Восход Черасте

Гермиона

      Страх пропитал мое тело до самых глубин, я боялась даже посмотреть в глаза своему будущему мужу, заговорить с ним. Если сейчас я себя чувствовала ужасно, так, будто все тело пронзила лихорадка, а ноги подкашивались из-за отсутствия каких-либо сил, то что будет на свадьбе и после, во время нашей брачной ночи?       Одно радовало — традиция показывать кровавые простыни после первой брачной ночи канула в небытие вместе с остатками старой мафии. Это было унизительно для каждой женщины, неважно, кем она была — дочерью самого босса или сестрой капитана, — испытывать невозможность сбежать от чужих глаз, что придирчиво разглядывают следы крови, выискивают доказательства девственной чистоты, отданной мужу.       Я не хотела ни слышать холодного голоса, навевающего страх, ни видеть глаз, через которые на меня смотрел, казалось, сам дьявол. Не хотела слышать даже своего имени из уст Тома Реддла.       Босс впервые приехал в наш дом, потому что захотел просто посмотреть на меня, оценить, будто я какой-то товар или шлюха из борделя, которая подчиняется ему. Реддл хотел удостовериться в словах его подчиненных — что внучка одного из традиционалистов мафии все еще никому не была обещана в ее шестнадцать лет. Пожелал своими глазами увидеть «куклу», которую ему подсовывают в кровать.       Я боялась поднимать глаза на него, однако тычок со стороны матери, что улыбалась во все тридцать два зуба своей фальшивой и услужливой улыбкой, заставил меня ожить. Почему именно мне выпала доля иметь такую отвратительную мать, что практически продавала своего единственного ребенка в лапы чудовища, творившего неведомые вещи? Хотя, в синдикате и не было хороших людей. Но неужели ей, как матери, не было ни капельки интересно, будет ли Реддл жесток и ко мне тоже?       На секунду я ожила, чтобы потом снова умереть от того, что увидела в глазах Тома Реддла — смерть. Мне хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять — счастья в этом браке не будет.

Том

      Гермиона смотрела в пол, явно напуганная всей ситуацией, что творилась вокруг. Не хочу, чтобы она смотрела вниз. Не хотелось ни видеть страха в ее глазах, ни замечать дрожь ее тела и мурашки от моего голоса. Придется научить ее держать голову выше.       Я подошел к ней поближе, но та сделала маленький шаг назад. Так делали все; брат однажды сказал, что это моя якобы аура всех так отталкивает. Придурок.       — Тебе нечего бояться, Гермиона. Я не обижу тебя, — я постарался произнести это как можно спокойнее.       Когда Гермиона наконец осмелилась встретиться с ним взглядом, стало понятно, что доверие своему боссу перевесило страх, позволив ей свободно, с надеждой поднять голову. Ее глазами на меня смотрело мое будущее. Непередаваемые чувства того, что я делаю что-то правильное.       — Умница. Теперь ты всегда будешь такой, с этим огоньком в глазах. Ты моя будущая жена, босса «Volo della morte», и ты будешь смотреть на других сверху вниз.