2. Все из детства
20 сентября 2022 г., 20:18
1945-й год уже решил, как закончится это война.
Но только Рейх не хотел мириться с этим...
Ничего не вышло и он проигрывал войну с большим треском. Он не смог ничего добиться в этой жизни. Лишь одно его тешело. Он нанес ту самую рану Союзу. Он отомстил ему. За ту боль, что он ему подарил еще тогда, когда совсем были юны....Но знал ли сам Союз об этом...?
— Мой фюрер, мы схватили СССР! Сто прикажете делать!?, — Стоял перед Рейхом его подчиненный, что смирно стоял и ждал указаний. Приятно удивлённый, но не образовавшийся фюрер задумчиво улыбнулся, будто думая, что это всего навсего сон. — В комнату пыток его., — Приказал он, но сам идти еще не собирался. Не став ждать фюрера, солдат удалился, оставляя того со своими мыслями. Он повернулся и стал смотреть в окно из своего Рейхстага. Судя по всему, его скоро привезут в Берлин, либо он уже тут. Во всяком случае, спешить он не намерен сейчас.Чего я добился..?
Война унесла жизни, он лично погубил сотни жизней, нанес сильнейший удар своему другу детства, но чего он добился в итоге? Война проиграна, жизни унесены, Союз в плену. Но что с того? Он хотел помочь своему народу, но этого ли он хотел на деле? Взгляд невольно пал на картину, что висела на стене. Картина, исписанная гуашью, где были очертания его самого и любимого сына, что в глаза отцу теперь не смотрит.• • •
— Отец..? Что ты..., — Взгляд подростка упал на окровавленное тело жертвы, вены которого были вырваны вместе с суставами наружу. Кожа отрезана от мяса и вот оно... Вот что делал его отец. Глаз у жертвы нет, они были вырезаны и один из них был растоптан прямо на полу, пока второй был запихнут в рот умершего. В глазах сына он увидел тогда животный ужас и кристаллики слез. — Г. германия..!, — Но мальчик убежал в страхе от своего собственного папы. После этого он уехал из дома и как бы Рейх не старался, он не смог отыскать своего любимого сына. Пусть и время он не уделял, пусть и был он самым страшным монстром в мире, но... Всегда в море зла, есть капелька добра... Он любил сын, зоть времени и не уделял...• • •
Он спускался к подвалу, где должен был ожидать его гость. Сердце не колотилось, он знал к чему идет. Но он не испытывал сомнений. Дверь распахнулась и взору упал поверженный враг, что был связан на стуле и мирно ждал его. Фальшивая или нет, улыбка расползлась по лицу фюрера. — Добрый день, Совок. Рад видеть тебя в полном здравии. Хотя..., — Он заметил разбитую скулу пленного. Видимо солдаты постарались. Шикнув про себя, отметив, что надо с ними отдельно поговорить. Азарт сам нарастал в мозгу. Хотелось улыбаться, вести диалог. Давненько он так не радовался своей новой жертве, конец которой он уже знал. Неминуемая гибель. Но вдруг подобная мысль стала неприятным заключением всех его жестоких идей.Ты должен. Ты обязан. Ты единственная надежда, будь хорошим сыном.
Поймав на себе заинтересованный взгляд, мужчина вернулся реальность и растерянно зыркнул на Союза. Тот молчал. Рейх давно научился выявлять по глазам жертвы чувства. И видел, что тот его ненавидит, что не боится его. Но... Он сидел и боль. Усмехнувшись, он продолжил. — Неужели тебе до сих пор больно, Союз? ~, — Мурлыкнул ехидно нацист, насмехаясь над слабостью бывшего друга. Тот опустил свои брови к переносице, но ответа вновь не услышал, будто специально игнорировал. Это Рейх не любил. Его редко жертвы игнорировали. Чаще всего это были русские, либо очень наглые люди других наций., — Так и будешь играть дальше в молчанку? Ты же понимаешь, что проиграешь?, — Внимательно изучал поведение своего молчаливого собеседника. Но даже сейчас, он молчал. Это начинало выводить того из себя. Подойдя быстрым шагом, схватил того за горло, надавливая на кадык. Звуки кряхтения начинали хоть как то радовать немца. Их взгляды встретились. Голубой бездонный глаз без капли страха смотрел в янтарно-огненные чужие, в которых отражалась вся злость к миру и людям, желая убивать, искоренять, отравлять и сжигать. Проливать невинную кровь, выворачивая кишки жертв наизнанку. Но только русский не боялся их, всегда смотрел в эти глаза, не смея отводить. Рейх уже и забыл, что такое долгий зрительный контакт. — А что ты хочешь от меня услышать? Неужели тебе не с кем философию разглагольствовать?, — Нагло бросил он нацисту, словно сплюнул какому то упырю с района. Тот начал смеяться, переходя на громкий истерический смех, рука освободила шею и прислонилась к губам хозяина, который так и пытался отдышаться от смеха. — Совок, мне не нужны дискуссии с тобой. Но я не люблю, когда моя жертва молчит. Это как то... Скучно., — Состроил изнывающую от скуки личико., — Тебе так не кажется? ~, — Убрав руки за строгую осанку, он обошел пленника, уходя за спину, где обзора совсем нет., — Ничего..., — Рядом с ухом СССР раздался тихий шепот Троебана., — Ты будешь разговаривать со мной... Просто дело времени., — Крепкие руки резко легли тому на плечи, сдавливая и разжимая их. Мужчина под ним вздрогнул. — Хуль делаешь!?, — Рыкнул на него, злобно прыскаю взглядом за спину. — Ничего. Пока что...Знаешь, Союз..., — Выйдя из за спины пленного, он сделал более задумчивый вид., — Мне всегда было интересно, а можно ли сломать тебя...? Сломать, что бы ты перестав верить и надеяться на что то?, — Поворачивая голову в сторону советского интересовался Фриц. Но тот отвечал молчанием., — Опять молчишь... Чтож... Ничего не поделать., — Свистнув, дверь отворилась и внутрь провели какую то девочку. Совсем маленькую, лет 9-ти.. Примерно, как его собственные детишки. — Рейх..? Что ты собираешься делать?, — Всполошился Союз, со страхом смотря на перепуганную девчушку и ехидно улыбающегося во все 32 зуба садиста. — Ничего особенного, Совок, а вот что сделаешь ты...? Это уже другой вопрос., — Вынув Маузер и нож, Рейх внимательно следил за бывшим другом., — Я даю тебе нож и ты выполняешьсе, что я тебя прошу беспрекословно. Если нет... То я прямо при тебе убью эту девчонку. И в ее смерти будешь виноват ты и только ты ~., — Ласковым голосом говорил он. По ощущениям, это выглядело так, будто Рейх играл с Союзом в кошки мышки, причем кошкой был он, а мышка была загнана в угол и не могла спастись, как бы сильно она того не хотела бы. — Хорошо! Как скажешь., — Злобно прошипел он ему и рука, облаченная белую перчатку, потянулась к тому и принялась прорезать веревки. Те трещали, но поддались острому лезвию, пока все, что держало пленного на стуле, не упало на пол. Нож лёг в руку парня с повязкой. — Начнем. Разрежь свою руку., — Приказным холодным тоном потребовал фюрер своего врага. Тот беспрекословно вонзил острое лезвие в тыльную часть своей руки дальше запястья и металл неприятно разрезал плоть по направлению к локтю. — Мф! Ссс..., — Шипел от боли русский, жмуря свой голубой глаз. Третий улыбался, его лицо было довольно. Он видел страдания того, кто подарил ему такие же страдания. Но желание получить результат больше, ярче, болезненнее и... Кровавее, поражало мозг быстрее, чем испанка людей. Боль распространялась и отдавала в плечо, кровь окрасила руку и щедро лилась на пол, пока девочка застыла в немом ужасе, не зная что и сказать, как себя вести что думать. Из за нее он режет свою руку., — Все..., — Прокняхтел мазохист, на что получил удовлетворительный кивок. Садист не подходил ближе, опасаясь за свою целостность. Но ему это не мешало руководствовать, он знал как устроено уже тело лучше любого хирурга и знал, что к чему. — Раздвинь стенки кожи и перереж суставы и мышцы. Не задень нервы и вены., — Вновь последовал приказ. Взгляд хищно смотрел на рану и руку, в которой красовался окровавленный нож. Во взгляде Союза блеснула решительность и не медля, он поднес нож к руке и начал выполнение приказа. Сдерживая слезы и крики, он пилил руку, разрезая те самые волокна, что потребовал у него фюрер. Тихий всхлип и по щеке прокатилась слеза, что упала на коленку. — Не плачь, Совок, это всего лишь боль. Мне тоже было больно... Когда ты не понимал, что я любил тебя.• • •
Мальчики бегали среди деревьев, выбегая на опушку леса, где яркие лучи солнца играли красиво тенями, создавая незабываемый сказочный констраст яркой салатовой зелени. Витающий в воздухе запах сырости от недалекого расположения папоротников, в воздухе слышался щебет птичек, что радовались такому прекрасному дню. На траве красовалась еще роса, а над лесом ещё стоял небольшой туман. Было еще совсем ранее утро. — Совок, ты дебил?, — Фыркал Троебан, глядя на тупое поведение друга, что сорвал ветки и делал вид, будто умеет летать. Но это пустое кривляние сменилось общим хохотом. Союз приблизился к Рейху и невинно улыбнулся — От дебила слышу., — Фыркнул тот и вдруг Рейх толкнул его. Союз не удержал равновесие и начал падать попутно хватая друга за воторотник рубашки, уволакивая за собой. Тот падает на него сверху, нависая над смеющимся телом серпа и молота. Мальчик немного смутился, но не подал виду. Такая искренняя улыбка радовала и грела душу, а смех был таким заразительным, что он и сам начал смеяться. — Слезь с меня, Троебан!, — Попросил отходивший от смеха мальчишка, но друг покачал головой и ехидно улыбнулся. — Ты в моей власти! ~, — И вдруг руки Союза впились в грудь Рейха, пытаясь оттолкнуть. — Дурак, пусти!, — Все так же по прежнему улыбался он. Но Рейх не смел отступать и вдруг Совок развел руками в стороны, случайно убирая опору Рейха — руки. Тот полетел вниз, боясь, что сильно ушибется, но этого не произошло, лишь какое то странное чувство. Он упал на руки друга, что держали его в сантиметре от лица. Парнишка покраснел сильнее, что выдавало его, словно влюбленную девченку. Выдавало все. Но Совет вновь все пропустил мимо глаз и просто скинул его., — Попался! Ахаха!, — Посмеялся он над проигрышем Троебана. Он ничего ему не сказал. И больше не говорил. Он скрывал и молчал, боясь отказа. Это сильно охолодило его отношение ко всем.• • •
Союз с ненавистью во взгляде смотрел на того, кого он мог раньше звать другом и товарищем. Объектом своей любви. Но что он может сейчас ему сказать? Ничего. Время истекло, он сотворил много зла и простить его не сможет даже родная мать. Тело содрогнулась сильнее, а кровь продолжала литься на пол и штаны, что уже явно не отмойте ничего. Рука слабела и не могла больше самостоятельно держаться в воздухе с каждым новым порезом становясь менее подвижной, пока вовсе не упала на колено. — В.все..., — Шепчет страдающий, на что отвечал удовлетворительной улыбкой садист. — Что, даже ничего не скажешь на мое признание?, — Недовольно процедил он, получая опять в ответ молчание., — Хорошо. Значит самоистязание на тебя не действует. Ясно., — Продолжая направлять дуло в девочку, он подошел к Союзу и забрал нож. Руки привязали мужчину обратно к стулу, после чего злобные глаза в ярости посмотрели на девочку. Быстрым шагом он добрался до нее. Союз встрепенулся. — Рейх! Не тронь ее! Я сделал все что ты просил, оставь ее!, — Кричал он Нацистской Германии, но тот был невменяем. Рука схватила ребёнка и вжала в стену, после чего нож, что был отобран, одним движением был вонзит ей в глаз. Послышался визг девчушки. А следом последовали брызги крови, что находилась в самом яблоке. — Рейх!!! Нет!!! Прошу, хватит! Нет, Рейх! Я все сделаю, прекрати! Прошу!!!, — Умолял того и вдруг у него удалось. Рука остановилась. Глаза, в которых отражены лишь холодная враждебность и отсутствие всех моральных ценностей, перевелись на Совета, прожигая а нем дыры. Мужчина не верил себе, тот послушал и остановился. — Убей ее сам. Она умрет от твоей руки быстро. А я ее буду мучить.. Мучить , пока она не сдохнет., — Мертвый, но такой звонкий голос приказывал ему, словно последнему отбросу. Сердце готово было остановится, а на глазе связанного подступили прозрачные, как слюда, слезы. Ответа нет и поэтому рука вновь поднялась на девочку. Она вся сжалась. Капли крови выливались из глаза, окрапляя ее испачконное и потертое платьишко. — Хорошо! Я... Сделаю это..., — Сказал Союз и только тогда Троебан подошел к нему, развязывая руки и вручая нож. Встав, Союз на дрожащих ногах подошел к щуплому телу девочки, что вжалась в стену и боялась шелохнуться. Дрожащими руками она закрывала раненный глаз, громко рыдая, выпуская слезы вторым. Слезы смешивалась с багровой жидкостью и нещадно капали на пол. — П.прости... Прости меня... Это для твоего же блага..., — Слезы лились и капали с подбородка. Девочка боялась и сжималась в комок. — Ну же, Совок, это так просто ~., — Положил он руки ему на плечи, шепча на ухо., — Раз и все ~, — Но он его не слышал. Это было ужасно. Он зажмурился и перерезал девочке горло. Кровь брызнула на Союза, разукрашивая лицо и одежду каплями детской, совсем невинной безгрешной кровью. — У-умница! ~, — Пропел, словно соловей, садист и схватил того за подбородок, поворачивая к себе. Резким движением он впился ему в губы, покусывая из в кровь. Рука серпа и молота тут же ударила в грудь, пытаясь оттолкнуть наглеца, что так бесцеремонно целует его, но тот был в большем здравии, нежели чем сам СССР. Но, видимо, Рейх и не собирался пока продолжать. Он отпрянул и начал рассматривать свои плоды. Союз не выглядел больше таким же стойким и непробиваемым. В глазах виднелось сожаление и боль. Но не сстрах. Читалась вера и надежда. Неудовлетворительно. Тело дрожало и обретало слабость. Он не мог больше стоять и рухнул на землю, неверяще смотря на свои руки, в одной из которых сжимал нож. Рейх подошел к податливому телу и присел на корты. — Ты сам виноват в ее смерти. Зачем молишь? Меня это бесит. Так не беси и убивать тебе не придется., — Но Союз не смотрел на него и не отвечал. Он слишком подавлен, что бы слышать и понимать смысл сказанного., — Молчишь?., — Хмыкнул Рейх и вдруг Союз вырвался из затуманья, глядя живым глазом а него. — Хорошо, не буду молчать..., — Тут де поспешно ответил ему. Рейх победно ухмыльнулся, именно этого он добивался сейчас.Контакт налажен. Пора бы поиграть.
