Купцы, иностранные жрицы.... Любой гость из-за границы мог добыть восточный артефакт в пустыне и подарить какому-нибудь вождю. А на артефакте... например, каком-нибудь сосуде, могла остаться эта слизь. Тут уже в их интересный диалог вступает знаток востоковедения и химии. — Нет. Так не получится. Споры, особенно настолько летучие и активные, не могли преодолеть такое расстояние, пережить тысячелетия и остаться живыми на каком-то сосуде. Их надо использовать в чистом виде. Как вчера в штольне, когда Брэд вдохнул их прям из склянки — вот тогда они и сработали. Все остальное — слишком косвенно. Это… это как пытаться заразиться гриппом от маски, которая перед этим обогнула весь земной шар. Салим говорит умные вещи, но с усмешкой. Расслабляет напряженную атмосферу. Хотя все еще сидящему в углу дивана Эрику это не помогает. — Ну не могли же они доставиться сюда с корнями, — поджимает губы Кейт, снова пытаясь найти ответы на детективной доске. — Нет, иначе здешняя почва давным-давно была бы заражена, — отвергает очередную ее теорию Салим. Но уважительно. Сам он начинает расшагивать из угла в угол, пытаясь выстроить свои гипотезы. С точки зрения науки. — Это должны были быть мешки, крепко спаянные, с этими травами и веществами. Без доступа к кислороду, ведь при контакте с ним, споры сразу испаряются. — Хах. Индейцы наркоши. Такую дурь нюхали, — пытаясь по-своему разрядить обстановку, усмехается Ник. И попадает в самую точку. — Погоди, — привстает с дивана Рейчел, которую вдруг осенило при слове «наркотики». Она пару секунд думает, после чего поворачивается обратно к Нику. — Помнишь, что мы нашли тогда в доме пастухов? В тот день, когда под землю провалились? Ник Кей хмурит брови, отчаянно пытаясь вспомнить, как начинался тот безумный день. — Эм... мы нашли... ничего? Рейчел закатывает глаза. — Наркотики! Мы нашли наркотики! Помнишь, Джейсон еще тогда сказал, что это был героин? Я в тот момент подумала: «А почему не какой-нибудь гашиш? Или марихуанна? Тоже ведь трава. Но не такая тяжелая». — Героин делается из опиодов, — договаривает мысль Рейчел и отвечает на ее вопрос Салим. — Опиумный мак растет в Афганистане. Не так далеко от Ирака. И цветки мака напоминают... споры. Те, что мы видели тогда в пещерах. В комнате воцаряется тишина. До каждого присутствующего с разной скоростью и силой доходит невысказанный вывод. Энтони аж оборачивается на прервавшиеся голоса в гостиной. Но ненадолго: его снова возвращает к готовке Флисс. — Это бред, — первым нарушает тишину, конечно же, Эрик. Все на него смотрят уже заранее с раздражением. — Что? — спрашивает Кейт. — Почему? — вдогонку спрашивает Брэд. — То есть те бедные пастухи, которых мы чуть не пристрелили... — начал было произносить все догадки вслух Ник, но его прервал все тот же Эрик. — Боже! Вы из них делаете какой-то инопланетный наркокартель! — А почему нет? Эрик? — Рейчел аж встает с дивана, чтобы быть на голову его выше. Не только умственно, но и физически. — Наркотиками в той стране торговали, и продолжают торговать, активно. Особенно в той точке. Что? Все тем же героином? Нет, это должна быть особенная дурь! Которой нет аналогов на рынке! — Откуда ты знаешь? Что, в наркоконтроль заделалась? — язвительно отвечает ей Кинг. — Звучит и правда странно, — подает свой тихий, едва слышимый, голос Брэд. — Как они могли его... расскуривать? Или рассасывать? — Скорее просто вдыхать, — не занимая ничью сторону, вбрасывает очередную гипотезу в воздух Салим. — Как ты тогда в пещерах. И Джейсон. — Джейсон? — обращает внимание на случайно вброшенное слово Салимом. Иракец тяжело сглатывает, прежде чем объясниться. — Перед вечеринкой я дал попробовать эти вещества Колчеку. Думал: вдруг это все-таки наркотики? — Боже мой, Салим! — вскидывает руки мисс Кинг и отходит подальше от дивана. Чтобы не врезать ему. Кулаки чешутся уже на двоих мужчин здесь присутствующих. — Я не знал, что он их вдохнет! Просто дал посмотреть... — попытался тщетно оправдаться Осман, неохотно делая шаг в ее сторону. Уж он-то прекрасно знает, какая опасная Рейчел в гневе. — Но ты знал, что ему и близко нельзя приближаться к этой дряне! И к иже с ней подобной! — также вбрасывает случайно девушка, позабыв на мгновение, что их вообще-то люди, совсем непосвященные во все грехи Джейсона Колчека, сидят и слушают. В том числе и Эрик Кинг. Который первый догадывается из-за чего чуть не поссорились его бывшая жена и бывший враг. И впервые за весь вечер сам обращает на себя внимание — громко рассмеявшись. — Ха-ха-ха! Так вот оно что! Правильно говорят: бывших наркоманов не бывает. Интересно, а убийц тоже? У бывшего лейтенанта определенно есть из чего выбирать! Хоть звание у него точно бывшее! Ха-ха-ха! Досмеяться ему не позволяет спрыгнувший с кресла и в один прыжок добравшийся до местной всезнайки Ник, который тут же принялся колотить блондина. Куда попадет: в лицо, грудь, живот — неважно! Лишь бы тот поскорее заткнулся. Хорошо бы, если навсегда. Их разнимают все вперемешку. Никто не разбирается, кто кого держит, кто кого в данный момент бьет и кто вообще эту драку затеял. Все знают, что Эрик. Хотя технически — сержант полиции. Кейт вцепляется Нику в плечо, надеясь, что ей хватит сил его удержать. Флисс орет на Конрада, чтобы тот помог, пока сама держит Эрика за воротник. Брэд хватает кого-то за руку, почти получая кулаком в нос. Даже Салим, несмотря на моральную усталость, успевает втиснуться между ними. И, как в армии, резко прикрикнуть, чтобы оба «заткнулись и выдохнули». Рейчел понимая, что если Эрик сейчас из комнаты не исчезнет, на нем живого места не останется. И как бы ей в душе этого не хотелось, она вбирает в себя последние силы и вытаскивает мужчину за шкирку из гостиной на улицу. Благо ей помогает в этом неравнодушный Энтони, удерживая слабые порывы блондина «вернуться и показать этому чернозадому место». Дверь с хлопком закрывается за ними. — Вам драк мало? — прерывает чертыхания и стоны от боли Флисс. — Вампиры вас недостаточно отмутузили? — Хочешь сказать, он не заслужил? — рычит ей в ответ Ник, придерживая ноющую челюсть, пока садится на диван. На прежнее место Эрика. — Заслужил, — коротко бросает Конрад. — Но ты мог сначала нас предупредить. Я бы снял на видео! В этот раз даже Кейт усмехается. Конрад действительно разбавляет их постоянно напряженную атмосферу. Пусть иногда дурацкими способами. Но ведь работает! Оставшиеся в доме решают сделать тайм-аут. Во-первых, чтобы ужин спокойно закончить. Во-вторых, чтобы отдохнуть от «социальных взаимодействий». В-третьих, чтобы делегировать обязанности по группам, ведь уже не раз было доказано, что так им работается лучше. Без всяких жужжащих Эриков на фоне. Салим и Брэд уходят в мужскую комнату на первом этаже химичить по найденным в пещерах и штольне записям. Флисс и Конрад возвращаются на кухню, благо к ним присоединилась спустившиеся Джулия и заменила Энтони. Дюбуа спокойно выдохнула: вероятность угробить единственный доверенный ей ужин в этом доме снижается с каждой секундой. К оставшимся в гостинной Кейт и Нику присоединяется отдохнувшие Алекс и Крис. Услышав последние новости, второй очкарик решает сменить первого очкарика и выдвигает очередную идею. — Я все время путаюсь: в чем разница между вампирами и вендиго? Ну, кроме внешнего вида, конечно... Но вы когда-нибудь задумывались? А кто из них круче? — Типа, сильнее? — усмехнувшись, направляяет его мысли в правильное русло журналистка. — Ну да! Давайте сделаем сравнительный список! — Хочешь понять, от кого быстрее убегать? — усмехается Ник и благодарит Джулию, так вовремя принесшую ему лед. Сержант сразу же прикладывает хрустящий пакет к челюсти. — А где мой брат? — пользуется тишиной и спрашивает Алекс всех присутствующих. — Оправдывает свое звание «ботаника» перед другим «ботаником», — смеется Конрад, пока протирает тарелки для ужина. Кивком указывает на дверь мужской спальни. Сестра Конрада кивает ему в ответ и молчаливым взглядом говорит своему парню, что пойдет и проверит, как там его брат справляется. Смит-старший благодарит ее нежной улыбкой. — Ты поаккуратнее с выражениями, сынок, — пока парочка переглядывается, Ник делает замечание Конраду. — Салим может и «ботаник», но без него мы все трупы. В пещерах или в доме — не важно. Конрад не спорит. С Ником никто не спорит по части Салима. Всем этот довод очевиден. — Так что, в итоге? Среди всех вампиров и вендиго, самый сильный — это Салим? — возвращает всех к своей теме через шутку Крис Хартли. А как говорится: «В каждой шутке есть доля правды». Кейт Уайлдер, перестав наконец сверлить взглядом доску со стикерами, решает расслабиться перед ужином и подыграть очкарику в его игре «Отгадай кто круче». Первой выставляет факт. — По моим ощущениям, вендиго. Они большие, у них длинные когти. Их рост... сколько? Метра три? Четыре? — Почти. Пять метров. И я тут согласен, — кивает Кристофер, записывая за девушкой и за собой. В руках он держит обычный канцелярский планшет, найденный где-то там же на чердаке или в подвале, плохо пишущую ручку и грязный листок. На их первые факты громко фыркает Ник. — Вендиго? Серьезно? Вампир быстрее, сильнее и умнее. Вендиго — это просто голодный зверь с вытянутым человеческим телом. Что тут сравнивать? — Чувак, я видела, как вендиго за секунды забирается на кленовое дерево. А потом прыгает с расстояния в те же пять метров! — вставляет свое мнение Флисс. Конрад, стоя за ее спиной, активно кивает. — Вампир? Он бы на солнце уже поджарился. — Значит, разница только во времени дня и ночи? — вопросительно смотрит на всех высказавшихся Алекс. — Не уверен, — поджимает губы очкарик. — Я видел вендиго как днем, так и ночью. Поэтому пока наши «канадские бабайки» выигрывают! — А твои «канадские бабайки» умеют летать? — довольный, скрещивает руки на груди Ник. — Эээ..., — этот вопрос ставит в ступор блондина. Его глаза бегают из угла в угол, пытаясь вспомнить еще один факт, перевешивающий «чашу весов» в пользу своих «канадских бабаек». Пока Ник докидывает ему очередной факт. — Ты еще не забывай про эхолокацию, стратегию и то, что вампиры чувствуют твой страх. Они питаются им — адреналином! Вендиго просто рвет того, кто под руку попадется. Без раздумий. Крис нервно поправляет очки. Уже тише, но он продолжает спорить с сержантом полиции. Парень пытается выиграть если не уверенностью, то багажом знаний. Ох, как бы он хотел, чтобы сейчас с ним сидел Брэд! Вместе они бы в два счета его тут уделали. Да и всех в этой комнате! — И все же, вендиго — это бывший человек. Значит, он может запомнить какие-то привычки, местность… Черт, да он может копировать голоса! Моя бывшая девушка Эшли чуть было не погибла, когда пошла на голос якобы подруги Джессики! И еще: вендиго почти невозможно убить, если не использовать огонь. — А еще — у них численное преимущество, — вдруг на сторону Кристофера встает Алекс. — Сколько этих вампиров осталось в пещерах? — Чувак, ты забыл, сколько коконов мы сегодня видели? — почти оскорбленный его выбором, спрашивает Ник. — В том-то и дело, что коконов. Да, их много в пещерах. Но снаружи, я уверен, вендиго намного больше, — чтобы заиметь больше влияния, Смит-старший меняет позу на диване и наклоняется ко всем присутствующим ближе. — Помните, что нам говорила Сэм? Вендиго можно стать, если съешь человечину. Я вам как медик говорю: ганнибалов в истории было намного больше, чем таинственных инопланетных личинок, которые залезали в слизистые людей и превращали их. И даже не в тех же самых вампиров, а просто напросто в их рабов-зомби! — Да, но всех существующих вендго уже давно истребили! — вступает уже с ним в полемику Ник, махая рукой. — Или держат в психбольницах, как вашего друга. При упоминании Джоша, Крис тяжело сглатывает и начинает ерзать на кресле, пытаясь вновь найти удобное положение. — А как тогда становятся вампирами? — задает своему парню вопрос Кейт. Тот поясняет. — Это смесь инопланетных существ, чей корабль разбился еще в космосе, и личинок, которые вживили напавшие на существ вампиры. Вся эта орава в итоге оказалась на земле. Думаю, еще до времен становления Аккада. Кетрин внимательно его слушает. Уже порывается встать и написать новую дату на листочке и прикрепить листочек к доске. Но поднимает глаза и видит, что такая дата уже есть на полотне: Эра динозавров: прибытие вампиров на Землю. — То есть, новых вампиров уже не будет? — хмуря брови, подводит итог сказанного Ником Флисс. — Остались только те? В пещерах? Ник сначала кивает. А затем ухмыляется. — Если только ЦРУ не придумала как их клонировать за эти пять лет. Не удивлюсь, что они уже и в космос ради этого слетали. Пока вся команда задумывается о возможной продолжительности рода вампиров на земле, Кристофер решает подытожит предварительные данные. — Пока что победу одерживают вендиго, — лицо парня прямо светится от счастья. Будто он сам этих вендиго, как черепашек, вырастил, выпустил на ринг против других черепашек, в виде вампиров, и его животина одолела другую. — Почему это? — недовольный результатами, спрашивает Кей. — По количеству аргументов: скорость, сила, ловкость, неубиваемость, численность, способность к мимикрии, отсутствие уязвимости к солнцу, — с чрезвычайно умным видом отвечает ему Хартли. — А хочешь я сейчас одним аргументом уничтожу все твои... сколько их там, семь? — внезапно подобравшаяся на цыпочках к парню Джулия пугает не хуже любого вампира или вендиго. Подпрыгнув на месте и схватившись за сердце, Крис, отдышавшись, прерывисто спрашивает блондинку. — О чем ты? Теперь Джулия с умным видом, выставив руки в боки, ошарашивает его очередным фактом. — Бессмертие. Вампиры бессмертны. Кристофер Хартли сначала замирает. А потом, отмерев, сводит брови и мотает головой. — Но вендиго тоже бессмертны! — Неа, они зависят от голода. Голод для них — это медленная смерть. А вампир может просто уйти в спячку и проснуться тогда, когда ему удобно. — И регенерация! — подхватывает ее аргумент криком из мужской комнаты Салим, который продолжать тыкаться носом в склянки, пытаясь извлечь вещества. — Ты забыла про жидкость в коконах! — Точно, — подхватывает Джулия. — Сломанные кости, ожоги, порезы — всё восстанавливается за часы. Вендиго так не умеют. Она наклоняется к планшетку Криса, решительно забирает у него ручку, записывает напротив плюсов и минусов вампира огромным шрифтом слово «БЕССМЕРТИЕ». Крис не верит своим глазам. Пару раз моргает. Это не помогает, поэтому он также протирает глаза. Затем, пока Джулия садится рядом с Алексом и делится предварительными данными от Салима и Брэда, пересчитывает баллы. Получает результат. Пересчитывает снова, пока с его тех же уставших глаз не начитае стекать пот, застилая обзор. Видя бесполезные мучения парня, Кейт спрашивает ботаника. — Ну что? Кто победил? Кристоферу Хартли приходится принять поражение. Ведь после сказанного на него смотрит не два зрачка, а целых двенадцать. Парень зачитывает раннее записанное. — Вампиры: бессмертие, эхолокация, способность летать, регенерация, зависимость от ультрафиолета, но независимость от постоянного голода — способность "уйти в спячку" и переждать века. Вендиго: сверхсила, охотничьи инстинкты, большое количество и способность размножаться, но смертность от голода и невозможность самовосстановления — сильный минус. Победили вампиры. — Есть! — взмыв кулах вверх в победном жесте, подпрыгивает на месте Ник Кей. — Вот дурак! Чему ты радуешься? Нам их победить будет в разы сложнее! — ноет от его беспечности рядом сидящий медик. За что получает уже панибратский хлопок по спине тяжелой рукой. — Не ссы, я знаю как с ними тусить! Алекс ухмыляется в ответ. Их веселье прерывает вечно задумчивый вид Кейт Уайлдер. Которая в очередной раз выдает вопрос, ставящий всех в ступор. — Ладно. Допустим, вампиры объективно круче. Их происхождение понятно: они смесь чего-то чужеродного, инопланетного и вот этих вот... личинок. А как тогда появились вендиго? Мы ведь все не верим в реально существующее проклятие, по причине которого все каннибалы мира могут встать вендиго? Они ведь не все ими становились. Правда, Алекс? Смит-старший кивает. Его улыбка тут же исчезла с лица, когда он переключился с Ника на Кейт. — Да, я вообще об этом впервые слышу. Причин возникновения каннибаллизма куча: от простого человеческого голода до отклонений в психике. Но получается, каждый из нас, живи мы в Ираке, Канаде или Америке, если хотя бы раз попробуем съесть человечину — то тут же трансформируемся? В моей медицинской практике мы разбирали акты каннибализма. И там люди либо хорошо скрывали свою вдруг возникшую «звериную натуру», либо... Вспомните известных людоедов! Иди Амин, тот сумасшедший из России, Иссэй Сагава. Да тот же Ганнибал Лектер! — Милый, это выдуманный персонаж, — шепчет ему аккуратно на ухо Джулия. — Но он ведь собирательный образ! — не отступает от вышесказанного Алекс. Журналистка мотает головой, пытаясь как-то угомонить его порывы. — Я согласна, что звучит это как бред. Мы бы не выжили как вид, если бы все люди, когда-либо попробовавшие человечину — ту же самую кровь, к примеру — превращались бы в вендиго. И дело тут даже не в волшебной горе Блэквуд! Это уже из рода фантастики про аномальные зоны. На последнем слове сама Кетрин уже смеется. Сколько материалов про паранормальное и сверзъестественное ей пришлось перекопать за всю карьеру. А теперь она сомневалась — может, паранормальное и сверхъестественное действительно существует? И среди них нет места старой доброй науки? — А может, это реально вид? — цепляется за другое слово, сказанное вскольз журналисткой, Флисс. Которая уже окончательно забыла про ужин и включилась в их вечерние обсуждения всем телом. Не только ушами. Девушку внимательно слушает все еще стоящий за ее спиной Конрад. Да и все вокруг: за эти несколько дней морячка успела совершенно неспециально построить к себе уважение. — Мой отец верил, что мы произошли от обезъян. И каждый раз ругался или смеялся, когда ему начинали рассказывать сказки про Адаму и Еву. Или про тех же инопланетных пришельцев. Может, вампиры и вендиго — это тоже некая форма эволюции? Не обязательно человеческая... Я ведь правильно услышала? Вампиры — это смесь гостей из космоса и первородных вампиров, которые они там повстречали? — О Господь, — простонал то ли от боли в побитой челюсти, то ли усталости разгонять по кругу теории заговора, Ник Кей. — Погоди, — подтрунивает его усевшийся рядом Конрад, который уступил место на кухне сестре. — Сейчас выяснится, что и Иисус не настоящий! Кейт шипит на них, когда Флисс и Алекс горячо спорят. Пока не конфликтуют. На них из-за плеча посматривает Джулия, параллельно смазывая пирог желтком для запекания. Не знает, на кого делать ставку. — Мутации не так работают, Флисс, — Алекс трет глаза. Все так же, от усталости. У него и так предвзятое отношение к девушке, так еще бывшая капитанша каждый раз подпитывает его раздражение. Своими узколобыми, при этом решительными, комментариями. — А ты кто у нас, генетик? Или ветеринар? — уже не выдерживает Флисс. Поворачивается к Джулии. — Хэй, Джулия! Скажи, кто твой парень по специальности? Не удивлюсь, если какой-нибудь сноб стоматолог. Или хирург. Эго такое же — как у Бога! — Так хватит! — резко встает журналистка. — Эти разговоры ни к чему не приведут. Она идет в сторону старого шкафа, с которого они уже успели ненароком стереть пыль, перетаскивая с места на место ветхие книги. Девушка же вытаскивает уже потрепленную коробку с кассетами и ставит ее на стол. Аккуратно, чтобы не задеть все еще лежащие древние артефакты. — Единственный способ приблизиться к правде — это послушать очередную кассету. Кетрин говорит уверенно. По фактам. Никто не оспаривает ее мнение. У многих тут присутствующих давно уши чешутся услышать вновь этот таинственный голос старика, из-за которого они здесь все собрались. Пока Джулия ставит пирог в духовку, Уайлдер вставляет девятую кассету в кассетоприемник. «У меня осталось не так много кассет, уважаемая Кейт Уайлдер. А рассказать хочется еще так много... да и времени тоже «кот наплакал». Скоро ваши муки слушать меня закончатся. Я вам обещаю. Мне пора собираться в свое последнее путешествие... Мы с Чаком пытались понять природу этих существ. Не знаю как еще их обозвать... тварей? Чудовищ? Инопланетян? Своих Чак, что видел тогда в Канаде, прозвал «Вендиго». Наслушался местных баек про мифических людоедов. Моих же он пытался обозвать «Вампирами». Вот что значит игнорировать уроки литературы и не читать классику типа Брэма Стокера. Не знаю, где он выучился на журналиста... но вампирами их тяжело было назвать. Я ограничился простым словом — существа. Что-то внутри мне тогда уже подсказывало, что они как-то связаны... агрессия, стремление убить, высокий рост, длинные когти. Клянусь, в некоторых моментах я даже мог разглядеть в их мордах намеки на лицо человека. Истерзанное, исковерканное, объятое гневом и жаждой крови. Как тогда, у бедной Мэри. Вместе с Чаком я начал изучать симптомы и историю происхождения этих существ. Материалов было немного, я перерыл ни один архив. Ученые считали меня сумасшедшим, как только я выдвигал теорию о том, откуда могли произойти эти иноземные обитатели. Общался я со многими: географами, историками, астрофизиками и, конечно же, биологами и химиками. Все только разводили руками. Никто и никогда ничего подобного не видели. Да и, по правде говоря, они не хотели видеть. Считали меня очередным помешанным ученным, который пытается скрестить каких-то животных в надежде получить премию... не знаю кого, Гудини? Хах, глупые тупицы. У меня не было союзников, Кейт Уайлдер. И у вас не будет. Если вы дослушаете все кассеты до конца и начнете копать также как и я.» Тем временем на улице двое ЦРУшников так сильно кричали, что их было слышно и через окна на кухне. На которой Джулия пыталась уже в одиночку приготовить ужин. А еще их было отчетливо слышно в лесу, где уже притаились вендиго, поджидая свежее лакомство. Их останавливала только никак не засыхавшая крапива вокруг. Которую сейчас с превеликой радостью Рейчел Кинг запустила бы в лицо Эрику Кингу, предварительно выдрав куст с корнями. — Эрик, о чем ты вообще думаешь? — возмущалась в очередной раз на него блондинка. — Тебя что, не учились дипломатии? Ты настраиваешь против себя тут всех! — Не всех, а только твоего бывшего любовника! — рычит на нее в ответ блондин. Стоящий в стороне Энтони с удивлением и интересом наблюдает за парочкой. Ему в руках не хватает только холодного пива и попкорна. — Знаешь, что хуже всего, Рейчел? — Эрик выплевывает слова, будто каждая буква обжигает язык. — Не то, что мы снова застряли. Не то, что вокруг нас снова черт знает что. А то, что ты опять всем веришь. Всем, но не мне! Мисс Кинг то ли усмехается, то ли снова оскорбляется его выпадом. Казалось, должна была давным-давно привыкнуть. Но каждый раз мистер Кинг находит чем ее удивить. — А как, прости меня... хотя, чего это я извиняюсь? Как тебе верить? — взмахивая руками, чуть громче спрашивает Рейчел. — Мы не разговаривали пять гребанны лет! В офисе ты делаешь вид, будто меня нет. А потом появляешься, я до сих пор не знаю как и откуда, в месте, где вновь обитают вампиры! Чему мне тут верить, Эрик? Пока полковник слушает, Энтони прислушивается к доносящемуся внутри гулкому треску. Догадывается: оставшиеся в гостиной включили очередную кассету. Да так громко, что ее и на втором этаже услышат. Сержантка тоже этот звук улавливает. И уже было хватается за ручку двери, когда слышит очередной смешок в свой адрес от Кинга. — Ну вот! Ты снова не хочешь меня слушать! Кларк видит, как Рейчел уже вся подгорает. Еще чуть-чуть и ее белокурые волосы вспыхнут от напряжения, повисшего в воздухе. Про себя, никак не вслух, вспоминает где в доме лежит огнетушитель. — Ты ведешь себя как ребенок, — выпаливает она, не стесняясь в выражениях. — Вечно ноешь, как только кто-то оказывается впереди. В центре внимания! Знаешь что? Вернись в свою лабораторию или где ты там сидишь с дряхлыми стариками в ЦРУ. Пусть дальше греют тебе уши, пока мы тут делом заняты. — Хах! Делом? — Эрик уже не сколько смеется, сколько отчаянно пытается докричаться до нее. Своими способами. Его голос хрипнет. — Это каким, Рейчел? Укрывая наркоманов, алкоголиков, малолеток и тех, кто даже не в состоянии кредит оплатить? Тут его взгляд переходит на все еще стоявшего рядом на крыльце Энтони. Тот втихую все это время пытается слится со стеной. — А, забыл! И еще — террористов! Вот тут-то и Энтони не выдерживает. — Я не террорист! — выпаливает он громче положенного, делая шаг вперед. Эрик от неожиданности делает шаг назад. Вот от кого, от кого, а от самого старого здесь он не ожидал такого всплеска. Хоть и сам напросился. — Не слушай его, Тони, — мягко говорит Рейчел, сама не замечая, как голос становится ласковым. Она кладет руку на его плечо, пытаясь не столько удержать мужину, сколько успокоить. Верит, что у Кларка будет больше сил, чем у Ника, не поставить очередной фингал белокурому мужчине. — Он всякую чушь наговорит, лишь бы с нас информацию вытрясти. Сердце всегда сдается первым. Эрик Кинг, в непривычной для себя манере, дает волю эмоциям. Срывается с места и идет прочь от дома. Рейчел Кинг, застыв на месте, не сводит с него глаз, слегка прищуривая их от уже наступающего вдали заката. Что на этот раз ее бывший муж затеял? В этот момент Энтони, прохрипев осипшим от напряжения голосом, смотрит испуганными глазами на девушку, неуверенно касаясь ее ладони своей. В его взгляде она ясно читает уязвимость, когда он говорит. — Рейчел... Его фраза прерывается, когда он резко оборачивается на хлопок двери машины. Эрик Кинг, достав пару папок из своей серебряной ауди — один только Бог знал, как он на такой тачке сюда добрался — идет обратно в сторону дома. Энтони непроизвольно сжимает руку Рейчел. И продолжает хрипеть. — Прошу тебя, Рейчел. Не верь всему, что он говорит. Девушка в замешательстве. Ей не дают и пары секунд, чтобы сообразить, что происходит. Гора канцелярских папок падает ей под ноги, как только Эрик снова достигает крыльца. Бумаги явно не для чужих глаз. На обложке — красная полоса и штамп КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. — Хочешь правды, Рейчел? — с вызовом спрашивает ее Кинг. — С какой именно начать? Мужчина наобум достает с пола первую папку, резво открывая ее. Первая страница вызывает у него сразу сильный интерес. А затем — победный смех. — Саманта Гиддингс, 1988 года рождения. С виду прилежная и юная девушка привлеклась сначала за невинную травку на вечеринке, а затем... эти странные и жутко засекреченные обстоятельствами. Повлекшие за собой смерть людей! Какая интересная у тебя соседка. Раскрытая папка с лицом Сэм на прикрепленной сверху фотографии падает обратно на крыльцо. Пока Эрик достает уже вторую папку. — Алекс Смит, 1983 года рождения. Ха, парню не повезло — родился прямо накануне 11 сентября. Но дело не в этом. На втором курсе уже торговал наркотой среди студентов. Недурная такая элита общества, правда? Пример для подражания, не иначе. Папка про юного медика летит в ту же сторону, что и папка про юного эколога. В то время как Энтони Кларк весь потом обливается, пытаясь разглядеть среди однотипных строгих бумажек свое имя. — О, Николас Кей. Знакомое имя, дорогая? — Эрик листает очередные документы. — 1973 года рождения. Ну хоть тут без наркотиков: всего пару штрафов за превышение скорости. А еще скрытое увольнение из запаса после "секретных обстоятельствах" в Ираке... — Эрик, хватит, — сжимая кулаки, шипит сквозь зубы Рейчел. Но мужчина ее не слушает. На следующей папке мисс Кинг снова узнает знакомое лицо. — Кетрин Уайлдер, 1978 года рождения. Вот это штучка! Ты будешь рада услышать про ее ошибки молодости, дорогая Рейчел. На кого тебя променял любовничек.. — Я сказала хватит! — Рейчел вырывает папку из его рук, глядя остро, как орел. Не стой от нее Эрик так далеко, она "клюнула" бы его кулаком в морду. Поставила бы второй фингал. — Тебе это доставляет удовольствие, да? Копаться в чужом дерьме? "Иметь тузы в рукаве"? Настоящий шпион, ничего не скажешь. Только вот тут тебе, Эрик, не ЦРУ. Это куда, блять, важнее! — Думаю, куда важнее узнать, что на самом деле произошло восемь лет назад во время нашего медового месяца! — бросает ей в ответ Эрик, доставая наконец ту самую папку, что так долго искал Энтони. Его собственную. На первой странице, фотография его самого. Еще молодого. И дело не в возрасте. Он прямо сейчас на месте еще больше седеет, пока Эрик начинает зачитывать. — Энтони Кларк, 1954 года рождения. Единственный выживший в пожаре зимой 1972 года. Признан виновным в применении, передаче и транспортировке химического и биологического оружия 27 мая 2000 года. Согласно Международной конвенции о его запрете, а также закону США о контроле над вооружением. Осужден на десять лет. Освобожден досрочно в 2007 году. Ко всеобщему сожалению. Эрик зачитывает графу «о личности» как приговор. Голос холодный и суровый, ни капли сомнения или хоть толики совести. Рейчел знает — Эрик не дурак. Прекрасно видит, как дрожит Энтони. Как осиновый лист. Как с каждым произнесенным словом потеет его рука и шаркает ботинок о деревянный пол. Если бы не ее ладонь, переплетенная с его пальцами, Энтони бы сбежал. Прочь — в лес, прямо в острые когти. Неважно чьи — вампира или вендиго. Уже неважно. Полковник останавливается. Смотрит на Энтони — твердо, уверенно, выжидая оправданий. Или хотя бы жалких попыток. В глазах блондина уже сияет победа. В глазах Рейчел читается удивление. И страх. Но руку Кларка она все еще не отпускает. — Я..., — тщетно начинает Энтони. Прекрасно понимая, что ни одно слово, сказанное дальше, не искупит и капли его вины. — Я не знал, что тогда перевозил... — Чушь! — перебивает его Эрик. За что получает суровый взгляд от бывшей жены. — Дай ему сказать! Поддержка мисс Кинг помогает, но ее не хватает. Последнему Кларку приходился сжать на пару секунд глаза, а затем и губы, чтобы собраться с мыслями. Он продолжает говорить, все еще с закрытыми глазами. Боясь их реакции. — ... Чак часто бывал у Дэйва. Здесь, в Род-Айленде. Потом переехал в Канаду, в Альберту. Не знаю почему — я не спрашивал. Не хотел досаждать. Пытался строить свою жизнь... — Давай покороче! — Эрик, заткнись! Энтони прикусывает губу. Пытается отгородиться от внешнего шума. Вернуться — в тот вечер, восемь лет назад. Мозг блокирует воспоминания, застилает их тем самым туманом. И вот Энтони Кларку приходится снова через него пробираться. Одному? Нет. Его руку все еще сжимает Рейчел. — ... когда я в очередной раз уезжал от дяди Чака в Америку на заработки, он попросил завезти по дороге дяде Дэйву бочки. Я думал, это были какие-то химикаты. Дэйв ведь был химиком. Может, купил что-то по дешевке в соседней стране. Повторюсь: я не вникал в то, чем они занимались. Просто взял эти бочки, загрузил их в арендованный школьный автобус и поехал в Лонг-Айленд. Моей ошибкой было то, что я свернул по пути в Литтл Хоуп. Тот самый Литтл Хоуп. В город, где я вырос. И где я умер. Еще тогда, когда мне едва ли исполнилось восемнадцать. — И где ты убил людей! — Эрик! — Нет, Рейчел! Хватит! Он себя прикрывает — и я не позволю, чтобы ты делала то же самое! Полковник — буквально и фигурально — разрывает между ними связь. Встает между Энтони и Рейчел. Сверлит мужчину взглядом, заслоняя женщину собой. — Ты убил их, чертов ублюдок! — взрывается Эрик, словно до этого только сдерживал крик, давив его где-то под грудной клеткой. Там, где копится ненависть, выстроенная годами. — Всех до последнего! Людей, детей, животных... Тот город, Литтл Хоуп, едва держался на карте — и ты стер его! Ты и твои чертовы бочки! И не смей мне пиздеть, что ты не знал, что в них! Уже мольбу, а не просьбу или угрозу, от Рейчел не слышит никто. Ни Эрик, чей вечно ясный и разумный взгляд теперь застилает пелена злобы. Ни Энтони, который снова чувствует себя беспомощным сиротой перед уже свершившимся пожаром. По его вине. — Ты уничтожил все! — голос Эрика уже не ледяной и хладнокровный. — Все, что люди пытались сохранить! — голос Эрика горячий. Обжигает и дрожащие брови, и тревожно прищуренные веки Энтони. — Ты мою жизнь тогда уничтожил, тварь! — каждая фраза полковника режет воздух. И все, что попадет под руку. В том числе и последние остатки самообладания Энтони. — Я все потерял! Из-за тебя! Последние догорающие корочки гасят шум и суета — из дома внезапно выбегает Ник Кей. За ним, все остальные. Сержант бежит вперед, держась за рот. То ли от боли, то ли от тошноты. В то время как его пытаются догнать Кейт, Брэд и Крис. — Что случилось? — спрашивает показавшаяся в дверном проеме Джулия. Ее руки все еще в муке и масле, пока она спускается по крыльцу вниз, не сводя глаз с рычащего впереди Ника. — Эти идиоты нюхнули пробу того, что сделал Салим, — объясняет ей подошедшая и явно раздраженная произошедшим Флисс, закатывая глаза. Девушка смотрит на нее с недоумением. — Идиоты? — Джулия смотрит то на нее, то на Ника. Вроде как он один скулит, все еще держась за лицо, пока его обхаживает Кейт с двумя очкариками. — Да! Угадай, кто ему подсказал эту "гениальную" идею? Ответ следует в виде виновато выходящего из дома Конрада, который чешет затылок. Он-то жив и здоров. И опять с поникшим видом после очередного провалившегося веселья. — Простите, я... я ведь не знал, что так получится! Салим сказал, что «Зелье готово». Так чего бы не испробовать? Спешащий тем временем с противоядием Салим бросает сердитый взгляд на Конрада, пока проходит быстрым шагом мимо него к Нику. — Готово. Но не к тому, чтобы испытывать его на людях! Конрад даже не пытается оправдаться. Знает: каждая попытка принесет ему больше сверлящих взглядов. Даже не смотрит на сестру. Спиной чувствует ее очередное разочарование. Прямо как у их матери. Все еще стоявшие на крыльце Энтони, Эрик и Рейчел наблюдают за происходящим бессловесно. Сцена будто сменила декорации — теперь они зрители, хотя секунду назад сами разыгрывали драму уровня Шекспира. Кларк делает первым шаг вперед, хотя все еще чувствует, как дрожат колени после недавней перепалки. Кинг, чтобы не отставать от старика, следует за ним. Теперь блондин уверен, что глаз не спустит с хозяина дома. На месте остается Рейчел, которая лишь глубоко вздыхает при виде снова мучающегося Ника. Сколько страданий ему пришлось пережить... Что тогда, в Ираке. Что после, уже с ней. Про себя она усмехается, вспоминая недавно раскрывшийся пункт про штрафы за превышение скорости. Да, Ник любит машины. Она вспоминает их редкие вечера, когда они выбирались тайком с базы и ехали в ближайшую закусочную. При ней он никогда не разгонялся, ведя машину. Наоборот, всегда уверенно держал руку на коробке передач. А значит... Откуда эти штрафы за превышение скорости? Взгляд Рейчел опускается снова на эти злосчастные папки. Их изрядно потоптали ребята, пока в спешке выбегали за Ником. Например, папка Брэда Смита, и без того тонкая до невозможности, разорвалась на мятые куски. Так и оставив тайны ботаника нераскрытыми. Остальные бумаги тоже были изодранны и замызганы в грязи со следами от подошв. Девушка, воспользовавшись все еще царившей суетой во дворе, садится на корточки и принимается собирать ценные сведения. Про себя считает сколько всего было папок. Комкает, не думая, бумаги Джейсона Колчека. Не проверяет, что содержат его аж десять страниц грехов. Следом берет ранее прочитанные досье Ника, Сэм и Алекса. А затем и остальных. Всего она досчитывается четырнадцать папок. Встав на ноги, пытаясь удержать в руках бардак из документов, щурит глаза и начинает пересчитывать людей по головам. Первая — Кейт. Стоит и изучает лицо Ника. Второй — Ник. Все еще ноет от чего-то непонятного на лице. Третий — Крис. Стоит рядом, не двигаясь, но выражая максимальное сочувствие. Четвертый — Брэд. Судорожно советует что-то Кейт. Пятый — Салим. Подбежавший и пытающийся теперь объяснить все собравшимся. Определенно чувствовает себя сейчас самым виноватым в произошедшим. Шестая — Флисс. Смотрит одинаково с презрением и на Конрада, и на Ника. Но на Конрада, слегка с меньшим презрением. Седьмая — Джулия. Явно переживает за разрушенный на ее глазах ужин больше, чем за Ника и их эксперименты. Восьмой — Энтони. Стоит вдалеке, не решаясь подойти. Думает, что, возможно, и все остальные уже в курсе про его ошибки прошлого? Девятый — Конрад. Нервно чешет то голову, то руки, стоя также вдалеке рядом с Энтони. Верит, что мужчина будет к нему более благосклонен, чем остальные. Десятый — Алекс. Рейчел поворачивает голову и видит, как парень, все еще стоя около входной двери, копается в своей аптечке. Одиннадцатая — Саманта. Сейчас на дежурстве в лесу. Двенадцатый — Джейсон. Все там же, на дежурстве в лесу. Тринадцатая — она сама, Рейчел. Чья же тогда четырнадцатая папка? Рейчел опускает голову. Глаза мельтешат среди имен и черно-белых фотографий. В написанное она не вчитывается. Снова поднимает глову и пересчитывает всех во дворе. Ну конечно. Эрик Кинг не был бы Эриком Кингом, если бы не хранил, среди всех обычных папок, свою папку. Особенную. Которая выделяется на фоне остальных. Как и он сам в жизни. Его досье прилежно чистое, даже после череды топтаний на крыльце. Как внешне, так и внутри. Образцовая биография: никаких взысканий, никаких тайн. Парень ни за что не привлекался, всю жизнь занимался наукой и посвятил жизнь работе и ей одной. Вот только гордость и высокое самомнение всегда играли злую шутку с полковником. И Рейчел Кинг об этом прекрасно знает. Замечает среди его описания странное место работы. Не Лэнгли, где они познакомились. И не Вашингтон, где последнее время работали. «Уинтерфолд. АЕГИС» Рейчел не могла вспомнить, откуда знает эти слова. Произносит их губами про себя, пытаясь ощутить вкус и навеять отголоски прошлого. «Уинтерфолд. АЕГИС». Она никогда там не бывала. Если вообещ существует это "там". Но память отчетливо дернулась, как только она прочла словосочетание. Будто кто-то дотронулся до нее из прошлого. Пока одна военная пытается "сложить пазл", другой военный, а точнее уже бывший, все еще пытается отряхнуть от себя что-то невидимое, что прилипло к его лицу. Кейт бегающим взглядом пытается это невидимое разглядеть на своем парне. Со стороны не ясно, что дрожит у журналистки больше: ее руки или губы, когда она шепчет. — Тише, Ник. Все уже… все в порядке. — Да нихрена не в порядке! — намного громче и отчаянее говорит из-за ее спины Крис. — Что это вообще была за хрень? — Симбиоз споров и крови паразитов, — Брэд Смит торопливо достает из кармана потрепанную книгу, которую они нашли вчера в штольне. — В дневниках Агнес упоминалось, что споры вампиров разлагаются при изоляции от кислорода. Я добавил реагент, что использовал Дэйв в своих пробирках, по просьбе Салима. Чтобы разложить вещество на атомы — разбить клеточную мембрану, чтобы понять, почему вампиры сохраняют жизнеспособность веками. Но при контакте с кислородом — произошел выброс энергии! Цепная реакция! Брэда внимательно слушает лишь Кристофер. Остальные не сводят глаз со все еще корчащегося Ника. Осман аккуратно останавливает поток ненужной сейчас информации от Смита-младшего, положив руку ему на плечо. Ровно также, как делает это всегда Кейт — но журналистке сейчас явно не до этого! Салим инстинктивно подводит одного очкарика к другому очкарику. После чего сам подходит ближе к Нику. Изучив искривленное лицо сержанта, уже покрывшееся испариной, бывший лейтенант достает свою флягу вместе с платком, промачивает его водой и подводит ко лбу Ника. Кейт уже было выдыхает, видя рядом с собой вечно спокойного и рассудительного иракца. Которого в следующую секунду после контакта с воды с кожей, хватают за грудки и поднимают над землей сильные, даже слишком, руки Ника Кея. Теперь лицо мужчины искажено не болью, а яростью. Что-то внутри рвется наружу. В собственной коже ему становится тесно. По венам пробегают судороги, от которых хрустит шея. Капли пота на висках темнеют, окрашиваются примесью золы. Ник шипит, пуская слюни через скрипящие зубы прямо на лицо Салима. Зрачки сужаются до тонких черных игл. В уголках губ проступает кровь: кожа уже не выдерживает пульсирующего накала. Ник смотрит на него, как дикий зверь, который смотрит на добычу. Остальные, собравшиеся ранее в круг, инстинктивно расширяют его. Делают пару шагов назад, почти синхронно. Чувствуя исходящий от сержанта жар и опасность. Первыми из оцепенения выходят Энтони и Крис, пытаясь оттащить полицейского от Салима. Тот, вопреки всему, не сопротивляется — только щурится, наблюдая. Каждое движение Ника он изучает. Будто проверяет гипотезу на живом организме. — Да что на тебя нашло? — изумленно спрашивает Ника Энтони, вцепившись ему в бицепс. Мышцы под его пальцами каменные. И горячие, как раскаленный металл. Ответ прилетает мгновенно — удар в лицо. Мужчина пошатывается, а затем и вовсе падает на землю. — И это ты мне будешь говорить? — рычит на Кларка Кей. Уже не своим голосом. Хриплым, гулким. С надрывом. — Чертов сумасшедший! Зачем ты вообще к нам присоединилися? Каждое слово — как рывок воздуха. Легкие не справляются с новым телом. Слюна пузырится у губ. Энтони не отвечает, вспоминая недавний разговор и подтверждая свою теорию: все уже знают о том, что он сделал. Все вокруг него плывет, теряет смысл. Как тогда, в холодную зимнюю ночь, когда горело везде. Особенно, у него внутри. Мужчина даже не замечает, как к ниму приближается Ник, сыпя пустыми обвинениями. Для Энтони Кларка, они не пустые. В них есть истина, в которую страшно поверить. Крис, втянув в себя последние капли храбрости, хватает разъяренного парня за руку — Ник, хватит! Все! Прекрати! Но эта крошечная смелость мгновенно тает: зверь поворачивается к нему лицом. Вместо глаз— два узких прожектора, светящиеся нечеловеческой яростью. Ослепляющие. И вот Крис теперь стоит застывший. Как олень темной ночью на шоссе под слепящие фары машины. Никто и никогда не видил таким злым Ника Кея. Он делает шаг — тяжелый, такой же нечеловеческий. И Крис понимает: теперь сержант видит в нем не товарища, а новую цель. — Меня ТЫ решил останавливать? — рычит он. — Трус, который бежит, не оглядываясь? Тот, кто предаст всех, лишь бы свою жалкую шкуру спасти? Его глаза стекленеют. В его темном отражении Кристофер Хартли отчетливо видит свое испуганное лицо. Как он пятится, держа руки на виду. Боится спровоцировать. Брэд, стоящий рядом, замирает и не знает, что делать: бежать или остаться. Разум подсказывает — беги, пока есть шанс. Пока на него не положил свой взор новообращенный зверь. А сердце... сердце заставляет все еще трясущегося ботана заслонить своей грудью Криса. И плевать, что грудь Криса шире самого Брэда. И куда шире теперь вздымающийся от агрессии груди Ника. При виде такого бездумного и явно бесполезного поступка, Джулия ахает. Пока рядом с ней Салим, судорожно роющийся в старых книгах и записях, которые забыл по пути выложить из сумки, шепчет что-то себе под нос. Его пальцы дрожат, страницы слипаются от влажности и чего-то еще. — Что нам делать? — то ли подначивает, то ли поддерживает его подбежавшая Флисс. Она аккуратно отодвигает от места потенциальной атаки дрожащую Джулию. Ее глаза рассеянно скачат то по бумажкам, которые все еще листает в спешке Салим. То по тяжело дышащему Нику, который уже переключился на "сладкую парочку". — Вода спровоцировала реакцию... Черт, как я могу не заметить? Тут же было об этом написано! — Салим на секунду поднимает глаза, пытаясь увидеть что-то новое в Нике и сделать выводы. Но все по-прежнему: нечеловеческая сила, звериный оскал, побледневшая резко кожа. — Вода получается — сила? Или наоборот, слабое место? Слишком много мыслей, неопробованных теорий и неподтвержденных гипотез. Мозг иракского химика не успевает собрать все точки воедино. Он пытается связать между собой разрозненные кусочки информации, но разум не поспевает — слишком много переменных. Эту непривычную растерянность и видит в нем Флисс. Понимая, что какого-нибудь готового противоядия у него нет. Пока нет. — Милый, пожалуйста! Остановись! Посмотри. Посмотри на меня! — Кетрин тем временем пытается своим способом вернуть в сознание своего мужчину. Ее голос дрожит, срывается. Она сама задыхается вместе с ним. Все еще трясущие руки ласково, как всегда, обхватывают его лицо. Которое теперь кажется вдвое больше и тяжелее. Ник сначала не чувствует ее прикосновения. А потом его мышцы подергиваются — и он резко поворачивается к ней. И это уже не Ник: лицо искажено злобой, пот льется по вискам, глаза воспалены. Тяжелые капли падают с его подбородка, как ртуть. — Это все ты, — шипит он как змея. Язык шлепает по пересохшему небу. — Ты нас сюда привела, Кейт. Твоя идея. Твоя статья. Твоя чертова слава, за которой ты вечно гоняешься! Инстикт журналистки бьет по вискам. Приказывает бежать что есть силы. Но что-то внутри не дает разжать руки на его лице. Как будто в этих пальцах спрятан способ вернуть его назад. Она не верит. Отказывается верить и видеть его таким. — Ник, пожалуйста… — ее голос ломается, превращаясь в сдавленный шепот. — Ты не лучше гребанного ЦРУ! — мужчина, если его еще можно назвать таким, снова переходит на рык. — Тебе также плевать на людей! Плевать сколько сдохнет, лишь бы ты получила свой сраный Оскар! И на меня плевать! К своей возлюбленной Ник подбирается быстрее всех. Но движется плавно, размеренно. Как зверь перед броском. Салим, бросив поиски в учебниках, бросается уже к сержанту, пытаясь удержать его на месте. Цепляется за его плечи. Ему помогают Флисс и Кристофер, хватают парня с двух сторон. Затем присоединяются Брэд и Энтони. Брэд с перепугу вонзает ногти с ороговевшую кожу и ломает их о нее. Джулия шагу ступить не решается. А Эрик, стоя до последнего в стороне, сжав зубы до скрипа, начинает тянуть все еще сопротивляющегося Ника за оставшееся свободное место — за икры. Пытается подкосить его колени. Навалившаяся скопом орава не помогает. Ник Кей ни на йоту не замедляет движения. Он движется медленнее, но все с такой же силой и рвением. Его мышцы ходят под кожей, как канаты. Флисс, выругавшись, на секунду отпустив гиганта, обходит его вокруг и, упираясь ботинком о землю, начинает толкать в грудь. В направлении к дому. Но это не помогает. Ничего не помогает его удержать. Ник будто стал частью земли, которую сам же и движет вместе с собой. Бывший морпех, теперь полицейский, идет на Кейт как Терминатор шел за Сарой Коннор. Непоколебимо, решительно, не видя ничего на своем пути. В ушах Кейт Уайлдер раздается эхо из гула друзей, пытающихся удержать на месте товарища. Все происходит в замедленном действии. Или Кейт так кажется. Что к ней неумолимо, хоть и медленно, приближается смерть. Которую отсрачивает вовремя подбежавший наконец к ним Алекс. Врач вкалывает куда попало мужчине успокоительное. Вроде в руку. Затем второе, в плечо. Не разбирает дозу, просто давит на поршень до конца. И напоследок третий флакон он опустошает прямо в напряженные мышцы спины. Успевает вытащить надломавшуйся иглу, прежде чем Ник падает на землю со всеми приклеевшимися к нему людьми. Как срубленное дерево, поднимая в воздух пыль. Прямо за пару сантиметров до застывшей на месте Кейт. Рейчел Кинг наблюдает за всем этим с широко раскрытым ртом и засошхими, от долго неморгания, глазами. Все еще стоя там же — на крыльце. После тяжелого падения, еще пару секунд не двигается. Пока одна из папок не выскальзывает на дощатый пол. Девушка приходит в себя. Вспоминает где она и что творится. Понимает, что ситуация куда сложнее, чем она думала. Чем они все думали. Схватив с пола упавшую папку, она разворачивается и возвращается в дом. Идет быстрее ветра обратно в гостиную. Хвалит Бога, судьбу, или хоть чёрта за то, что огонь в камине еще горит. Кидает на обугленные деревяшки папки и скомканную ранее бумагу, не думает. Не сортирует, не читает, не вспоминает. Все должно исчезнуть. Все — пока еще не поздно. Пока в голове все еще пульсирует два слова. «Уинтерфолд. АЕГИС» Огонь охотно берет свое. Чернила шипят, пузырятся и тают, превращаясь в чёрный пепел. Рейчел глядя, как пламя пожирает годы архивов, шепчет себе под нос клятву: по возвращении на базу дойти до серверов, до библиотек, до тех, кто знал. И все стереть. Сжечь. Уничтожить. В голове уже разрабывает план, к кому нужно будет сходить и забашлять за молчание. Как вдруг последней папкой в ее руках оказывается папка Энтони. Все восемь лет проносятся перед манящим листом с информацией как один миг. Восемь гребаных лет она жила с этим. Остался всего один шаг — открыть, прочитать и узнать наконец правду. Перестать убеждать себя в ее существовании. Удоствовериться наконец в том, что она не виновата. Что не она разрушила жизни. Что монстром был кто-то другой. Рейчел Кинг очень хотелось, чтобы злодеем в этой истории перестала быть она и оказался тот же Энтони. Как бы ей не было его внутри себя жаль. И эта жалость, или что-то еще, все там же, внутри, подсказывает: а может, и Энтони не был злодеем? Дэйв Фишер? Кто-то еще? Чак Бернштайн? Кто-то повыше? Как это всегда и бывает. Рейчел, а точнее вечной «Альфа-суке» прекрасно знакомо это чувство. Когда на тебя нацепляют маску и заставляют играть плохую. Потому что кто-то должен эту роль играть. Пришедший первым в дом Энтони не добавляет ей уверенности: какое стоит принять решение? Он стоит в дверях и смотрит на единственную папку в ее руках, обо всем догадываясь. Все понимая. Буквально протягивая ей в руке эту злосчастную маску, вечно окрашенную кровью и смердящей гнилью. Комната замирает. По стенам тянется почти осязаемая тишина, нарушаемая только потрескиванием в камине и капаньем воды из крана, который наспех закрыла Джулия. Мужчина видит в тускло освещенном лице Рейчел надежду и страх одновременно. Первое побеждает. Она не будет палачом. Рейчел Кинг сжигает последнюю папку. А за ним — эту невидимую маску злодея в истории аварии 27 мая 2000 года.