Полетаем...

На следующий день мы снова были в дороге. До Барнаула было не так далеко, к вечеру мы уже должны были быть на месте. В автобусе ко мне подсел Саша и мы до самого прибытия в гостиницу болтали обо всём на свете. Он рассказывал о своих любимых группах и альбомах, спрашивал будут ли какие-нибудь культовые альбомы в будущем, интересовался какая музыка будет играть и понадобится ли ещё синтезатор или всё будет заменять компьютер. За время, что я была с ребятами, меньше всего я общалась с Вадимом, почему-то мне показалось, что он недолюбливал меня. Возможно, ему просто не нравилось, что возникла я, практически из ниоткуда и непонятно зачем. Возможно, что и своё спасение мной он просто объяснил стечением обстоятельств. Вечером мы снова собрались в номере Вадима и Глеба чтобы отдохнуть, но Андрей с Сашей и ещё несколько человек захотели сходить в какой-то местный бар. Неприятное чувство снова начало расти во мне, по мере того, как парни рассказывали, что хотят немного перевести дух перед завтрашним днём. Что-то было не так. Опять. Голоса внутри не было, но была какая-то… паника. Нельзя было их отпускать. Я позвала Андрея с Сашей в коридор, чтобы не говорить в номере при всех. Они немного удивились, но выслушали меня. — Идти нельзя. Что-то не так, я чувствую. Не знаю, что именно, но лучше остаться здесь. Парни переглянулись. — Что делать будем? — Андрей немного взволнованно посмотрел на Сашу. — Я ей верю. — И я. Останемся? Может и там полоток обвалится. — Или машина влетит прямо в бар. Они засмеялись и сказали, что никуда не пойдут и остальных тоже уговорят остаться. У меня немного отлегло. Вроде бы особо уговаривать их не приходилось, но каждый раз после этого предчувствия какой-то беды у меня словно пропадали силы. И в этот раз вдруг я почувствовала такую усталость, что идти обратно в номер к остальным не было никакого желания. оставалось надеяться, что они и правда никуда не пойдут. Прошёл примерно час, как я отдыхала у себя, постепенно становилось лучше. Я листала какой-то журнал, который лежал на тумбочке, как в дверь постучались. На пороге стоял Глеб. — Я потерял тебя, — сказал он и вошёл ко мне. От Глеба пахло сигаретами и алкоголем. Медленно подойдя к окну он облокотился на подоконник и улыбаясь, смотрел на меня. — Я просто немного устала, — сказала я, присев на край кровати. — Андрей с Сашей не ушли в бар, случайно? — Нет, они сидят у нас. Молодцы, парни. — Ну, а ты почему не с ними? — Захотелось увидеть тебя. При мягком свете ночника, Глеб казался таким притягательным. Зачем он пришёл? Я бы обманывала себя, если бы сказала, что я ничего не хотела. Да, я хотела поцеловать его, я хотела с ним переспать, я хотела быть с ним. И вот, стоя здесь, в нескольких метрах от меня, он искушал. — Ну, если всё в порядке, то я пойду, — он привстал и одёрнул свою длинную толстовку. Я кивнула. Неужели он уйдёт просто так? Может, надо остановить его? Чёрт! Глеб медленно пошёл и у самой двери остановился, повернувшись ко мне. — Если хочешь, я останусь, — сказал он тихо. — А ты хочешь остаться? Мы больше не улыбались. Казалось, что мы больше не играли, а понимали, что всё серьёзно. Если он останется, то назад пути просто не будет. И да, я хотела этого. — Хочу, — ответил он твёрдо. — И я хочу. Он также неторопливо отошёл от двери и подсел ко мне рядом на кровать. Его безумные глаза сводили с ума и мы оба знали, что сейчас будет. Глеб наклонился ко мне и уткнулся своим носом в мой. Я закрыла глаза, а по коже побежали мурашки. — Я так хочу тебя, — прошептал он, — весь день только и думал, что о тебе, — и коснулся моих губ. Мысли обо всём на свете сразу вылетели из моей головы. Мы так нежно и так долго целовались, что я даже не помню, как начали раздевать друг друга. Глеб был очень нежен со мной, двигался неторопливо, будто хотел растянуть секс, как можно на дольше, но мы были так возбуждены, что кончили очень быстро. Отдышавшись, мы лежали рядом, держась за руки. — Странно, но сейчас у меня строчка из песни крутится в голове, — тихо сказал Глеб, — мы эту песню не выпустили ещё, правда. — Какая строчка? — поинтересовалась я. — Полетаем, полетаем, прилунимся и во сне, — начал он. — Погуляем, погуляем, погуляем по луне, — продолжила я. — Выпустим её всё-таки? — В следующем альбоме. Хоть и было темно, я чувствовала, что Глеб улыбается. — Я бы сейчас улетел с тобой, моё Чудо, куда-нибудь далеко-далеко. В какие-нибудь сказочные леса или какое-нибудь волшебное место, где мы бы сидели на кронах высоких деревьев и любовались звёздами и небом. — И мы бы больше не вернулись сюда. — Никогда. Мы разговаривали о всяких невозможных вещах, которые для нас казались реальными. Улететь вместе, жить глубоко в горах, вечерами пить чай из звёздной пыли и плакать дождями. Такие разговоры были возможны только с Глебом. Около трёх часов ночи он встал и начал одеваться. — Мне надо идти. Прости, что это выглядит так некрасиво, но я не хочу, чтобы Вадим поднял тут суматоху, если потеряет меня. Хотя, возможно, он уже пьяный спит и видит десятый сон. Я понимающе улыбнулась. Конечно, не очень хочется выдавать себя. Нас. — С тобой я настоящий, — сказал он на прощание целуя меня в губы, — не надо притворяться никем другим. — Зачем же ты притворяешься? — я убрала прядь с его лица, глядя на его сонные, но такие счастливые глаза. — Так проще для всех. И так проще жить. Глеб ушёл, а я ещё долго лежала и смотрела в потолок. Ну вот и всё. Я перешла черту. Что теперь будет? Интересно, Серый человек знает об этом? А может, так должно быть? Вроде бы никакого страха внутри нет, только страх, что это всё скоро закончиться. Кристалл! Поискав его в рюкзаке и включив ночник, я сначала подумала, что мне показалось. Но постепенно глаза привыкли и я увидела это абсолютно точно. Он понемногу начал зеленеть.