Грешник: Если стал Небом, то будь Небом до конца

Тсунаеши медленно дышал, делая глубокие вдохи до легкого ощущения головокружения. Ему нужно было успокоиться и привести мысли в порядок. Нет, ему требовалось привести себя в порядок! Иначе пламя Истинного неба захватит его полностью. Да. Истинное небо. Кто бы мог подумать, что вместо посмертия Савада Тсунаеши, Нео-Вонгола Примо или же Дечимо Вонгола, великое Небо (!) очнется в другом теле и окажется паразитом… ха, он сам представить это не мог! До сегодняшнего дня. Даже если очаг пламени невелик, липкое ощущение разъедало грудную клетку. А множество связей в подсознании, которые качали по тонким нитям чужое пламя для поддержания воли Истинных небес, нервировали не хуже семейной интуиции, нашептывающей, что он в очередной раз конкретно так вляпался, собственно, не прилагая особых усилий. Чужие неприкаянные воспоминания давили на виски, вспыхивая мыслеобразами. Тсунаеши, в тело которого экс-Дечимо попал, был зеленым тепличным цветочком с синдромом восьмиклассника. Мальчишка делил мир на черное и белое, при этом не гнушаясь двойных стандартов. Закомплексованность цвела во всей ее многогранной красе. Что б вас! Тсунаеши даже тошно думать, что вот это и есть он сам, хоть и в параллельном мире. Принимать реальность, в которой его яркое и волевое пламя Гармонии стало тусклым и приторным пламенем Истинных небес, совершенно не хотелось. Но сцепив зубы до боли и зажмурив глаза, отогнав чужую память на периферию сознания, парень продолжал глубоко дышать и безжалостно рвать множество построенных предыдущим владельцем связей. Даже если принудительный разрыв давался тяжело, если не болезненно — капли пота, выступившие на лбу и висках, под собственным весом скатывались к подбородку, чтобы незамедлительно сорваться вниз — а все потому, что разбалованное пламя сопротивлялось и протестующие бунтовало. Именно в этот момент оно более чем походило на паразита. Предыдущий обладатель тела не удосуживался хоть как-то ограничивать свое пламя (наверное, счел ненужным, так как его оказалось очень мало, пф, идиот), поэтому оно взяло контроль над ним. Может быть, тот Тсунаеши и не был когда-то мудаком, но под влиянием собственного пламени стал таковым, и если ничего не предпринять экс-Дечимо настигнет та же участь. Тсунаеши перевел дыхание, издав сдавленный хрип, после чего с опаской постарался подкинуть «дров» в пламя, чтобы изнутри растопить очаг и уменьшить его естественное стремление черпать «топливо» извне. Тусклое пламя разгоралось неохотно, особенно после того, как потеряло большинство своих связей, но зато с жадностью впитывала эмоции нового владельца, боязливо мерцая перед непоколебимой волей, неумолимо взявшей Истинные небеса в строгие тиски, чтобы загнать в рамки своей морали и правил. Неустойчивое пламя колебалось, ловко, словно маятник, маневрируя из крайности в крайность, подсознание дрожало, из-за чего Тсунаеши пару раз почти потерял контроль и не самовозгорелся. Слава Будде, верная помощница, интуиция, в самый критический момент оповещала об опасности. Конфликт между носителем и пламенем — нонсенс, но такое иногда все же происходило в истории, и парень точно знал, что для подопытных ничем хорошим это не закончилось. Но выбора особо нет. На кон экс-Дечимо поставил свою личность, которая могла исчезнуть под натиском отвратительного эффекта данного пламени. И вот уже ближе к рассвету он все же смог нивелировать большую часть воздействия пламени на самого себя. К сожалению, на окружающих наспех построенные оковы не распространялись. Он как фонил этим пламенем, так продолжает фонить. Оставшиеся связи, которые экс-Дечимо вынужденно оставил, продолжали потихоньку выкачивать пламя, но в будущем парень планировал исправить и этот вопиющий недостаток, главное — начало положено. Было потрачено много сил как моральных, так и физических, но собой Тсунаеши мог более чем гордиться. На душе стало не так мерзко, и теперь придушить самого себя хотелось чуть меньше. Тяжелые от усталости веки закрывались, как бы парень не сопротивлялся, поэтому было решено повременить с насущными проблемами и немного отдохнуть. «В этом деле не стоит торопиться», — осадил себя Тсунаеши, погружаясь в сладкий сон. — «Иначе можно навредить не только себе, но и окружающим.» Проснулся парень в полдень, осознав, что в полудреме, на рефлексах этого тела, выключил надоедливый будильник утром, а потому бессовестно проспал школу. Резко сев на кровати, Тсунаеши нисколько не переживал о досадном упущении, его больше волновали воспоминания, которые во сне были проглочены и переварены его сознанием. Есть много слов, чтобы описать сложившуюся ситуацию, но цензурными из них можно считать только предлоги и частицы. Этот индивидуалист наломал таких дров, что пора смело вешаться… — Лять… — Тсунаеши потер ладонями лицо, чувствуя, как липкое пламя в груди неловко ворочается, ведь для него непривычно получать столько много подпитки от владельца. А экс-Дечимо всего-то подумал о семье, о конкретном человеке, Саваде Тоширо. Младшем брате близнеце, что даже на вид казался потерянным, сломанным и одиноким. Интуиция ласково звенела, прося защитить бедное дитя. Тсунаеши не знал точно, что за история спрятана за Тоширо, но чувствовал, что волосы на загривке точно встанут дыбом (а ведь будучи несколько десятилетий боссом самой влиятельной мафиозной семьи его не так легко удивить), когда он попытается узнать. Но несмотря на страх и риск, он узнает, обязательно, потому что семья для него — самое главное в жизни. Реборн давно отучил экс-Дечимо избегать трудностей, смотреть проблемам прямо в лицо, поэтому даже если в этот взбаламученный на ровном месте омут не хотелось лезть, парень уже наметил свои примерные дальнейшие действия, уверенно вставая с кровати, чтобы недовольно цокнуть отражению в зеркале. На экс-Дечимо смотрел холеный подросток с тонкими ручками, острыми коленками и мягким впалым животом. На руках никаких мозолей. Рост тоже подкачал. Если парню не изменяет память, то Тоширо выше него будучи младшим из них двоих (всего на пять минут, но все-таки младше же). Тсунаеши поморщился, понимая, что тренировки придется отложить на неопределенный срок и походить пока со столь немощным тельцем. Времени совершенно нет, нужно срочно разобраться с накопившимися проблемами. Если большинство вопросов будет решено переговорами, то план вполне осуществим. Ну а где слово не поможет, будем давить мощью пламени, которое легче вернуть, чем физические показатели, подпитывая Истинные небеса изнутри. Что поделать? В наличие только оно и есть, значит придется иметь дело именно с ним, как противно бы ни было. Если загнать отвратительное пламя в железные оковы, которые уже обозначились в подсознании пока еще тонкими металлическими цепями, пронизывающими небо и океан*, то вполне можно жить… Будущее обещает быть щедрым на события. — Начнем с самого начала и по порядку. Большие карамельные глаза в отражении зеркала сощурились и приобрели яркий янтарный оттенок.