Сведи меня с ума

Солнце лениво поднималось из-за линии горизонта. Озорные лучи разбегались по земле, проскальзывая между зданиями жилых многоэтажных домов. Гладь озера была также мягка как веки новорождённого. У берега, прижавшись к кувшинкам лотоса, дремали дикие утки. Ветви корейского кедра сонно свисали, совсем не двигаясь. На душе у Тэхёна, как и в пейзаже вокруг, было мирно и хотелось плакать. Неожиданно вспомнились детские годы. Парень, шмыгнув носом, поправив шапку, под которой скрывались немытые после ночи волосы — он ещё не успел принять душ. Проснувшись за несколько минут до рассвета, Тэхён не смог справиться с желанием запечатлеть на холсте первые солнечные прикосновения к глади озера около дома. Нанося плавные мазки, Тэхён вспоминал глаза матери, её мягкие руки, когда она гладила его по спине в детстве, чтобы он смог уснуть. В самые трогательные моменты своей жизни он всегда вспоминал её и неторопливый бег жизни в Тэгу, босые ноги в уличной пыли, громкий смех друзей и первый поцелуй в школе. Каждая картина Тэхёна была пропитана его счастливым прошлым. Но была и другая галерея в его мастерской: картины, выполненные углём, где угловатые девушки и юноши были обнажены также, как был обнажён Тэхён, когда отец сказал, что не желает кормить сына, который не хочет зарабатывать на жизнь честным образом. Лица молодых людей на картинах покрыты тенями, они сидят в пустой комнате каждый в своей позе, но каждый из них печален и сгорблен — на их плечах невыносимый груз страха и тоски. Это был Тэхён в настоящем. — Так и сказала? Ким вздрогнул, услышав женский голос и покосился на двух девушек, бегущих по дорожке парка. Военные. Он вымученно закатил глаза и попытался продолжить рисовать. Тэхён любил свой район только по двум причинам: низкая арендная плата и чудесный парк рядом с домом. Всё остальное было одним сплошным минусом. Располагавшаяся недалеко от района военная база, стала причиной того, что много квартир в доме, где жил Ким, была отдана служащим. Они были шумными птицами. И очень напоминали отца. Тэхён их не любил и держался подальше. Мягкие и нежные студенты академии, походившее своим изяществом на ласточек, нравились ему гораздо больше, ведь Тэхён сам был ласточкой. Военные были громкими шумными галками, не знавшими ничего доброго. Они были с другого ореола обитания, инопланетянами на его планете. — Кто бы сомневался в Харин, — хохочет одна из девушек, когда она садятся на лавочку недалеко от места, где работал Тэхён. — Конечно, он не смог устоять перед ней. Но спорить на человека? Эта компания далеко зашла. Ему будет очень неприятно, если он узнает, что стал предметом спора. — Она хотя бы узнала его имя? — спрашивает другая, но притихает, когда видит, что Тэхён недобро смотрит. Тэхён напрягся, услышав знакомое имя, но мало ли девушек с именем Харин живёт в Сеуле? Тем не менее он притих. Начинет наносить на палитру белую краску, чтобы затем добавить туда немного коричневого. — Чихе? Чихо? — девушка с длинными волосами отпила из бутылки. — Чи… — Чимин! — закончила за неё другая. Тэхён нажал на тюбик, выдавив половину тюбика с коричневой краской. Сам не заметил, как стал смешивать, получив настолько тёмный цвет, что его нельзя было использовать для картины. — Точно, я вспомнила. И зачем мне эта информация в голове? Девушки встали и направились в сторону жилых домов. Тэхён посмотрел на небо, отметив для себя чистоту утреннего неба. Где-то под самым небосводом летала птица. Возможно, ласточка. Пак Чимин тоже ей был. *** Харин проводит полотенцем по волосам, собирая с них влагу после душа. Подруги встречают её смехом. — Чего вы ржёте? — огрызается девушка, но одёргивает себя, понимая, что они не виноваты в её плохом настроении. — Посмотри на свои ноги, — улыбается Ынджи. Харин опускает глаза и понимает, что вышла в разных тапках. Слабо улыбается на случившийся казус. — Ты всё мечтаешь о том мальчишке? — смеётся Сора, и все вокруг её поддерживают, принимаясь дразнить. — Я принесу, — Хару встаёт с кровати и идёт в душевую, возвращаясь оттуда с нужным тапочком. Оглядывает всех строгим взглядом. — Ты в порядке? — Да, — кивает Харин и направляется к своей кровати, прихрамывая. — Нога так и не прошла? — Ынджи заплетает русые волосы в косу, не досушив их. — Нет, — Харин смотрит на багровые синяк под коленом. — Пойду в больницу, когда прилетим в Сеул. — Ты в порядке? — Хару садится рядом. — Давай я помогу тебе? Девушка берёт расчёску с тумбочки Кан и начинает расчёсывать длинные локоны подруги. — Ты не в порядке, — шепчет она тихо, чтобы другие не услышали. — Я в порядке, — упрямится Кан. Чувствует, как сердце больно стучит об рёбра, когда приходится утаивать правду от близкого человека. — Всё хорошо, Хару. Я просто устала. Мы здесь уже несколько месяцев. И моя нога… — Я тебе не верю, — перебивает её Ким. — Ты врёшь. Всё дело в нём, да? Это оказалось гораздо больше, чем просто перепих в мужском туалете. Харин передёргивает плечами непроизвольно, но слышать что-то такого грубое как «перепих» в отношении Пак Чимина было непозволительным. — Не лезь ко мне в душу, — говорит она строго. — Ты там ничего не найдёшь. Хару понимает, когда надо отступить. Она целует подругу во влажное плечо и возвращает расчёску на тумбу. — Доброй ночи, капитан Кан. Не сиди долго в одном полотенце, ¬– обращается она нежно, проводя ладонями по её предплечьям, и забирается на второй этаж их двухъярусной кровати. Харин надевает пижаму и забирается под одеяло. Гасят свет. Она долго лежит, сначала отвлекаясь болью в ноге, а затем им. Чимин жил в её голове постоянно. Он не постелил себе на полу, а принёс полноценную кровать, оставаясь в её сознании без возможности попросить его съехать. На следующий день после их последней встречи в кафе, капитана Кан вызвали в штаб и в приказном тоне сообщили, что отпуск её отряда преждевременно заканчивается, и вечером они вылетают на новое задание. Харин тут же собрала солдат и сообщила им, давая время попрощаться с близкими. У Харин таких близких не было. Мать девушки умерла, когда она ещё училась в средней школе, а отец жил на юге страны, занимаясь фермерством. Харин старалась его не волновать, приезжая раз в год — на Лунный новый год, и ежемесячно отправляла деньги, сделав всё так, чтобы средства продолжали поступать на его счёт, даже если она погибнет. Отец не должен был хоронить своего ребёнка. Она соврёт, если скажет, что Чимин не был первым в её голове, когда она подумала о прощании перед опасным заданием. Оставлять этот хрупкий цветок в одиночестве без объяснений после их близости не хотелось. Но как она смела? Она поспорила на него. Разыграла его сердце практически в карты. Кем она была после этого? Это не должно было так далеко зайти. Он не должен был стать настолько дорог для неё. Но реальность была такова: этот парень с факультета скульптуры глубоко проник в её очерствевшую душу, пропустив корень в высохшей земле. Растревоженная жизнью почва дала трещины. Кажется, водой для роста цветка будут слёзы. Злило всё: от стремления к нему до собственной глупости в тот момент, когда она согласилась принять спор. Юное сердце, причиной боли которого будет она, не давало покоя. Харин хотела его на самых высоких уровнях. Хотела знать его любимый цвет, о чём он думает, когда смотрит на ночное небо и какую приправу добавляет в лапшу на ужин. Хотел знать, кем он мечтал стать в детстве и счастлив ли сейчас, выбрав то, что у него есть. Хотела знать тревожит ли она его также сильно, как делает это с ней он? Она влюблялась в него. Больная нога не была её главной проблемой. *** — Ты должен поесть, — Тэхён кладёт перед Чимином кимбап собственного приготовления. Он так слабо скручен, что почти развалился. — Выглядит не очень, но всё свежее. Я сделал специально для тебя. Он не очень калорийный. Тэхён смотрит, как его друг безжизненно жуёт, устремив взгляд в одну точку. Ким ненавидел то, что Харин всегда была третьей в их компании. — Ты опять почти не спал, — брюнет достаёт из рюкзака бутылку воды и ставит рядом с Чимином. — Запей. — Я вообще не спал, — отвечает ему Пак и откладывает еду, не съев даже половины. — Ты так и будешь думать о ней? Очнись, Чимин, — Тэхён разочарованно качает головой. — Она исчезла. Сколько от неё нет никаких новостей? — Третий месяц, — отвечает старший, чувствуя, как горло сводит. — Она искала наш университет по всему городу. Ты действительно считаешь, что для этой девушки существуют преграды, если она чего-то хочет? Она просто получила, что хотела, и исчезла. — Ты несправедлив к ней, она совсем другая, — говорит Чимин, сам не до конца веря своим словам. — Ты отказал ей в баре, и это её задело, — объясняет Тэхён, надевая фартук для работы. — Не принимай её всерьёз. Она игрок. — Не говори чепухи, — Чимин не имеет права обижаться на друга за то, что он говорит вещи, в которых была огромная доля правы. — Спасибо за обед, — добавляет он спокойно и берёт кусок глины, возвращаясь к скульптуре. Чимин закончил бюст плачущей девушки, продолжая развивать свою задумку. С обратной стороны он вылепил юношу, который перенимал горе своей спутницы. Два плачущих сердца, соединённых в одно. Почему они не могли улыбаться? Чимин надеялся встретить её в толпе, увидеть хотя бы край тёмных волос или уголок улыбки. Понять, что она в порядке. Всё, что у него было — воспоминания об их дикой близости в мужской уборной, но связывало их совсем не это. Она его разглядела. Видев его дважды, она увидела в нём его борьбу, увидела его проблемы с питанием. Эта девушка заглянула слишком далеко, чтобы он мог просто так оставить её. Он был ужасно влюблён в её настойчивость. Чимин сходил с ума от того, что мог быть с ней просто собой. Мог быть тихим и спокойным, без переживаний отдать ей всю инициативу, зная, что она не приведёт их в плохое место. Ему не надо было быть клишированным мужчиной из женских журналов и показывать силу. Его сила была в его сердце. Он мог любить её так, как никто и никогда больше не сможет. Было ли продолжение у их истории? Чимин не знал. Последнее воспоминание о Харин было связано с незнакомым мужчиной в кафе с ней за одним столиком буквально через пару минут после того, как она предложила себя Чимину, и он не посмел отказаться. Кто был этот мужчина и почему Чимин не мог перестать сравнивать себя с ним? Чимин был совсем не такой. Черноволосый парень держался строго, его расправленные плечи и широкая спина вызывали восхищение. Меткий взгляд, выдавал в нём целеустремлённого человека. Он понимал, что в этом нет никакой логики, но он ревновал Харин к этому идеальному мужчине, чьего имени он даже не знал. Глина в руках Чимина зачерствела. Тэхён тяжело вздохнул, заметив, что Пак снова не сдвинулся с места в своей работе. — Пойдём домой? — обращается он к другу. — Останешься у меня? Я заварю тебе вкусный чай, посмотрим фильм. — Я попытаюсь сделать хоть что-то, — отказывается Чимин. — Спасибо, что предложил. — Тогда не засиживайся, — Тэхён жмёт старшему руку и накидывает на плечо рюкзак. — Звони в любое время. Просидев ещё несколько часов, Чимин понимает, что так и не продвинулся. Испортив огромное количество глины, он понимал, что не сможет объяснить куратору причину этого. Он моет руки, снимает с себя рабочий комбинезон и выходит из мастерской, надеясь прогуляться — вечер был очень тёплый. Чимин долго возится на выходе с пропуском, пытаясь убрать его в рюкзак и так и выходит из здания, борясь с куском пластика. Когда он поднимает голову от застёжки, то некоторое время любуется закатным небом, думая о том, что делает сейчас она под этим самым небом. Спускается по каменной лестнице медленно, всё ещё разглядывая нежные тона и почти теряет дар речи, когда видит её перед собой. — Привет, — говорит Харин, и Чимин впервые видит неловкость на её лице. Девушка перед ним всё та же, но в тоже время абсолютно другая. На ней военная форма, на лице бесконечное число ссадин и небольшой синяк на лбу почти у самых корней волос. Она опирается на трость. Из-под сапога виднеется эластичный бинт. — Привет. Чимин не такой дурак, чтобы не понять, где она была и почему так плохо выглядит, почему на ней военная форма. Он корит себя. Как он не догадался? Её повадки, настойчивость? Всё кричало в ней о том, что она человек профессии, в которой не нуждаются в слабых и нерешительных людях. В нём борется тысяча чувств, но самое главное берёт надо всем верх. — Не говори ничего, — шепчет он, почти плача. Неужели он видит её вновь? Чимин скидывает сумку с плеча и подходит почти в плотную, смотрит девушке в глаза, видя в них тихую радостную улыбку. Медленно целует синяк на лбу и исследует каждую ссадину на женском лице. Харин стоит под его поцелуями, не думая ни о чём. Она чувствовала себя бессовестно счастливой, понимая, что не имеет на это чувство никакого права. Кан Чимина не прерывает, превращается в глину, с которой он привык работать. Чимин доходит до губ, прижимаясь крепко, но не проникая внутрь, чмокает несколько раз, просто наслаждаясь долгожданному желанному чувству, а затем крепко обнимает, упираясь носом в лацкану кителя. Перед глазами звёзды на её погонах. — Я думал, что я тебе противен, — высказывает он свои страхи. — Я думал, что тебе настолько не понравилось быть со мной, что ты просто исчезла. А ты всё это время была в опасности, — он перестаёт её обнимать и отстраняется, с тревогой бегая по лицу. — Ты могла погибнуть? Я мог тебя больше никогда не увидеть? На лице Чимина знакомый для девушки шок — типичная реакция, когда люди узнают про её профессию. Но ей не хотелось, чтобы Чимин боялся этого. Её рана не позволяет ей много движений, поэтому она берёт свободной рукой ладонь Чимина и подносит губам, лаская мягкую кожу миллиметр за миллиметром. — У меня была цель, — нежит его руки прикосновениями. — Вернуться к тебе. Я просто знала, что у меня нет другого выбора, кроме как вновь встать здесь перед тобой и сказать, чтобы ты перестал так меня мучать. — О чём ты говоришь? — не понимает Чимин. Ему всё ещё кажется, что он спит. — Я постоянно думаю о тебе, — признаётся Харин и отпускает руку. Чимин ласково улыбается, проведя своим носом по носу девушки. — Только после того, как ты перестанешь сниться мне каждую ночь, — шепчет он. — Поцелуешь меня ещё? — так же переходит на шёпот девушка, чувствуя слёзы на глазах. Счастье было не свойственно её грубому сердцу. *** — Харин? — девушка оборачивается с удивлением оглядывая Чимина. — Ты тут живёшь? В руках у Чимина коробка с красками, Тэхён за его спиной расплачивается с таксистом. Девушки позади Харин начинают перешёптываться и от взгляда Пака не ускользают несколько мужчин, среди которых был тот самый красавчик из кафе. Кан держится отстранённо, ненавидя себя за это. Чимин и так был её слабым местом. — Ты не поцелуешь меня? — наивно спрашивает он, Тэхён подходит как раз в этот момент и всё сразу понимает. — Чимин, пойдём, у нас мало времени, — он забирает коробку из его рук. — Пойдём же. — Не поцелуешь? — вновь испуганно спрашивает он. Да, они не были в отношениях. По крайне мере, вопрос об этом не стоял. Но парню казалось, что их признаний было достаточно для того, чтобы понять, что они больше не незнакомцы друг для друга. — Прости, — Харин разворачивается и идёт к остальным. Чимин ошарашенно смотрит ей вслед и ничего не понимает. Зато Тэхён понимает всё и пытается утащить Пака в подъезд, пока ничего больше не произошло. Но было поздно. — Парень, ну ты и тормоз, — обращается к нему тот самый красавчик с широкой спиной. — Ты себя вообще не уважаешь? На тебя поспорили, а ты продолжаешь искать с Харин встреч? Мне кажется, тебе стоит… — Что? — Чимин вроде слышит каждое слово, но ничего не понимает. Не может убрать взгляда от знакомого женского затылка. Вспоминает, как зарывался пальцами в эти волосы. — Поспорила? — Проваливай, — огрызается Тэхён, — тебя не спрашивали, Чонгук. — Чонгук?.. — спрашивает Чимин задумчиво и смотрит на друга. — Ты его знаешь? — К сожалению, — цедит через зубы Тэхён, — частый гость моих соседок по этажу. — Так ты не знал про спор? — продолжает этот Чонгук, явно наслаждаясь ситуацией. — Она поспорила с подружками, что вы переспите. Ты быстро сдался, но я понимаю тебя. Никто не устоит перед капитаном Кан. Чимин не понимает на каком языке говорит этот человек и о каком капитане Кан идёт речь. Его Харин никогда бы с ним так не поступила. Она оберегала и защищала Чимина. Девушка было просто не способна причинить ему такую боль. Но, складывая части между собой, Чимин понимает, что всё сказанное — абсолютная правда. Он на негнущихся ногах разворачивается и садится в ещё не отъехавшее такси. — Кто тебя просил лезть со своим языком?! — Тэхён кидает коробку на пол. — Грёбаный придурок! — Тэхён толкает Чонгука обеими руками, но тот даже не двигается с места. — Урод! Вся ваша проклятая порода! Люди без сердец. Вся компания оглядывается на них, но никто не вмешивается. У Харин звенят в ушах его слова «люди без сердец». Она и не знала, что боязливый Тэхён был таким смелым и острым на язык. Девушка не выдерживает его взгляда полного ненависти, и отворачивается. Тэхён больше не был загнанным щенком. Перед ней был оборотень, готовый убить за счастье родного человека. *** Тэхён чувствует, что его лёгкие горят, ему кажется, что его сейчас вырвет. Вся грудина горит огнём, он никак не может отдышаться. Черех две ступеньки забегает в комнату, в которой ютился Пак последний год. Выбивает нож из рук Чимина резким движением, понимая, что поранил собственную руку и полоснул по животу друга. У обоих из порезов сочится кровь, но страх сильнее боли. — Ты что удумал! — кричит Ким не своим голосом. — Ради какой-то дуры! — прижимает его к себе невероятно крепко, слыша горькие рыдания. Чимин захлёбывается собственными всхлипами, его плечи вздрагивают при каждом вздохе. — Да глупости всё это, Чимин, — гладит его голову, понимая, что они оба перепачкались в крови друг друга. — Всё это ерунда. Я обещаю, что мы справимся, — не отпускает его даже на чуть-чуть. — Я буду рядом. Ты будешь в порядке.