vampires can read minds

Юнги заходит в гигантский особняк, больше напоминающий замок, выполненный полностью в готическом стиле, причем как снаружи, так и внутри. Омега никогда раньше не бывал в подобных местах и, если честно, подумать не мог, что когда-то здесь окажется. Но судьба, видимо, распорядилась по-другому, и ему выпала честь взять интервью у вампира – одного из самых опасных существ на планете. Знает Юнги о вампирах немного, точнее, почти ничего: они нелюдимы, они пьют кровь, боятся чеснока (что скорее всего миф), ну и… Всё. Поэтому Мин очень нервничает и даже откровенно боится. Он писал вампиру, искренне веря в свою неудачу, ведь несколько сотен подобных ему журналистов получили отказ, а Юнги был далеко не лучшим из них. Но на его заявку вампир ответил положительно и даже пригласил его к себе домой. И именно после строчки с указанием адреса дома, который находится за три пизды от его дома, Юнги стало не по себе. Брать интервью в людном кафе он не рассчитывал, но и делать это на территории вампира не планировал. Но отказаться от интервью из-за этого было бы фатальной ошибкой, именно поэтому Юнги сейчас находится в самом «логове» настоящего вампира. Юнги стоит посреди гигантского зала и не знает, куда идти. Ему хочется крикнуть что-то по типу «ау» или «здесь кто-нибудь есть?», но губы отказываются размыкаться. Но, наконец-то, Юнги замечает, как дверь, которая находится прямо напротив него, открывается. Хозяин дома не успевает даже полностью выйти, но от фразы, произнесенной им, кровь в жилах стынет. — О, мой ужин наконец-то прибыл? Юнги пятится назад, уже готовясь бежать, куда глаза глядят, хотя вряд ли его уже что-либо спасет, но спотыкается о свою же ногу и падает. — Черт, — шипит он, слыша шаги в свою сторону. — Ох, извини, я думал, это курьер, — говорит альфа и хочет подать руку, но Мин поднимается быстрей. — Рад видеть тебя в своих апартаментах, Мин Юнги, — улыбается вампир, обнажая два длинных острых клыка. — Мое имя Чон Чонгук, зови меня Господин Чон. — З-здравствуйте, — Юнги наконец поднимает взгляд на вампира и… Блять. Просто блять. Так Юнги может описать свое состояние сейчас. Он ожидал увидеть горбатого низкого старика, какими вампиров показывают в фильмах. А перед ним оказался Бог, не иначе. Взгляд Юнги ненароком опустился вниз и, о боги, эти бедра. Юнги бы на них прокатился. Поняв, о чем он думает, омега тут же одернул себя. Будет очень неловко, если вампиры умеют читать мысли. — Предлагаю дождаться курьера и пройти в комнату, которую я специально подготовил для интервью. Мы вкусно поужинаем, и я отвечу на все ваши вопросы, — произносит Чон. — Я, кстати, заказал суши. Вы любите суши? — А… А как же кровь? — спрашивает Юнги, не думая, что вампир может есть то же, что и обычные люди. — Кровь? — хмурится Чон, а потом, немного подумав, понимает, что имеет в виду омега. — Ах, кровь, я отказался от нее ещё сто пятьдесят лет назад. Я не хочу травмировать или, тем более, убивать людей. Я не чудовище. — Ааа, — тянет Юнги, делая в голове пометку о том, что вопрос про питье крови можно вычеркнуть. — Я люблю суши, но мне как-то неловко… — Брось, за все шестьсот пятьдесят два года жизни я успел заработать состояние, которое за оставшуюся вечность будет потратить тяжело, — закатывает глаза Чонгук. «Вопрос про возраст тоже,» — думает Юнги. Они еще минуту стоят в максимально неловкой для Юнги тишине, но курьер наконец-то приходит и приносит два гигантских сета роллов. Чон впервые за несколько лет лично забирает заказ и ведет Юнги в комнату, которую приготовил для интервью. Самую светлую в его темном доме. — Вы не против, если я начну прямо сейчас? — спрашивает Мин, садясь в гигантское кресло. — Конечно, — кивает Чон, распаковывая палочки. — Чон Чонгук — ваше настоящее имя? Я слышал, что у вампиров длинные и необычные имена. — Это неправда, Чон Чонгук — мое настоящее имя, ни у кого из моей семьи не было длинных и необычных имен. — Вопрос, который волнует большую половину человечества. Вы боитесь солнечного света? — Нет, — произносит Чон, прожевав кусочек суши. — Солнечный свет доставляет нам дискомфорт, но, постояв под ним, мы не умрем. — Хорошо. И… Ладно, я все-таки спрошу, а чеснока вы боитесь? — О господи, — смеется Чонгук, — конечно нет, один из глупейших мифов о вампирах, который я слышал. Я больше скажу, я обожаю чеснок. — Ага, с рубрикой «глупые вопросы, но я обязан знать на них ответ» мы закончили, теперь о серьёзном. Чонгук снова смеется, и Юнги думает, что он не такой пугающий, каким Мин его себе представлял. — Что Вы чувствуете, когда осознаете, что проживете вечность? — Нет ничего, абсолютно ничего вечного, Юнги. Я проживу в несколько раз больше, чем обычные люди, но и моя жизнь когда-нибудь закончится. Половины моих родственников уже нет в живых. — Оу, это… Неожиданный ответ. — Над смертью не властен никто, даже мы, вампиры. — Вы говорили, что вам шестьсот пятьдесят два года, а сколько это на человеческие? Вы выглядете очень молодо, — этого вопроса не было в списке заготовленных у Юнги, но он и правда представлял 652-летних вампиров немного по-другому. — Тридцать четыре, — отвечает Чонгук. — Ох, правда? — Нет, — отрезает тот. — У вампиров нет «человеческого» исчисления возраста. Я считаюсь зрелым вампиром — все, что я могу сказать в ответ на этот вопрос. — А чтобы стать зрелым вампиром, сколько лет нужно прожить? — Около пятисот, — Чонгук откидывается на спинку своего кресла и смотрит на Юнги так… Словно он у Чона на десерт. — Я понимаю, что вы отказались от крови, но, думаю, Вы сможете ответить на следующий вопрос. Сколько крови вампирам нужно, чтобы насытиться? Сколько крови вообще возможно высосать из человека? — Ну… — задумывается Чонгук, а потом, облизнувшись и смотря Юнги прямо в глаза, отвечает: — Я бы смог испить тебя до дна. Юнги столбенеет, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по его спине. В комнате воцаряется режущая уши тишина, а омега чувствует, как быстро и громко бьется его сердце в данный момент. Чонгук не сводит глаз с Юнги, с упоением наблюдая за чужим испугом. Давно он так не игрался. — На самом деле вампиры могут выпить максимум два литра крови за один заход. И то, вампиры так не делают, в этом нет необходимости, пол-литра нам хватит. Но даже такое количество потерянной крови может принести вред человеку, — Чон разряжает обстановку своим ответом, и Юнги еле находит в себе силы его записать, а сердце не хочет успокаиваться. — Извини меня за мой юмор, я тебя, кажется, сильно напугал. Юнги нервно смеется и отмахивается, мол, да нет, не напугали, хотя мысленно успел себя похоронить под ближайшим деревом и даже найти плюсы в своей смерти: его убьет супер горячий вампир. Омега мотает головой, чтобы выкинуть из нее подобные мысли, так, будто это поможет. Вампир пододвигает к Мину оставшиеся суши, к которым Юнги за все это время не прикоснулся. И Юнги, не находя в себе силы отказать, берет палочки. — А ты не хочешь спросить, почему я выбрал именно тебя? — Чонгук закидывает одну ногу на другую, наблюдая за тем, как Юнги едва ли не давится от неожиданного вопроса. — Потому что посчитали, что я профессиональней, чем другие интервьюеры? — спрашивает Юнги, прекрасно понимая, что это не так. Мин буквально только универ закончил, а писали ему и популярные интервьюеры с многолетним стажем. — Нет. Ответ был очевидным, но Юнги все равно вздрагивает. Он и хочет уточнить, почему, и не хочет одновременно. Но Чонгук не дает ему выбора, продолжая: — Потому что я посмотрел на тебя и понял, что вкуснее никого не найду. Мин гулко сглатывает, пытаясь выдавить из себя нервный смешок, но у него не получается. — Вы снова шутите, верно? — голос Юнги предательски дрожит, ему кажется, что Чонгук попросту издевается над ним. Но лицо вампира серьёзное, и омега не видит ни намека на шутку. — Нет. Ну всё. Юнги уже мысленно попрощался со всеми своими друзьями и родственниками, и даже если альфа сказал ему, что от одного укуса он не умрет, он умрет раньше, чем его укусят. От страха. Чонгук неожиданно поднимается на ноги, а Юнги вздрагивает так, что ручка и блокнот выпадают из его рук. Но он даже не тянется вниз, чтобы поднять их. Вместо него это делает Чонгук, он аккуратно кладет чужие вещи и абсолютно спокойно, так, будто спрашивает, какая сегодня погода, выдает: — Тебя когда-нибудь трахал вампир? Юнги мог ожидать абсолютно любого вопроса, но точно не этого. Он поднимает взгляд на альфу. И Чонгук смотрит на него. Ждет ответа. — Н-нет, — запинаясь, отвечает омега, где-то в глубине души надеясь, что вампир спросил его чисто ради науки и что он сейчас сядет на место, и они спокойно продолжат интервью. — Очень жаль, секс с вампиром — совершенно другой уровень. Мы можем заниматься этим целые сутки, не уставая, — Чонгук наклоняется к Юнги так, чтобы его губы были на уровне с омежьим ухом, продолжает: — А самое главное: я смогу кончать в тебя, не переставая, потому что ты не залетишь. Человек не может забеременеть от вампира. «Кончать в меня?» — не понимает Юнги, но не осмеливается озвучить вопрос. — Да, сладкий, кончать в тебя. Моё тело, мой член, моя сперма холодные. Представляешь, как охуенно это будет ощущаться на контрасте с твоим горячим телом? То есть, шуточное предположение о том, что вампиры умеют читать мысли, оказалось вполне себе правдивым. Превосходно. Юнги проебался, не успев и открыть рот. — Можешь даже не сопротивляться, не плакать и не кричать, — Мин вздрагивает, осознавая смысл сказанных слов, но вот то, как он оказывается опрокинутым спиной на стол, с которого предварительно скинули суши, осознать не успевает. — Я знаю, о чем ты думаешь, и ты совсем не против моих действий. Вампир скалится, и с гигантскими острыми клыками его оскал выглядит действительно устрашающе. Юнги жмурит глаза так, будто это его спасет, так, будто когда он их откроет, он окажется в своей теплой кровати без нависающего над ним вампира. И действительно, когда он открывает глаза, Чонгука над собой он не видит. Омега хмурится, поворачивая голову в поисках Чона, и находит его задергивающим плотные шторы, погружая комнату в кромешную темноту. Юнги не может понять, альфа двигается бесшумно или стоит на месте, и ответ на свой вопрос получает, когда чувствует чужое дыхание на своей шее. Отлично, он еще и передвигаться, не издавая ни единого звука, умеет. И только Юнги успевает подумать, верх ли это его способностей, как все свечи и факелы в старинных канделябрах загораются. Юнги теперь отчетливо может видеть перед собой лицо вампира. Тот смотрит прямо в глаза, и омега замечает, что радужки сменили цвет с угольно-черного на ярко-красный. — Поверь, я бы тоже хотел, чтобы ты прокатился на моих бедрах, но это в следующий раз. Сегодня у меня на тебя другие планы, — произносит Чонгук, буквально сдергивая штаны сразу вместе с трусиками с Мина. Тот пищит, пытается дотянуться до элемента одежды, который оказывается выброшен куда-то за спину вампира, а после старается прикрыться, но и это ему сделать не дают: вампир хватает руки Юнги и прижимает их к столу прямо над его головой, одним взглядом говоря, что омеге лучше их положение не менять. Юнги гулко сглатывает и несколько раз кивает, разозлить ебаного вампира — последнее, чего он хотел бы в этой ситуации. — Умничка, — Чон, неожиданно для Мина, нежно улыбается, поглаживая скулу омеги большим пальцем. — Я так хочу познакомиться с твоей девочкой, а ты не даешь, — наигранно дует губы альфа, а Юнги заливается краской. Чонгук только что назвал его вагину девочкой? — Да, я только что назвал ее девочкой. Чонгук будто напоминает, что умеет читать мысли, только вот Юнги и не забывал. Он старается не допускать даже в голове, что ему нравится происходящее, но холодная рука прямо на его промежности превращает все его попытки в пыль. Омега шумно выдыхает, потому что контраст между его горячим влагалищем и холодной ладонью вампира действительно ощущается охуенно. Но чужая рука вдруг пропадает, и Юнги едва успевает остановить себя, чтобы не издать разочарованный стон. — Раздвинь свои ножки для меня настолько широко, насколько сможешь, — вампир пытается говорить нежно, но Юнги слышит приказные нотки в его тоне, и от этого его ноги раздвигаются сами по себе. — Почему ты все еще пытаешься убедиться в том, что тебе не нравится происходящее? В твоих мыслях я успел разложить тебя на этом столе раз пять. Юнги ничего не отвечает, лишь неловко закусывает губу, думая, что нужно было изначально спросить у этого супер горячего вампира, умеет ли он читать мысли. — Спасибо за комплимент, — говорит Чонгук омеге, который за эти несколько минут не произнес ни слова. — Ты тоже ничего, особенно твоя девочка, — альфа, наконец, встает в полный рост, чтобы иметь возможность рассмотреть промежность Мина как следует. — Такая красивая, — он проводит по пухлым половым губам пальцами, заставляя тело под собой подрагивать. — Такая нежная, ты и тут такой розовый, — Чонгук раздвигает половые губки, открывая себе полный вид на маленькую дырочку, в которой явно давно никто не бывал. — Какая прелесть. — Прекрати, пожалуйста, туда смотреть, — выдавливает из себя Юнги. — Не советую тебе указывать, что мне делать, — на этот раз голос Чонгука звучит по-настоящему угрожающе. — Я как только увидел твою фотографию на аккаунте, с которого ты мне прислал сообщение, сразу понял, что ты будешь самым вкусным блюдом, которое мне доведется попробовать, — продолжает тот уже более мягким тоном. — Тогда просто укуси меня, и мы разойдемся. Зачем все это извращение? Да, я думал о сексе с тобой, но… — договорить Юнги не дает палец у его губ. — Во-первых, я трахнул бы тебя, если бы ты даже не думал обо мне в таком ключе. Считай, тебе повезло. А во-вторых, ты явно неправильно понял, что я подразумевал под блюдом. Омега не успевает отреагировать на слова Чонгука, как его лицо оказывается у Юнги между ног. Ох, ладно, кажется, он все-таки понял, что имел в виду Чонгук под самым вкусным блюдом. Холодный язык Чонгука ведет вдоль гладких складочек, а когда его кончик встречается с клитором омеги, его едва ли не подбрасывает. Альфа делает еще несколько поверхностных движений языком и проникает глубже, дразнит самым кончиком вход в узкое влагалище, упираясь прям в клитор. И, блять, Юнги, кажется, нравится быть съеденным вампиром. Чонгук не прекращает ласку, даже подключает пальцы, чтобы раздвинуть половые губы и иметь больший доступ к дырочке, в которую он безрезультатно пытается проникнуть языком. Юнги чуть ли не пищит из-за его действий, стараясь полностью расслабиться, ведь холодный язык в его горячей киске явно того стоит. Но Чонгук бросает эту затею, напоследок целуя непослушную дырочку, и переходит к большим половым губам. Он покрывает их поцелуями-бабочками, а затем, совсем неожиданно для Юнги, царапает длинными клыками, но совсем слабо, не позволяя просочиться и капле крови. Омегу потряхивает от новых ощущений, он боится и шевельнуться, понимая, что клыкам вампира ничего не стоит порвать его кожу. Но он же не собирается пить его кровь прямо оттуда, верно? — Не собираюсь, — усмехается Чонгук и присасывается к клитору. Юнги от неожиданности сводит ноги, но сильные руки вампира возвращают их в прошлое положение. Чонгук играется с чувствительным комочком, заставляя Юнги чуть ли не кричать от сильной стимуляции. Альфа входит во вкус, хочет довести омегу до оргазма одним лишь языком, отблагодарить за столь чудесный десерт. А потом он хочет войти в максимально разморенного и разнеженного после оргазма омегу, чтобы даже столь узкая дырочка приняла его хорошо. Приняла его по самые яйца. Юнги ловит самый яркий оргазм в своей жизни, он натурально кричит, переставая контролировать свое тело. Теперь он, кажется, понимает, каково это, видеть звезды перед глазами. Омегу настолько выбил из колеи этот оргазм, что он не сразу и заметил, как в его тело вторгается что-то большое и очень холодное. Сил на какой-либо протест не осталось, да и Юнги соврет, если скажет, что ему не хочется, чтобы в заключение этого вечера его еще и трахнули. Поэтому он просто расслабляется, позволяя крупному члену войти в его теплое влагалище, а если быть точнее, проскользить по бесконечному количеству слюны и естественной смазки. Чонгук берет Юнги за ноги и двигает к самому краю стола, чтобы трахать его было максимально удобно. Однако рук с сочных бедер он не убирает, мнет ими теплую нежную кожу. Альфа трахает Юнги не грубо, наоборот, нежно, медленно, глубоко и так сладко. Юнги тихо постанывает, специально напрягая мышцы влагалища, заставляет вампира громко выдыхать сквозь зубы. Мин обожает именно такой секс, небыстрый, но глубокий, когда из него сначала максимально выходят, а потом медленно входят обратно, загоняя член по самые яйца. — Твоя девочка такая умничка, принимает меня полностью, ни миллиметра не оставляет снаружи, и мою сперму она примет полностью, ни капли не проронит. Я повяжу тебя, я дам тебе столько спермы, что твой миленький животик вздуется, — шепчет Чонгук, не отрывая взгляда от места, где они с Юнги соединены. — Ох, малышка, ты так приятно сокращаешься, когда я говорю об узле, — Чонгук проводит ладонью по киске омеги, будто хваля ее за что-то. — У-узел не надо, — постанывая, просит Мин. — А твоего мнения никто не спрашивал, радость моя. Если твоя девочка хочет мой узел и мою сперму, то она их получит, — говорит Чон, а за его словами следует грубый толчок. — А она ой как хочет быть повязана. Чонгук чувствует, как узел начинает набухать у основания его члена, и, ни минуты не раздумывая, вгоняет его в Юнги. — О боже! — кричит Мин, чувствуя, как внутри него разливается действительно холодная сперма, причем настолько много, что даже спустя минуту сперма не перестает выходить из чужого члена. — Бог тебе не поможет, — смеется Чонгук и, убедившись, что сцеплен с Юнги он крепко, подхватывает омегу под попу и несет в свою спальню. Чон, конечно же, думает о продолжении. Юнги, конечно же, вырубается, не успевая даже оказаться на кровати.

***

— Ты говорил, что человек не может забеременеть от вампира! — Упс?