Полетаем...

Рано утром Глеб буквально влетел в мой номер. Он был таким испуганным, что я перепугалась сама. — Я так испугался, — повторял он, крепко обнимая меня, — я так испугался… — Чего ты испугался, что случилось? — гладила я его по голове, не зная, что и подумать. — Я проснулся и мне показалось, что ты исчезла. — Я никуда не делась, всё хорошо, всё хорошо, — успокаивала я его, а сама думала, что однажды так и будет. Возможно, я тоже лягу спать, а проснусь уже в будущем. Я исчезну. Он мягко целовал мои губы, поглаживая мою обнажённую кожу под футболкой, а потом я стянула с него свитер и начала покрывать его тело бесконечными поцелуями. Мы долго занимались любовью, стараясь насладиться друг другом, как можно дольше и он был невероятно нежен. А когда мы оба лежали на влажных простынях, то Глеб неожиданно спросил: — А сколько тебе лет? — Сейчас я старше тебя на несколько лет. Но настоящая я, в 97 году ещё ребёнок. — А в будущем я уже буду тебя страше. — Да. Ещё в будущем у тебя будет несколько жён. И будут тёмные времена, чертовски тёмные и тяжёлые. Подумать страшно, сколько впереди тебя ждёт, Глеб. Так хочется предостеречь тебя от этого всего, но я не могу. И вместо этого просто спрашиваю первое, что приходит в голову: — Ты любишь свою жену? Отличный вопрос после секса. Удивляюсь себе. Глеб вздыхает, обдумывая вопрос. Конечно, ему не очень нравится это. — Что тебе сказать. Не буду обманывать, да, я люблю её. Она хороший человек и мать моего сына. Его я тоже очень люблю. Просто… Эта любовь земная, какая-то. А ты… Не знаю. Ты что-то такое, что за пределами моего разума. И не из-за того, что ты из будущего. Просто ты какая-то… Я даже не знаю тебя толком и в тоже время, мне кажется, что я знаю тебя давно. Если бы мне предложили всё бросить и отправиться с тобой в волшебную страну или просто куда-нибудь уплыть на корабле в далёкие острова, я бы согласился не раздумывая. Ты… ты просто… ты как моя муза. Ожившая муза. Муза. Потом Глеб часто называл меня так. Моя Муза. Моё Чудо. Интересно, называл ли он потом так своих будущих женщин. Я не знаю. Через несколько часов мы узнали, что в баре, в который собирались ребята прошлым вечером, была перестрелка и несколько человек серьёзно пострадало. Все говорили, что им повезло, но Андрей с Сашей знали, что это я их спасла и поблагодарили меня. В глубине души я понимала, что моя миссия, похоже закончена, но продолжала себе твердить, что ещё не всё, моя помощь ещё нужна. Только потом, уже в своём будущем я поняла, что помогала, пусть и морально, но всё-таки это была искренняя помощь. Глеб приходил ко мне каждую ночь, иногда ложился мне на колени и просил спеть какие-нибудь песни из будущего, которых пока не существует и я пела. Пела Земфиру, пела Спинов, пела Мумий Тролля… Он засыпал. Я же долго смотрела на него, пытаясь запомнить каждую черту его лица. Иногда мы были не осторожными и однажды, после концерта, он увёл меня за тёмный угос кулисы и поцеловал. — Не могу ждать вечера, — оправдался он. Кажется, никто и не догадывался, что между нами что-то есть. Кроме, разве что, Вадима. Он всегда смотрел на меня настроженно, но ничего не говорил и не спрашивал. Хотя, может, спрашивал у Глеба. А кристалл зеленел и зеленел. Я понимала, что пробуду здесь максимум ещё несколько дней и начала готовить Глеба. Для него это была болезненная тема и он всегда закрывал лицо руками. — Не могу представить. Я не могу представить, как ты уйдёшь, — говорил он. Я и сама не могла это представить. Самый большой страх был связан с тем, что я не успею попрощаться с ребятами. Что Серый человек появится в тот момент, когда их не будет рядом. Когда Глеба не будет рядом. * * * Это случилось в Красноярске. Все как раз вернулись в гостиницу после концерта, уставшие и довольные. Так получилось, что в номере осталась только группа и я, а остальные вышли. Дверь туалета открылась и вошёл Серый человек. Его появление словно оглушило меня. — Пора. Он сказал только это. Пора. Ребята занервничали. По их взволнованным лицам было понятно, что они не ожидали, что я вот так уйду. Скорее всего, они просто забыли, что я должна уйти. Забыли все, кроме Глеба. Я сходила в номер за своими вещами, даже не помня, как собирала я, так как всё делала машинально. Вернувшись к ребятам, я поняла, что лучше не плакать сейчас, а держаться. Я должна держаться. — Я была так рада побывать с вами рядом… Андрей и Саша улыбались, но это были грустные улыбки. Саша… Как мне хотелось сказать ему, чтобы он следил за здоровьем. Андрей. Потом ты останешься один между двух братьев. Братьев, которые потом перессорятся друг с другом. Так хотелось защитить их от этого всего. — Берегите себя. Старайтесь прислушиваться друг к другу и не ругаться. Они молча кивали. Глеб стоял с опущенной головой. — Андрей, обязательно посмотри тот фильм про барабанщика. Саша, скоро выйдет крутой альбом Radioahead, — я попыталась немного скрасить свои мрачные мысли о будущем, — Вадим, а ты береги брата. Глеб, береги Вадима. Вы станете культовой группой. Очень вас люблю. Я обняла каждого. Глеб, казалось, не верил и я почти не видела его лица, но чувствовала, как тяжело ему было. Когда я обнимала его, он едва слышно шепнул мне: — Прилетай ко мне во сне… — Пора, — снова сказал Серый человек. Ещё раз, махнув рукой, я подошла к двери. Хотелось остаться здесь ещё на минутку, остаться в этом 97 году, где была музыка агаты, где была я и был Глеб. Оглянувшись в последний раз, я улыбнулась. Теперь Глеб поднял своё лицо и я увидела его влажные глаза. Он не сказал ни слова. Так я видела его в последний раз в 97 году. Дверь закрылась. * * * Вадим нашёл своего брата в номере одного. Он лежал рядом с ванной, пьяный в стельку и, кажется, рыдающий. — Глеб, Глеб! — Вадим испугался. Видеть бухого в хлам братца было не ново, но чтобы вот так выть? — Да что с тобой? — он пытался приподнять его. Глеб и правда ревел. Его спунаные волосы были мокрыми, прилипали к лицу, глаза были закрыты, но из них ручьём лились слёзы. Неужели, что-то случилось с жёной? Или сыном? С мамой? — Глеб, да что такое, говори же! — Вадим начал раздражаться. — Чууууууудоооо… — завыл в ответ Глеб, — моё Чуууууудооооо… «Так и знал», — подумал Вадим. — Она ушла, как я теперь без неё? Как мне дальше жить, Вадик, а? Приехали. — Ты спал с ней? — спросил строго Вадим. Брат молчал. — Ты спал с ней, я спрашиваю? Глеб утвердительно кивнул и закрыл лицо руками. Вадим недовольно вздохнул. Ему казалось, что между ними что-то было, но зацепок не было, да и не искал он их. Он успокаивал себя тем, что ему это мерещится, а Глеб просто увиливает за очередной девушкой. Но тут было что-то другое. Глеб не из-за кого ещё не рыдал. — Наверное, это было ещё не раз у вас? — он и сам не понимал, зачем задаёт такие вопросы. Чтобы пристыдыть брата, который изменял жене? Глеб снова кивнул и затих. — Вадик, может её не было? Я выдумал всё? Но ведь нет? Она же была? Была? Вадим опять тяжело вздохнул. — Была. И Глеб снова заплакал. * * * И вот он, тёмный, пропитанный пылью, длинный коридор. Как тяжело было идти. Идти в будущее. — Я покажу тебе кое-что, — сказал Серый человек и пошёл чуть быстрее. Отворив одну из дверей он дал знак входить. Это была полутёмная комната, с небольшим окошком, похожая на какую-то подсобку. Я слышала голос Глеба. Он пел. — Мы сейчас на их концерте в 2001 году, — сказал Серый человек. Я подошла к окну и увидела огромный зал, где были тысячи фанатов. Большая сцена. Глеб поёт песню «На дне». Когда бы нас ни встретила любовь Я буду знать на что она похожа, Она во всем похожа на тебя, Она уже с рождения моя. Она меня полюбит, как и ты, Она сама взойдет ко мне на ложе, Возьму ее и в море утоплю За то, что я тебя еще люблю! — Эта песня о тебе, — сказал Серый человек позади меня, — Он мучился много лет, ждал тебя, хотя понимал, что ты не придёшь. Я вспомнила слова Глеба о том, что всё его песни будто бы написаны обо мне. Неужели все остальные песни он писал обо мне, отом, как ему было тяжело? — Он сильно страдал? — спросила я, вытирая слёзы, которые лились и лились из моих глаз. — Я совру, если скажу, что нет. Я закрыла глаза. Фанаты в зале орали, как сумасшедшие. Мой Глеб. Мой бедный Глеб. — Они все по разному пережили твой уход. Вспоминали только хорошее. Но со временем им стало казаться, что возможно они выдумали тебя и это был просто мираж. — А он? — я смотрела, как Глеб на сцене закурил и подошёл к микрофону. — Сейчас он постепенно уходит в темноту. То возвращается, то уходит. Ты же знаешь, что с ним будет. Знаю. Наркотики, алкоголь. — Ты понимаешь, что не можешь с ним быть. — продолжил он. Я не могу оторваться от сцены. Мой любимый человек поёт «Как на войне». — Я могу встретиться с ними в будущем? Я же могу найти их? — спрашиваю я с надеждой. — Можешь. Но только зачем? Серый человек уводит меня обратно в коридор. Идти невероятно тяжело и он придерживает меня за плечо. Как мы оказываемся в моей комнате я помню смутно. Он говорит, что какое-то время я буду плохо себя чувствовать так как путешествие во времени отнимает много сил и энергии, но станет лучше через пару дней. Я падаю на свою кровать и засыпаю. * * * Не знаю сколько точно я проспала, но очнувшись, я скорее побежала в ванну. Сотни раз я открывала и закрывала грёбанную дверь, но за ней так или иначе оказывалась только ванна и больше ничего. Я ревела, кричала, умоляла Серого человека вернуться, но в ответ мне была только тишина. Кажется, у меня поднималась температура и я снова ушла в кровать. Найти. Я должна была найти его. * * * Трезво мыслись я начала спустя неделю. Первое, что я следала, так это прочитала историю группы после 97 года. Разрыв между братьями, уход Андрея, концерты по отдельности. И новая жена Глеба. Новая красивая жена. Примерно такого же возраста, как и я. Пришлось ехать в другой город, чтобы попасть на встречу перед концертом, где он с группой раздавал автографы. Отстояв длинную очередь, я приближалась к столу, где сидел Глеб. Как же он изменился… Взгляд стал совсем пустым. Казалось, ему осточертело всё, он иногда небрежно подписывал очередной плакат и старался не смотреть по сторонам. Наконец, подошла моя очередь. Я положила перед ним флаер. — Можно подписать для Чуда? — спросила я, в надежде, что он сейчас всё поймёт, но Глеб даже не поднял глаз. Он быстро написал, что я просила и расписался, протянув мне бумажку. — Знал я одно Чудо раньше, — сказал он лениво. — А сейчас? Он посмотрел куда-то в сторону. — Этого Чуда больше нет. И тут он взглянул на меня. Я думала, что сейчас Глеб изменится в лице, вспомнит меня, возьмёт за руку… Он и правда задумался на какое-то мгновение, но потом усмехнувшись, произнёс: — Нет, ты не можешь быть ей. Она ушла… — Туда, где сейчас пьёт чай из звёздной пыли и плачет дождями, — продолжила я. Глеб прищурился, будто пытался отыскать в своей памяти что-то. Какую-то нить. Какой-то недостающий элемент, но не получалось. — Проходите, проходите, — торопили сзади меня и я, улыбнувшись на прощание Глебу, пошла прочь. За все эти годы он убедил себя, что я плод его воображения, либо фантазия. Возможно, я и была когда-то, но лучше было закопать меня глубоко в своей памяти и не доставать больше никогда, чтобы не было больно. Он сделал всё правильно. * * * Примерно через неделю мне удалось поймать Вадима на одном из фестивалей, где он выступал. Я подошла к нему, надеясь, что хотя бы он узнает меня. Вежливый Вадим спросил, где расписаться. Не узнал. — Вадим, это я. Чудо. Он застыл. Улыбка постепенно исчезла с его лица. — Это ты. Это правда ты, — произнёс он удивлённо. Я кивнула. Хотя бы он вспомнил. — Вот это да! — хохотнул он и похоже, обрадовался, — Сколько лет прошло? Подумать не мог, что увижу тебя снова. Ты же… ты совсем не изменилась. — Прошло 25 лет, — сказала я, немного грустно, — я вернулась из 97 года месяц назад, Вадим. Для меня всё было месяц назад. Он потёр лоб, всё ещё немного удивлённо. — Вот так встреча, — он улыбался, не веря своим глазам. — Как ты сама? — Нормально. Видела Глеба. Он немного помрачнел. — Узнал тебя? Я помотала головой и Вадим похлопал меня по плечу. Мне хотелось расплакаться и упасть ему на плечо, но я понимала, что не имею права расклеиваться. Только не сейчас. Ты держалась тогда, 25 лет назад, держись и сейчас. — Ты всё знала тогда? Что с нами будет? — Знала. Но не могла говорить об этом. Он вздохнул. — Тяжело ему было, — сказал Вадим, — Но ты не думай, что он только из-за тебя такой стал. Конечно, вся эта ситуация повлияла на него, но он ещё сам такой… Непростой. Я кивала, понимая, что на глазах стоят слёзы. Знать, что ты стала причиной бед и несчастий любимого человека — такое сложно просто так принять. — Ты общался с его женой? — спросила я, уже не скрывая слёз. — Общался, конечно. — Она… хорошая? — Очень милая, — Вадим понимающе посмотрел на мои слёзы, — Чудо, не делай себе больно, не надо. Это было давно. Для вас всех это было давно. И меня как-будто закопали. Я чувствовала, как мне не хватает воздуха. Попрощавшись, я отправилась туда, где я точно могла забыться. Как это всегда делал Глеб. Пошла в бар. * * * Глеб лежал на кровати в гостинице очередного города. Кажется Краснодар. Или Красноярск. Рядом стоял стакан и звук шипящей таблетки разрезал тишину. Как же он устал от всего этого. Но надо играть дальше. Шоу должно продолжаться. К звуку таблетки добавился звук вибрирующего телефона. Протянув руку и открыв глаза, он даже не поверил. Вадим. Говорить с ним совсем не хотелось, но вдруг это были какие-то новости о маме. — Привет, Вадик, — ответил он бодро настолько, насколько мог. На том конце провода Вадим был весёлый. Небось и голова у него не болит. — Глеб, привет. Как твои дела? Как здоровье? Дежурные вопросы. Дела нормально. Здоровье пойдёт. Оказалось, с мамой всё нормально. Значит, ещё несколько месяцев брат больше не позвонит. — Да, чуть не забыл, — Вадим будто хотел сообщить важную новость, — Я на днях видел Чудо. Помнишь её? Из 97 года. Она совсем не изменилась. Говорит, что видела тебя. Внутри Глеба будто бы треснул лёд. То, что он так глубоко закопал в себе, внезапно вырвалось наружу. Чудо. Эта девушка, которая заставила его почувствовать, что он живой. Что не просто ходящая рок-звезда, а настоящий. С ней он был настоящим. — Ммм, — промычал в ответ Глеб. — Ну ладно, бывай, — ответил Вадим и Глеб, даже не прощаясь, нажал на «Закончить вызов». Он вспомнил, как одна девушка сказала ему, что надо подписать флаер для Чуда. Это была она… А ведь он почти не помнит её лица, он стёр его из памяти. Она нашла его. И он даже не узнал её. Перед глазами сразу возникли сцены их ночей, её руки, которые поглаживали его голову, когда он лежал рядом, а потом этот ад, когда ему приходилось петь песни на концертах со слезами на глазах, потому что он думал, что она услышит его. И пить, пить, пить… И она вернулась. Вот только, кто сейчас такой Глеб Самойлов. Он даже не узнал её. И Глеб, отвернувшись в подушку, зарыдал. Как 25 лет назад.