Сведи меня с ума

«I saw you And knew what I was trying to do I had to play it real smooth And once I finally made my move I went crazy over you» — Jisoo

Чимин возвращается домой около четырёх утра, кидает куртку у входа и сразу идёт мыть руки. В его съёмной комнате места было немного: битый умывальник в углу, у стены матрас, напротив широкий шкаф, холодильник и вешалка для верхней одежды. Несмотря на размеры, это жильё обходилось ему дорого. Деньги, полученные за университетские подработки, едва покрывали аренду. Индивидуальные заказы держали его на плаву, но удовольствия не приносили — рисовать по заказу ему не нравилось. Чимин любил свободу, любил замахнуть кистью над холстом и опомниться только тогда, когда картина уже закончена. Он уходил от реальности, как только ощущал под руками мягкость свежей глины и вспоминал себя только после того, как у работы намечалась форма. Пак Чимин был очень талантливым начинающим скульптором, но он с грустью осознавал, что больше людей захотят увидеть свой портрет, чем бюст. Чимин разрисовывал стены уличных домов и оформлял помещения, рисовал в детских садах и больницах. Чимин копил. Каждый вон, оставшийся после покрытия всех необходимых для жизни нужд, откладывал на материал для лепки и инструменты. Чимин мечтал зарабатывать на жизнь как скульптор. Пак снимает с шеи подвески, развешивая их на гвоздиках, которые вбил в стену, отображая созвездия, и стягивает рубашку, упав на матрас в одних штанах. На ощупь находит телефон и включает музыку — творение композитора семнадцатого века, и закрывает глаза, вслушиваясь в плач скрипки. Через некоторое мгновение Чимин ощущает слёзы, такая тонкая душа, не могла не оставить без ответа высоту полёта, отражённую композитором в своей мелодии. *** Харин проводит руками по залаченным волосам и надевает на голову фуражку, подравнивая козырёк по центру. Стучит каблуками армейских сапог и оглядывает их быстрым взглядом на наличие пятен — обувь безукоризненно блестела. Перед входом в зал девушка сдаёт оружие и надеется покинуть это место как можно скорее. Говорить о любимой подруге и соратнице как о вещи было очень больно. Военный суд вообще был местом не из лучших. Харин была здесь уже несколько раз, но они продолжали вызывать её для дачи показаний. Девушке уже давно было нечего добавить. — Я уже докладывала Вам ранее, что рядовой Чхве Ёнджон была отрезана от нас и не смогла получить команду об отступлении, — чеканит Харин стальным голосом, не позволяя и мускулу дёрнуться на лице. — Ёнджон отдала жизнь, выполняя свой долг. — У нас есть другие сведения, — судья листает бумаги. Кан старается сфокусироваться на его руках, разглядывая паутины вен, но яростная дрожь всё равно подступает откуда-то из глубин. — Не могло бы быть такого, что рядовой Чхве пыталась пробраться на территорию противника, чтобы примкнуть к их отряду и в дальнейшем передать все известные ей сведения? Харин пошатнулась, но на ногах устояла. Она схватилась пальцами за край кафедры и прочистила горло. — Эти сведения являются неверными, — отвечает девушка и бежит глазами по присутствующим, замечая полковника Чона — причину, по которой суд сомневается в честности погибшего солдата. Харин складывает в голове два плюс два и понимает, что больше молчать не может. — Ваша честь, разрешите дополнить сведения. Мужчина стягивает с носа очки и с интересом смотрит девушке в глаза. — В тот день мы получили указание взять под контроль здание городской больницы. Я со своим отрядом двинулась с правого фланга, за нами шёл отряд капитана Ким. Окрылённые предыдущим успешным взятием стратегически важных точек, наше военноначалие приказало взять здание любой ценой. Но, — капитан Кан посмотрела прямо в глаза полковнику Чону. — Но здание оказалось заминированным. Мы узнали это сами, когда одна из опор обрушилась. Я доложила о состоянии дел в штаб и мне сказали отзывать солдат, но было поздно. Рядовой Чхве была отрезана от нас развалами и сигнал до неё не доходил. Мы вынуждены были её оставить и вернуться на прежние позиции. После мы нашли её застреленной. Не обвал стал причиной её смерти. — Хорошо, — судья скользнул взглядом по бледному лицу молодого полковника и потёр широкий лоб. — Мы добавим Ваши слова к делу. Вам ещё есть что сказать? — У рядового Чхве мать и трое младших братьев. Она кормила всю семью, — Харин пытается справиться с дрожью в голосе. — Если Вы объявите её предателем, то её семья умрёт от голода. Они живут на пособия, выплачиваемые государством. Она была честным и отважным солдатом, выполняющим свой долг беспрекословно. За всё наше время совместной службы она не получила ни одного наряда и всегда выполняла все поручения с первого раза. Такие солдаты — гордость армии Южной Кореи. Я понимаю, что мёртвые не говорят. Но я говорю, Ваша честь. Я прошу Вас проявить весь свой профессионализм в вынесении приговора по этому делу. Честь имею! Кан Харин покидает зал заседания и лишь строгий взгляд Хару останавливает её от того, чтобы не вцепиться ногтями в трусливое лицо Чон Гынхо. Харин тушит окурок пяткой сапога и кидает его в урну. Вертит в руках фуражку и старается не поднимать взгляда, чтобы не смотреть на ясное небо, которое её подруга больше никогда увидеть не сможет. — Ты под трибунал захотела?! — Хару бьёт подругу по плечу и игнорирует шипение Кан. — Ты с ума сошла! Нельзя говорить такие вещи! Полковник Чон последний урод, но он сын генерала! Тебя лишат всех званий и наград. А если… — Хару рассеянно садится на лавочку рядом. — А если они отправят тебя в тюрьму? — Капитан не могла поступить иначе, — Ынджи безмолвно тянет руку за сигаретой и тоже закуривает. — Это всё одно сплошное лицемерие. — Как они буду жить, если их лишат пособий? — тихо говорит Харин и подруги замолкают. — Я могла думать только о её матери, которая потеряла мужа, а теперь и единственную дочь. Будь этот полковник хоть самим горным духом, я бы не позволила ему свалить всю вину на девушку, которая просто хотела, чтобы этот мир был лучшим местом. Это просто нечестно. Сора молчаливо пожимает плечо своего подруги, поддерживая сказанное. — Говорят, ты размазала этого слизня перед всем Собранием, — Чонгук появляется неожиданно и все испуганно смотрят в его сторону. Он в парадной форме и выглядит просто неотразимо. Длинные ноги в идеально отглаженных брюках, тонкая талия, подчёркнутая кожаным ремнём с выразительной бляшкой и новый орден, сияющий ярче солнца на левой стороне широкой груди. — Твой брат — последний мудила, — честно говорит Харин и слабо улыбается на громкий хохот младшего Чона. — В семье не без урода, — философски замечает парень, а затем меняется в лице за секунду. — Вы в порядке? Я слышал про Ёнджон и… — Чон Чонгук был очень проницательным молодым человеком, поэтому, оглядев лица девушек, он тут же замолкает. — Примите мои соболезнования. Она была хорошим человеком. — Спасибо, — говорит Ынджи и помогает Харин встать с лавочки. — Сделай одолжение, ночью намажь своему придурку-брату лицо зубной пастой. — Или сбрей брови, — добавляет Хару, подхватывая локоть Кан с другой стороны от Ынджи. Чонгук тихо смеётся, делая затяжку и обещает попробовать. Долго смотрит девушкам вслед, задерживаясь на фигуре Харин, тлеющей в сигаретном дыме. *** — Как дела на работе? — дружелюбно спрашивает Джунки. Знакомый бармен без лишних вопросов наливает янтарный напиток в стакан. — Дерьмово, — честно отвечает Харин и делает несколько жадных глотков. — Но скоро всё станет гораздо лучше. Много посетителей сегодня? — Не особо, — Джунки протирает чистые бокалы и ставит их на полку. — Позади тебя компания и ещё один парень, — бармен кидает в сторону недопитого напитка на барной стойке. — Отошёл в уборную. А днём всего пару человек. Всё же, сегодня вторник. Харин смотрит в зеркальную стену за спиной Джунки и видит того самого красавчика из бара. — Спрячь, — она снимает китель и складывает погонами внутрь, передавая мужчине вместе с фуражкой. Расстёгивает верхние пуговицы рубашки и закатывает рукава, быстро распускает волосы, раскидывая их по плечам и подтягивает юбку, делая её короче. — Я заберу чуть позднее. Ни слова о моей работе, — она заговорщически подмигивает бармену и облизывает пересохшие губы. Парень садится около недопитого стакана и растерянно смотрит в телефон, затем улыбается и убирает средство связи в карман, размышляя о чём-то своём. — Привет, — Харин улыбается, понимая, что сама жизнь подыгрывает ей сегодня. — Опять ты, — Чимин закатывает глаза, и Кан чувствует, как её нижнее бельё мокнет до нитки только от одного взгляда на его губы. Она обязана попробовать их сегодня. — Опять я, — девушка невинно хлопает глазками, отмечая для себя, что этот парень не любит тёмные тона и обтягивающую одежду. Он был гармоничен как сама природа. — Я начинаю думать, что ты меня преследуешь, — говорит он, наконец встречаясь взглядом с незнакомкой. — Поверь, — она пододвигается чуть ближе, — если бы я следила за тобой, то ты бы никогда не узнал. — Харин внутренне ликует, крича «попался». От неё не ушло то, как незнакомец смотрел на её губы, пытаясь игнорировать вырез расстёгнутой рубашки изо всех сил. Чимин ничего не говорит и отворачивается, возвращаясь к своему напитку. Харин лихорадочно соображает, что же делать дальше. Где она отыщет его в следующий раз? Девушка игнорирует тонкий запах рвоты, который исходил от парня. Она ни за что на свете не перепутала бы его ни с чем другим. Парень, будто читая её мысли, начинает нервничать. Харин пытается разрядить ситуацию. — У тебя очень маленькие руки, — говорит она. — Могу предположить, что очень искусные. — Я работаю с глиной, — голос Чимина как и всегда меняется, когда он говорит о любимом деле. — Я учусь на скульптора. — Это интересно, — отвечает Кан своим самым заинтересованным тоном. Она считала искусство блажью богатых. Лучше бы все эти «творцы» пошли работать на заводы и приносили пользу обществу. — А ты? — Харин радуется его разговорчивости и поворачивается, демонстрируя длинные ноги. — Я работаю на государство, — она пытается скрыть улыбку, когда Джунки за барной стойкой прячет смех за кашлем. — Работаешь в офисе, перебирая бумажки? — Чимин мешает трубочкой остатки коктейля. — Ты почти угадал, — улыбается она и решает: сейчас или никогда. — Мне надо идти, — она кидает на Джунки выразительный взгляд, предупреждая, что если с кителем и фуражкой что-то случится, то она снесёт ему голову, и направляется к двери. Считает до трёх, пока идёт к выходу и чуть не кричит, когда слышит, как мужской голос останавливает её у самого выхода. Они выходят на улицу и просто стоят рядом, наслаждаясь свежестью вечернего воздуха. — Ничего не выйдет, — говорит Чимин. — Не знаю зачем тебе это, но ты зря стараешься. — О чём ты? — она даже не оборачивается, рассматривая редкие звёзды, уже появившееся на небосклоне. — Ты, я. Я не заинтересован в отношениях и… Харин резко поворачивается и толкает парня в грудь в переулок между баром и соседним домом. Здесь пахнет помоями, но всё отходит на второй план, когда она чувствует его руки на своей спине. Девушка любуется блеском печальных глаз и берёт его лицо в руки, впиваясь своими сухими губами в его. На вкус они такие же как он себе и представляла — мягкие и пряные, никак не насытиться. Проникает языком в мужской рот, отмечает для себя, что он совсем не противится. Гулко стонет прямо в поцелуй, когда чувствует, как его руки лезут под рубашку, лаская плоский живот. Её заводит его лукавство, скользящее в каждом его движении. Он обещает наслаждение, но не предлагает его. — Помягче, — говорит Чимин, на самом деле, смущаясь от такого напора. Он чувствовал себя ужасно уязвимым рядом с ней. — Я не могу, — она ведёт поцелуи по шее, останавливаясь на пульсирующей вене, — ты сводишь меня с ума. Такой сахарный. — Девушка обводит языком контур его губ и вновь глубоко целует, понимая, что ноги её совсем не держат. — Ты как будто меня боишься, — наконец говорит она, отстраняясь. — Но это я в твоём плену, — пытается казаться слабой, — не ты в моём. Хотя мне бы этого хотелось. Чимин не знает, что чувствует. Эта девушка задевала в нём что-то очень важное, название чему он ещё не знал, напоминала то, каким он был раньше. Она заставляла его чувствовать себя живым, но всё в нём кричало, что она — плохая идея. Пак Чимин всегда верил своему второму «Я». — Я бы хотела узнать на что способны твои пальцы, — Харин тянет языком по краю мужского уха и прикусывает маленькую мочку, посасывая. Направляет мужскую руку под юбку. — Не хочешь продолжить? — Ты с ума сошла, — Чимин наконец отталкивает её, но понимает, что собственное тело выдаёт его желание. Кан торопливо бежит взглядом по его джинсам и довольно ухмыляется. — Ты сам хочешь продолжения банкета, — говорит она открыто. — Так к чему это всё? Мы не маленькие дети. — Ты сумасшедшая, — говорит Чимин, то ли шокировано, то ли испуганно. — Держись от меня подальше. — Это ты сделал меня такой! — кричит она ему вслед и запускает ладони в волосы, прочёсывая пальцами локоны. Улыбается немного по сумасшедшему, обезумевшая от его близости. — Это ты свёл меня с ума! — Я не хочу, чтобы ты сделала со мной тоже самое! — отвечает он через плечо, быстро удаляясь от неё. Харин облокачивается на холодную бетонную стену, проводя рукой по возбуждённому телу, а затем звонко хлопает себя по лбу. — Я так и не узнала его имя, — шепчет девушка разочарованно и оглядывается на проход, но там уже никого нет.