пятнадцатый автобус.

акума раньше думал, что самые первые отношения – это когда по-настоящему, когда всё просто, то, что правда нужно человеку, потому что первые отношения – это самые искренние. так, по крайней мере, всегда показывали в сериалах. красивая выглаженная картинка о том, как влюблённые справляются со всем вместе, и их, кажется, вообще ничто и никогда рассорить не сможет. остальное, как он решил, – бездушный подбор партнёра по каким-то определённым критериям. он неопытный, но курсед тоже. они разберутся на изи и будут самые счастливые в этом тухлом городе. оказалось, что всё немного сложнее. – а мы когда-нибудь вообще поцелуемся нормально? – вздыхает курсед, переводя взгляд с баскетбольного кольца на акуму. с недавних пор кир начал приглашать его на свои тренировки после уроков, но, в итоге, не демонстрирует скиллы и не влюбляет выглядывающим при прыжках из-под футболки телом, как и планировал, а болтает, сидя на скамейке. акума не против. это ему нравится даже больше. – да. – когда? меня от твоего «да» тошнит уже, я хочу близости. мы встречаемся вообще или как? – мне тебя сейчас засосать? – шипит акума, кивая в сторону команды курседа и физрука. – нет. ну... – тот сводит брови к переносице и продолжает как-то капризно. – да блять, ну ты вот сказал, что тебе время нужно, но я же не думал, что так много. сколько ещё ты морозиться будешь? или ты со мной не хочешь ничего? – ты совсем дебил? – обиженно тянет акума, и курсед затыкается, пожимая плечами. просто они решили тот вечер не брать в учёт. просто осознанные первые поцелуй, секс и свидание для них будут первые. вообще-то, прошло всего недели две или чуть больше. всё это время они старались быть вместе, много говорили, и, ну правда, акума реально сильно привязался. точно понял, что влюбился. он новых сообщений ждёт с открытым телеграмом, а с каждой тупой курседовской шутки его неподдельно пробивает. в целом-то ему в курседе нравится всё. кроме надоедливости с этими его поцелуями и касаниями. хотя акума обещал, что сразу скажет, когда будет готов стать ближе, чем есть, он этого не сделал. возможно, слишком дорожит их сложившейся атмосферой и боится перемен. даже при том, что перемены в его пользу. – у тебя квартира свободна сегодня? – не знаю. – ладно. редкая безынициативность (или глупость) курседа, когда он не понимает, чего от него хотят, тоже слегка раздражает. – а что? – ну не на улице же нам целоваться. – ты хочешь начать целоваться? – курсед брови вскидывает и нелепо улыбается. акума на него шикает, поэтому кир продолжает чуть тише. – реально? передумал меня бросать? серёжа закатывает глаза. – я не собирался бросать, – он всегда знает, чего курсед добивается такими фразами – признаний. просто потому что боится не удержать и потерять. акума это принимает и абсолютно всегда подыгрывает. – квартира-то свободна? – да, наверное... ща, щас освобожу, подожди, – за телефон хватается и пишет кому-то. брату, наверное. акума улыбается в ладонь и отводит взгляд на игру. дома у курседа действительно никого не оказывается. отец с матерью и так, обычно, допоздна работают, а с братом он, видимо, договорился. эта договорённость всегда работала, когда нужно было привести акуму и просто побыть с ним вместе. работала даже в день их знакомства. но сейчас, судя по внутренним ощущениям, какой-то особенный случай. они садятся на кровать друг напротив друга и боятся двигаться. акума не знает, куда деть руки. курсед заламывает пальцы. он был инициатором почти всего, что между ними двумя происходило, но сейчас давить не хочет. хочет, чтобы акума сделал первый шаг. у него это получается более аккуратно и так, как нравится обоим. – обними как тогда. – хорошо. курсед двигается ближе, выпрямляет спину и закидывает руки на чужие плечи, легко надавливает на шею, просто давая слабый толчок к действию. помогает это не особенно – акума выдыхает тихо, хмурится и снова, уже тише, разговаривает: – только я не умею целоваться. – я знаю. – если тебе не понравится и ты будешь меня хуесосить, я тебе... – мамой клянусь, что не буду. акума закатывает глаза. а потом кусает губы, смотря на чужие, такие же искусанные и яркие. щёки горят. курсед кажется слишком спокойным, от этого в разы страшнее налажать. он же ждёт. страшно налажать, потому не сразу замечает, что у него неритмично вздымается грудь и ему сложно не занимать чем-то руки – он расчёсывает волосы акумы пальцами, пропускает прядями через них. дышать становится немного легче, когда курсед накрывает затылок ладонью. сначала берётся за щёки руками – у кира они тоже горячие. потом коротко и почти невесомо чмокает в губы. это, на каком-то уровне чувств, кажется достаточным, потому что акуме хочется сгореть от блеснувших янтарных глаз напротив, но также точно хочется ещё. это не как тогда. это совсем по-другому. не так мокро, не так неосторожно. сейчас их поцелуй и правда первый, если не действительно, то эмоционально точно. сейчас ему придаётся больше значения, пусть это и может казаться глупым. акума прижимается ближе, жмурится и тяжело выдыхает в чужие губы, пока курсед притягивает его за шею и полностью перенимает инициативу на себя. акума не против. он руками зарывается в чёрно-красные волосы, несильно оттягивает назад. ладони, длинные пальцы скользят от шеи до груди и ниже, к животу, тянут за ткань лонгслива к себе, сокращая расстояние между телами до минимального. курсед на секунду отстраняется, облизывает губы и расфокусированным взглядом смотрит в глаза. зрачки большие, но в этот раз парни не принимали совсем ничего. сплитовый снова наклоняется к поцелую и запускает руку под лонг – акуму пробивает волной мурашек, но нет, он всё ещё не против. всё снова случится очень быстро. или не случится. за приоткрытой дверью курседовской комнаты слышится хлопок входной двери, громкое «эй», и акума рассекает расстояние между лицами, зажимая ладонью чужой рот. – ну блять, – в руку невнятно стонет курсед. акума хмурится, поспешно отодвигаясь к стене. – ты сказал, что квартира свободна! – шепчет, почти шипит, указывая пальцем на дверь. – да, ну не на весь же день! я просто думал, что он задержится на подольше, – курсед берёт акуму за запястье и отстраняет его от своего лица. – боже, ты такой конченый. – алло, ты с серёгой? – обращает на себя внимание разувающийся в коридоре шизо, а после заглядывает в комнату. красные лица, припухшие губы, блестящие глаза и максимально неприкрытое раздражение акумы пробивают на смешок. – вы чё, сосётесь? – нет. курсед усмехается и толкает акуму в бок, потому что это «нет» звучит смешно и не слишком убедительно. хорошо только то, что шизо не слишком интересно, что происходит – он уходит к себе. а акума снова убеждается, что был не прав и в его первых отношениях, всё-таки, опозорится сам перед собой чуть больше, чем планировал.