И все равно итог один

Почувствуй мою любовь.

      Крепкая хватка держала Союза за горло, вжимая в холодную бетонную стену. Но даже так, будучи находясь в таком положении, смысла сдаваться нет. Он почти победил фашиста, почти покорил Берлин и искоренил весь обитель зла. Подождать еще немного. Они почти тут.       — Ты не уйдешь отсюда живым, Совок. Слышишь? Не уйдешь!!!, — Кричал нанося сильный удар в живот коленом. Согнувшись пополам, он принялся корячиться от боли, пока второй отходил куда то. Не успев и опомниться, белая рука схватила израненную руку своей любви и вжал стену. Придержав ее, гвоздь оказался посреди ладони и вдруг он замахнулся молотком. Зрачок уменьшился, завпечатляя минутный страх и удар приходится четко по гвоздю, делая сквозное отверстие впиваясь прямиком в бетонную стену. Слышится крик, суставы, а может и кости ладони были повреждены и рука вряд ли после восстановления будет такой же подвижной. Слезы полились градом не уступая количеством и частотой падение крупных капель крови. Отойдя от проделанной работы, Фриц посмотрел на реакцию друга, вторая рука которого схватила ту и попыталась вытащить гвоздь. Но гвоздь крепко держался за стену и все было безуспешно. Два шага и вот он стоит вплотную к своей жертве. Грубо схватив мужчину за подбородок, вовлек в протяжный требовательный поцелуй и как бы Союз не пытался сопротивляться, попытки были тщетный, пока удар ногой не пришёлся по фюреру, заставив его отпрянуть от него. Зарычав от ярости, он схватил того за волосы и потянул его в сторону, что бы раненая рука чувствовала смешение костей от гвоздя. Завопив от боли, он услышал чужой голос.       — Не будешь препятствовать, буду ласковее. Понял меня, сталинская псина?, — Союз помнил, что молчать нельзя, но соглашаться он был не намерен. Это унижение, а он был гордым.       — Пошел ты, уебище фашистское!, — Это послужило спусковым крючком и рука фашиста сжалась в кулак, с размаху влетая в скулу, где уже и так красовался кровавый отпечаток такого же прямого попадания. Разбивая скулу еще сильнее, Советский едва смог устоять на ногах. Схватив прикованную руку к холодному бетону, что отнимал у того последнее тепло и жизнь, резко потянул на себя вырывая из оковы, разрывая суставы и все, что смог подхватить гвоздь во время вылетания из живой плоти коммуниста. Кровь пробежала по стене уже в который раз, пока тело страдало от боли, а русский надрывал свое горло, исчерпывая нескончаемые запасы влаги из голубого глаза. Подходя к раненному товарищу, что еще 5 лет назад готов был делить с ним Польшу, сейчас будет ломать те самые два качества, превращая в куклу для спектакля. Пнув того в живот, послышалось сдавленное кряхтение, а потом и вовсе из уголка рта потекла кровь от приступа мучительного кашля. Слеза сделала пол еще более серым, темным и влажным. Вся эта картина забавляла. Третий улыбался, он чувствовал свое, пусть и не полное, но как никак – удовлетворение.       — Нравится!? Скажи, тебе ведь нравится! Сколько лет я ждал этого, сколько представлял, как ты будешь валяться тут весь в крови! Боги услышали меня. Они за верующих, а не жалких атеистов, вроде тебя. Ты будешь гнить тут, Союз., — Нож появился из не откуда и тяжелое тело сел сверху на живот СССР.       — Ты тоже сдохнешь, Рейх. Твое тысячелетние правления прервется на жалком 12-м году твоей нелепой жизни. Ты ошибка человечества! — Подобные слова напомнили еще тогда, когда его звали так. Ужасной ошибкой людей, природы и всего мира. Как же он настрадался от своего ужасного детства. Всюду обязанности, везде и всем должен и отвечает за ошибки тех, кто ему просто по крови. Абсурд! Рубашка была разорвала и мигом летела в сторону, открывая вид на обнаженную грудь коммуниста.       — Будто ты у нас долгожитель, Совок. Умрешь, но умрешь с моей меткой! Я втопчу твою гордость в дерьмо, это я тебе обещаю! Ровно так же, как ты сделай это с моими чувствами!, — Не дав тому и слова сказать, нож начал вырезать на груди мученика заветные полоски, образуя тот самый символ, что олицетворял войну и самого Рейха. Олицитворял слово и идеологию — фашизм. Свастика на груди тут же начинала выпускать багровую кровь, но страдалец терпел, лишь шипел и тихо матерился, испуская новые капли соленой влаги на пол, перед этим пробегая по щеке. Безумный взгляд бегал по груди, рассматривая свое творчество., — Ну и что ты теперь скажешь, Совок? ~, — Высокомерно заявил Нацистская Германия. Союз отмолчался и на удивление, тот не стал ничего делать ему за это. Тело сильно ломило, оно было настолько измученно, что сил не было препятствовать, а боль так распространялась, отдавая во все части тела, что шевелиться было слишком больно, не то, что бы оказывать сопротивление. А правая рука и вовсе не рабочая. Все суставы и мышцы были повреждены и двигать ею было физически невозможно. Что он мог сделать в таком случае? Да ничего!       Руки Рейха схватили края штанов и обним движением сняли из вместе с боксерами, оставляя Соза абсолютно без одежды.. Сам он медлить тоже не стал и принялся расстёгивать ширинку.       — Рейх... Не надо, прошу... , — Шептал бывший товарищ, но ловил лишь дикий жадный взгляд.       — Нет, я слишком долго ждал этого, Совок. Если бы ты тогда ответил на мои чувства, всего бы этого сейчас не было, все было бы иначе., — С ненавистью рыкнул на того, кто смеет еще ему перечить и о чем то подобном и немыслимом умолять.       — Но...       — Молчать, сукин ты сын! Иначе язык отрежу!, — Редкая смена эмоций была свойственна Тройке, это Союз уже давно, еще в далеком детстве замечал. Это порой было очень пугающим еще для неокрепшего юного возраста.       Вытащив свой половой орган, что уже сочился от нетерпения оказаться в горячей плоти желанного возлюбленного, который в крови выглядел еще более сексуально и маняще. Чуть слезая с живота, он подхватил ноги и закинул себе на плечи. В глазах был звериные инстинкты и плевать тому, что он сделает сейчас. Они умрут.. Умрут оба.       — Ты сам во всем виноват., — И без каких либо ласк, никаких утешений, подготовки или нормальной смазки и растяжки, член вонзился, подобно колу в горячую плоть мученика ада, но на земле. Зрачок уменьшился до милископических размеров и тогда мужчина понял, что это больнее, чем какое то там вырезание ножом кожи. Горло вновь сорвалось на крик, но вышеупомянутый закрыл рот и попытался подавить крик, но чужие губы впились в его потрескавшиеся, втягивая безмятежный поцелуй. В мозгу словно что то переклинило и поцелуй был принят таким же требовательным и более страстным сминанием губ, что так и норовили поймать чужую губу, дабы прикусить. Но Рейх быстрее понял что и к чему, поэтому трюк был использован против пассива, прикусив ее в кровь. Кровь, что начала вытекать из ранки, словно сочный сок из яблочка, быстро пропадал во рту Тройки, занявший роль вампира. Член проникал глубже, до самого основания, разрывая себе дорогу внутри, пока лобком не почувствовал чужие ягодицы.       Капли слез выступали на лице Серпа и Молота, но соленые дорожки слизали так же быстро, как скорость свете, опережающая скорость звука.       — Готов? ~, — Послышался риторический вопрос чуть ли не над самым ухом, ответ на который не интересовал актива. Он резко начал двигаться, чувствуя, как что то начало заменять ему смазку и двигаться в узком нутре стало проще. Капли крови вновь начали проливаться на пол, окрашивая так же щедро, как и ранее. На лице Союза виднелась лишь боль без какого либо наслаждения, на все равномененные толчки он лишь тихо ныл и моргал, что бы скинуть новые капли росы, что появлялась не перепадом температуры, а просто выделением из слёзных желез.       — Не плач, любимый, сейчас тебе это не поможет., — И темп начал увеличиваться, а боль оседать, теряясь в салоне новых странных ощущений. Дыхание сбивалось, а рот приоткрылся из за нехватки важного, для продолжения жизни, кислорода. Руки крепко схватили того за бедра, сжимая их до посинения. Союзу хотелось себя потрогать, но он не мог. Силы с каждой секундой покидали его тело. Начали вырваться тихие постанывания, пока зубы не прикусили нижнюю кровоточащую губу, что бы скрыть постыдный звук. Но второй не оценил подобный жест, удар пришелся по щеке, заставляя того вздрогнуть и зажмурится от боли.       — Что бы так не делал., — Холодным морозным голосом произнес он, подчиняя и подавляя любые сопротивления и нежелательные действия в его ущерб. Союз хотел было что то сказать ему напротив, но вдруг в него начали со всей дури долбиться, раздвигая еще непривыкшие узкие стенки, что продолжали у начала вылетать кровь. Боль, что еще недавно забылась, возобновилась с удвоенной силой. Крик вырвался из уст пассива, чуть прогибаясь от боли в спине. Если бы можно было сказать, что половой орган продырявил его насквозь, он бы так и описал эти ощущения. Но он этого не делал. Темп начал замедляться, слыша чужие всхлипы боли.       — Еще раз. Посмеешь мне препятствовать и не слушаться, забуду, что значит хоть какое то сочувствие в твою сторону. Я, надеюсь, ясно выразился?, — Бесчувственным голосом предупреждал хищник, который игрался со своей жертвой перед неминуемой смертью. Ответом послужил чужой кивок, заставляя того рассплыться самой теплой улыбкой, а глаза засиять ласковым блеском., — Умничка, хороший мальчик ~, — Властно, он начал заходить до основания, но не так уже быстро, как раньше. Боль вновь начала покидать тело, оставляя лишь приятные ощущения. На этот раз, при вылете тихих легких стонов, он не закрывал рот и не старался их подавить, на что ловил довольный оскал Рейха. Венки на члене начинали пульсировать, требуя большего. Звуки хлюпанья и тихого постанывания заполнили помещение. Головка, что случайно задела простату, заставила рой мурашек пробежаться от самых пяток до центра мозга. Тело невольно вздрогнуло и выгнулось в пояснице.       — А.ах! ~, — Откровенный стон раззадорил младшего и сжав руками уже не бедра, а талию, начал ускорять темп, вызывая таким образом подобные громкие стоны. — Р. рейх... ~ Мф.. Ха..! ~, — Глаз жмурился от удовольствия, прибывая в полном беспамятстве, он стонал чужое имя того, кто его насиловал. Но не то, что бы он уже и был против. Похоть и наслаждение выбивали его мозг, заставляя разум захлопнуться, отдаваясь лишь страсти, которой последний, отдался, стоило лишь встретить его любимого еще с самого первого дня их встречи.       — Люблю тебя... Союз.. Люблю.., — Прокряхтел сдавленным голосом актив, закрывая от удовольствия глаза. Кожа при соприкосновении друг с другим издавала звук шлепков, активных шлепков, которые нестыдно перемешивались с хлюпаньем и стонами нижнего.

На слова он никак не ответил.

      Рейх еще надеялся, всеми своими остатками сердца и души... Услышать эти заветные три слова, даже сейчас. В нем селилась надежда. Надломленная... Но селилась.

Молчит.

      Скорость набирала обороты и орган начал увеличиваться внутри податливой дырочки, что охотно принимала гостя внутрь. Извивающийся обладатель этой дырочки умоляюще посмотрел на садиста и начал просить.       — П. поцелуй... П.аожалуста-АХ! ~ , — На красной коже был такой же красный румянец, но даже на такой коже он был виден, видно желание и трепет от ощущений. Отказать такому невозможно. Рейх оголил свои белоснежные клыки и приобняв того, впился в мягкие губы, сминая их. Но это была лишь подготовка, язык проник в чужой рот, в котором второй принял его как родного. Сплетаясь в жарком танце, они пытались занять роль активиста дела сего, но доминант забрал это роль быстрей. Рука легла тому на шею, немного сдавливая, проявляя этим не агрессию или желание убить, а продемонстрировать, кто здесь хозяин, а кто послушная псина. Увеличившийся в разгоряченном теле член, что уже от измождение пульсировал, наконец, вновь задевая бугорок, лопнул от передозировки страсти, выпустил белое семя, заполоняя Союза изнутри. Капли белой жидкости вытекали из попки нижнего на пол. Сам же он кончил следом, чувствуя в себе горячую сперму актива. Стенки сжимались внутри, сжимая и половой орган Рейха.       — Ах! Сук.. Ка... ~, — Выдохнул выгнувшийся, словно кошка, до хруста позвоночника пионер и рухнул от усталости на пол, пачкая торс оратора, что усердно пытался отдышаться, изливаясь, как и первый легкими каплями пота. Выйдя из Союза, он на чуть шатающихся ногах начал вытираться салфетками, что заранее подготовил, после чего принялся одеваться. За все это время он не произнес ни слова, пока не подошел и не обтер того, заставляя Союза удивиться в таком добром жесте. Руки подхватили пассива и положили на стол, на котором умирали все, кто прикасался лопатками его металлической поверхности. Отойдя от стола, он что то начал делать, но взору изнасилованного это не было видно, пока первый не подошел, держа в руках скальпель и шприцы. В глазах не читался уже страх. Но оставалась вера и надежда. Он уже понял, что умрет. Но он верит, что даже без него, его приемник сможет избавиться и победить фашизм на Западе.       — Я обещал, что ты умрешь. Я это сделаю., — Шприц вонзился в талию, на которой красовались синяки и выпустил свое содержимое в тело., — Ты умрёшь. Умрешь! Как умер я!, — Рука выкинула шприц и покрепче перехватила скальпель, вот вот грозящийся вонзиться в мягкий живот.       — И я тебя люблю... Всегда любил и буду любить..., — Прошептал измученный пленник. Слова остановили руку в сантиметрах от плоти.

И я тебя люблю... Всегда любил и буду любить...

      — Ч.что...?, — Шокированно посмотрел на Союза Рейх., — Что ты... Сейчас...?, — Не мог вымолвить ни с лова.. Он услышал то, что столько лет мечтал услышать.       — Я люблю тебя, Рейх... Я... Думал, что это не взаимно.. Я молчал... Я ошибся... Оступился... Знаю.. Но..., — Скальпель упал на пол и руки схватили щеку и плечо с ужасом смотря на все содеянное в порыве злости и слепой ненависти со своим возлюбленным.       — Л. Любимый... Я... Я испугался... Что... Это не... Я намекал.. И..., — Быстро тараторил он, но цела рука погладила Рейха по щеке, уголки губ приподнялись, отдавая тому легкую улыбку.

В теле яд...

      — Нет... Нет... Нет..! Союз!, — Слезы так же быстро скопились в голове, как осознание всего, что было, что есть и что будет. Но уже поздно. Этот яд был смертелен и от него не было вакцины. Тело начинало мякнуть, а во взгляде, полного любви и надежды, начинал блекнуть живой блеск, становясь стеклянными. Рука упала на стол и душа Союза покинула физическую оболочку, взлетая ввысь куда то вверх, может в ад, если таковой есть в мире, ведь за жизнь свою, грехом совершил немало.       — Союз..? Союз! Нет...., — Бешенный взгляд бегал по помещению, что то ища и вдруг рука опустилась на штанины, обнаруживая кобуру. Револьвер. Зрачки уменьшились.

Вот и выход.

      Рука вытащила револьвер и поднесла его к виску перезаряжая.              — Увидемся в аду, любимый... Прости... Скоро мы будем вместе... На веки...

Выстрел.

      Тело упало замертво, оставляя на лице лёгкую удовлетворенную улыбку, такую же, как на лице Совка. Упав мертвым грузом, его душа так же вылетела и полетела вверх, на встречу к любимому.

И все равно итог один...

Русский дух никому не сломить...

Будут навеки вместе в мире ином...

Не стоит молчал, о любви вековой...