red eyes, red skirt, red lips

      Дверь не слетает с петель чудом, когда Ян толкает её свободной рукой, вылетая из чужого особняка и таща за собой совершенно несопротивляющегося парня.       Сону спешит за Чонвоном, пытаясь успевать за его метровыми шагами и не задирать облегающую его ноги короткую юбку, что с каждым шагом стремится подняться ещё выше. Его запястье в чужой хватке неприятно болит и уже немеет от той силы, с которой его сжимают, но больше этого Сону беспокоит поведение младшего.       В таком диком оскале он видит его впервые, его глаза буквально метают огонь, а зубы крошатся от силы, с которой он сжимает челюсти. Чонвон на его памяти никогда не был таким злым и грубым.       Дом, в котором проходила очередная вечеринка для детей разврата и ночи, остается за их спинами, а взглядами эпатажную парочку провожают все находящиеся на перекуре во дворе.       Сону опускает глаза параллельно с тем как одёргивает свободной рукой юбку, под которую ныряет каждый любопытный взгляд, и это не укрывается от внимания Яна, готового вцепиться в глотку любого встречного ему на пути, но не стоит ему — Ян Чонвону — марать руки о какой-то мусор под ногами на пути к своей машине.       Чонвон, не ослабляя хватку ни на каплю, тащит Сону только грубее и быстрее, из-за чего тот чуть не падает на своих невероятно красивых высоких каблуках, сияющих на фоне тусклого освещения двора и переливающихся всеми голодными взглядами, сканирующими его тонкую талию и критически короткую юбку от быстрого широкого шага.       — Садись! — рычит Чонвон, бросая чужое запястье и открывая пассажирскую дверь, из-за чего Сону чуть не валится у машины, лишаясь опоры. Он наконец-то поправляет свой наряд, делая его хоть немного приличнее, прежде чем посмотреть в чужие узкие от злости глаза. Сону всматривается в тёмную радужку, пытаясь её отыскать за заплывшим зрачком, распространяющим черноту и красные блики, схожими с теми, что и на его латексной юбке.       — Чонвона, прошу, — его тон просящий, уже заведомо извиняющийся, и это могло подействовать в любой другой день, но не сегодня. Сегодня была последняя капля вседозволенности старшего и терпения Яна. Больше он не поведётся на эти крашеные плаксивые глаза и надутые блестящие губы.       — Сел. В. Машину, — выделяя каждое слово прямо в приоткрытый рот Сону, требует младший, морща нос, словно дикий кот в схватке, одергивая себя от того, чтобы просто затолкать парня в салон. Верхушка двери трещала прямо в его пальцах от той силы, с которой он её сжимал, пока держал молчаливый контакт глазами с Кимом.       Сону поджимает губы, не выдерживая первый, опускает глаза себе под ноги, носки его туфлей мило смотрят внутрь, он стоит так каждый раз, когда старается привлечь чье-то внимание или казаться милым, но вряд ли Чонвон сейчас в состоянии заметить его добровольную позу жертвы.       Сону снова поднимает густо крашеные глаза, с которых блёстки уже посыпались на щеки, а тушь слегка отпечаталась на складку под глазом, и снова не найдя и капли пощады в чужих, садится в салон, как ему и сказали, заботясь лишь о том, чтобы его промежность из-за юбки не была видна наблюдающим за ними молодым людям. Но она точно не скрывается от внимательных глаз Яна, что мазнули по внутренним частям бедер и зацепили тонкую ткань шёлкового розового белья, прекрасно ему знакомого.       Парень хлопает дверью с не меньшей силой, чем сделал это с входной, и обходит низко посаженный BMW, сразу слыша за собой перешептывания и самые обычные обсуждения. Свое собственное имя и имя своего парня он слышит так, будто зеваки говорят прямо в его ухо, не удосуживаясь даже приглушить свои пьяные завистливые голоса. Прежде чем занять водительское место, Ян засовывает пальцы в рот для мощного свистка, который привлекает внимание всех на улице.       — Идите на хуй, уебки, — кричит Чонвон, поднимая вверх руки, на которых красноречивые факи, поражая этим толпу придурков, умеющих только обсуждать чужую личную жизнь, даже не дожидаясь, пока герои их сплетен покинут этот бал помоев.       Сону в машине испуганно крутит головой от разъярённой толпы молодёжи до своего бойфренда, нервничая по поводу того, что делает младший. Такое поведение вызывает у Сону невероятный шок и пугает до дрожи в сбитых коленках, что является заслугой Чонвона.       Вон не уделяет паразитам больше своего драгоценного времени, чем они достойны, занимая свое место, быстро поворачивая ключ зажигания от скачущего в нем адреналина и умело опуская ладонь на коробку передач, почти срываясь с места, вжимая педаль слишком резко, разрывая мотор и скрепя шинами по гладкому асфальту. Свист бездушного зверя оглушает ребят, оставшихся позади, а Сону от такого резкого старта вжимается лопатками в спинку, хватаясь за сиденье по бокам от своих бедер, которые он плотно сжал.       Первые минуты, за которые они набирают по меркам Кима нереальную скорость в сто двадцать километров в час, идёт молчание. Напряжение физически ощущается в небольшом салоне, пока Сону осторожно поглядывает на своего парня, звериный оскал с которого все ещё не сходит.       — Чонвона, — зовёт любимого Сону, когда замечает, как стрелка переваливает за сто тридцать, а его начинает придавливать к креслу, и сопротивляться этой силе невероятно сложно. Из полуоткрытого окна с его стороны валит холодный грубый ветер, который, словно пощёчина, ощущается на его красивом, но перекошённом страхом лице. От идеальной укладки в холодном блонде не остается и следа, а глаза начинают слезиться.       На него все ещё никак не реагируют.       — Чонвон, постой, — чуть громче возникает Ким, бегая глазами от спидометра до сосредоточенного и уже каменного лица младшего. Не добиваясь снова реакции, Сону в спешке тянет пояс ремня безопасности непослушными пальцами, еле попадая в разрез, чтобы пристегнуться. Пока он это делает, скорость увеличивается ещё на несколько десятков километров, из-за чего его буквально откидывает на спинку со звонким испуганным полукриком.       Слёзы уже тихо катятся по щекам, пока Сону смотрит перед собой, замечая только пустынное шоссе и тусклые фонари, сопровождающие дорогу.       Колени Сону крепко сжимает, уже не следя за тем, как высоко поднимается его красная юбка, зато это замечает Чонвон. Его глаза впервые прыгают с дороги на длинные сомкнутые голые ноги и короткую юбку, которая совсем не справляется со своей задачей. Прекрасное розовое бельишко чётко видно его отличным зрением в тёмном салоне, как и трепещущие большие губы, пробивающиеся сквозь тонкую ткань.       — Вони, пожалуйста, сбавь скорость, — скулит Сону, пребывая в невероятно испуганном состоянии от невообразимой скорости, на которой ведет машину Чонвон. Ян поднимает глаза на заплаканное лицо, макияж на котором все сильнее рушится и размазывается по гладкой коже.       — Замолчи, сука, — плюётся ядом Ян, как надоедливой пушинкой во рту, сильнее сжимая ладонями кожаный руль, до пробивающихся сквозь кожу острых костяшек пальцев на татуированных руках. — Или как мне тебя называть после того, что я увидел?       Рык Чонвона и его грубый тон пугают в этот момент Сону, наверное, даже сильнее, чем скорость, на которой они едут и поток беспорядочных слёз становится сильнее. Сону хочет что-то сказать, но за накрывающей его истерикой получается это не с первого раза.       — Э-это не то, чт-то ты подумал, — заикаясь, плачет Сону, поворачиваясь лицом к парню, чувствуя, как больно по щекам бьёт ветер из окошка.       — Как не банально, — криво усмехается Ян, тоже оборачиваясь к Сону, лишь каким-то периферическим зрением наблюдая ситуацию на пустынной трассе.       — Это правда, я не хотел, он сам ко мне полез, я пытался уйти, честно, — оправдывается Сону, нервно поглядывая за дорогой, когда замечает, что Чонвон совсем за ней не следит.       — Да? — словно издеваясь тянет Чонвон, опуская педаль газа все ниже, — ты пытался уйти сидя у него на ширинке, Ким Сону? Скажи мне правду, блядская шлюха!       — Я не хотел правда, боже, я пытался слезть, но он меня держал, — уже натурально выл Сону, не способен даже открыть глаза из-за той скорости, на которой неслась машина — пожалуйста, п-пожалуйста, остановись и я все объясню, — молил Сону, вжимаясь в спинку сиденья и жмуря свои прекрасные глаза, сияющие всеми звёздами мира и хранящие в себе пузырчатые шампанские блики. Самые прекрасные глаза в жизни Чонвона, которые он, несомненно, безумно любит.       Чонвон снова опустил взгляд, в противовес страху на лице парня, его киска трепетала и понемногу мочила белье, оставляя маленькое влажное пятнышко. Вон ухмыльнулся, откидываясь на сиденье и совсем немного начиная сбавлять скорость.       — Какой же ты шлюха, Сону, — бормотал Чонвон, отпуская руль одной рукой, когда скорость упала до ста тридцати и поднимая eю тёплую бутылку пива, которой он лакомился в начале вечеринки и оставил её полупустую в машине.       Сону ощущая значительное замедление, понемногу приходил в себя, его плоская грудь, покрытая треугольным лифом в цвет юбке, сверху которого была прозрачная чёрная водолазка, высоко поднялась, когда он попытался вдохнуть больше воздуха. Он открыл покрасневшие мокрые глаза, сразу оборачиваясь к Чонвону, безмятежно попивающему алкоголь из узкого горлышка и ведущего машину уже на скорости восемьдесят. BMW останавливается у обочины уже через пару минут, мотор Чонвон глушит, расправляясь с бутылкой и отшвыривая её на задние сиденья, заваливаясь лбом на руль.       — Говори, — требует Ян, — это твой последний шанс, говори.       — Чонвони, — Сону расстегивает ремень безопасности и поворачивается к парню боком, слегка одергивая юбку вниз, — клянусь, я возвращался из туалета, когда этот придурок схватил меня и повёл в непонятную комнату, я пытался вырваться, но он был слишком сильным. Я даже не понял, когда он усадил меня на себя и начал лезть под юбку. Я кричал и пытался слезть, но он так сильно меня держал, что точно будут синяки на бёдрах, боже, верь мне, я вовсе не хотел… я правда не изменял тебе, — голос Сону дрожал, но он говорил искренне, плача от досады за то, что это произошло с ним.       Ким даже опомниться не успел, когда это все случилось, ведь его голову тогда уже достаточно задурманил паленый хеннеси и несколько тяг фруктового кальяна. Он как раз шел на поиски своего парня, предложить ему уединиться в какой-то свободной комнате, когда его настигло это премерзкое убожество, посмевшее его лапать и склонять к близости. Сону ещё сказочно повезло, что их нашел Чонвон, иначе все могло закончиться совсем плохо.       — Ты мне не врёшь? — уже спокойнее спросил младший, чуть поворачивая свою голову и смотря на взбудораженного парня.       — Клянусь, Вони, я никогда тебе не врал, — глаза Сону излучали всю искренность мира, если такова была и Чонвон никогда не мог долго злится. Если честно, он бы простил парня даже если бы он действительно ему изменил — насколько он был зависим от Кима. Потерять Сону нельзя. Оставить его с собой любой ценой, иначе уйдёт смысл существования. Нет Сону — нет смысла, логика проста и менять Чонвон её не будет, он не способен.       — Это не отменяет того факта, что ты шлюха, — пробурчал Ян, скользя глазами по телу Сону, такому привлекательному открытому для кучи глаз, но принадлежащего лишь ему. Эти юбки, топы, туфли… Сону воспринимали как самого настоящего фрика в каждом обществе, но совершенно любой человек не мог отрицать тот факт, что он в своем амплуа смотрится богоподобно. Каждый голодный взгляд на тело его мальчика разжигал в Чонвоне кипящий вулкан, готовый взорваться в любую секунду и останавливал его лишь взгляд Сону, который всегда смотрел в его сторону. Ему шло все, каждая тряпка ради которой другим нужно было постараться, украшала его тело самым лучшим образом. Наделенный всеми прелестями обоих гендеров, Сону был мокрой мечтой каждого, но принадлежал лишь ему, что превозносило Чонвона в чужих глазах ещё выше. У него было все самое лучшее, куча денег, стильная одежда, влиятельные друзья, крутая тачка и невероятный парень. И единственное, что он действительно боялся потерять сидит перед ним, кусая накрашенные блядским красным блеском губы.       — Если я твоя шлюха, то все в порядке, — пожал плечами Сону, протягивая свою руку к нему, ласково утешая нежными поглаживаниями по спине, закрытую короткой кожанкой. Их зрительный контакт в этот раз более спокойный, без взрывающихся астероидов и токовых разрядов, но определённо горячий, возбуждающий Чонвона иным способом.       Чонвон действительно успокоился, поверил он быстро, всё-таки Сону ему действительно никогда не врал, а считывать по его лицу правду никогда не сложно, возможно, Яну даже стало немного стыдно за свое взрывное поведение. Красноволосый откидывается на спинку своего места и тянет рычаг сбоку сиденья, отъезжая ним назад и освобождая больше места, после чуть опуская спинку в полулежащее положение.       — Иди сюда, — хлопает Вон себя по бёдрам с ухмылкой и Сону незамедлительно слушается, прежде скинув тяжёлые каблуки, залезая на крепкие бедра в темных джинсах. Колени Сону оказываются по бокам от бедер младшего, от чего многострадальная юбка поднимается за вечер критически сильно, но теперь Сону её не пытается опустить, удобнее устраиваясь на чужих ногах и упираясь рукой в подголовник, наклоняясь над любовником.       — Ты уже такой мокрый, — усмехается, как довольный кот Ян, когда его указательный и средний пальцы правой руки касаются влажных трусиков Сону, массируя через них гладкие половые губы. Старший прикрывает глаза, мыча от удовольствия и наклоняясь к чужому уху, горячо постанывая, когда пальцы раздвигают половинки, в которые зажевывает его белье, и играют с клитором, — так просил остановиться, но тек от скорости. Что именно тебе понравилось, а? Сучечка?       Игриво закусывая губу, спрашивал Ян, свободной от ласк рукой задирая ненужную ткань юбки на талию и сжимая задницу своего парня, наслаждаясь упругой структурой его кожи, но в тот же момент несомненно мягкими половинками.       — Это было так страшно, — шептал на ухо Сону, плавно двигая тазом в такт чужих движений на своей промежности, — но ты был таким горячим, я думаю, что хотел бы отсосать тебе, пока ты за рулём.       Чонвон засмеялся, поднимая лицо Сону за подбородок и сталкивая его со своим.       — Ты займёшься этим как раз немного позже, — пообещал Чонвон, после мокро облизывая пухлые губы, пробуя клубничный вкус бальзама с них. Такой приторный, как и сам Сону, что сразу начал его целовать.       — Высунь язык, детка, — командовал Чонвон, придерживая немного пошатывающегося от накрывающих ощущений парня за талию, продолжая терзать маленькую киску, что верно заливала все трусики смазкой и раскрывалась под его пальцами сильнее, трепетала все чаще.       Сону беспрекословно сделал так, как просили, а именно высунул розовый язык, который сразу же оказался между губ Чонвона, он посасывал скользкую мышцу и сталкивал её со своим языком, лижась с Сону, как животные в спаривание, хотя, кому какое дело, как они выглядят со стороны, если по ощущениям это охуенно. Сону мычит, отдаваясь поцелую, но параллельно опускает руку на ширинку Чонвона, надавливая на еле заметный бугорок, потирая его ладошкой, как лампу с Джином, которая, несомненно, хранила в себе не меньше магической силы, заставляющей его кричать и чувствовать себя чертовски хорошо.       — Блядь, малыш, у тебя потоп, — хмыкнул Чонвон, отодвигая маленькое белье и прикасаясь теперь пальцами напрямую к влажному влагалищу, щипая шапочку клитора, заставляя парня над собой вздрогнуть и низко промычать.       Чонвон опустил глаза вниз, желая рассмотреть в тёмном салоне какая влажная киска у его парня, сильнее раздвигая складки и растирая пульсирующую внешнюю часть, оберегающую маленькую дырочку Сону, выпускающую естественные соки и напряжённо сжатую, но не надолго. Чонвон скользит средним пальцем внутрь, встречаясь с небольшим сопротивлением и жаром тела Сону. Вид раскрытой дырочки Кима заставляет рот Чонвона набираться слюной и хотеть ощутить вкус парня на языке, который он пробовал уже сотни раз, но желание есть его текущую прелесть снова и снова ничуть не поубавилось.       — Подожди, — просит Ян, убирая руку с мокрой щели, заставляя Сону заскулить и, чуть приподнимаясь на сиденье, нажимает на рычаг, опуская его полностью до упора вниз, пока изголовье не ляжет на заднее сиденье. Чонвон удобно устраивает ноги и голову, руками обхватывая Сону за ляжки и заставляет лёгкими шлепками его ползти вверх.       — Детка, садись к папочке на лицо. Порадуй меня своим джемом.       Сону пищит от этих слов, но ему дважды повторять не надо, он стягивает свое нижнее белье, бросая его куда-то перед собой и нетерпеливо лезет вверх, упираясь коленями в заднее сиденье по бокам от головы Чонвона. Он держится руками за изголовье пассажирского места перед собой, регулируя свою позу, чтобы не промахнуться. Чонвон сам помогает Сону, за бедра опуская его на себя и сразу же облизывает маленькую промежность, как только та оказывается на нужной высоте.       Сону дёргается от этого ощущения, впервые давая волю настоящему стону, пока Чонвон скользит языком между складками, чувствуя знакомый вкус своего мальчика и присасывается к горошинке клитора, создавая влажные причмокивающие звуки.       — Ах, Вони, Вони… так… ах, так хорошо, н-не останавливайся, — молил Сону, чувствуя, как все его мышцы на ногах натягиваются, словно струны от того, как ему тяжело себя удерживать.       — Скажи, Сону, — отстраняясь с тяжёлым дыханием, которое щекотало дрожащее влагалище, начал Чонвон, заменяя свой рот на пальцы, медленно проникающие в парня, — скажи, кто ещё тебя так возьмёт, кто лучший для твоей похотливой киски?       — Ты!.. Т-ты, Чонвони! — вопил Сону, пока пальцы уже масштабнее двигались в нем, раздвигая бархатные стеночки и поглаживая изнутри.       — Скажи ещё раз, иначе не получишь мой рот снова, — ухмыльнулся Ян, наблюдая снизу, как из красивых глаз Сону снова лились слёзы, в этот раз совсем не от страха.       — Чонвони, ты…ммм, ты самый лучший, я так люблю тебя и т-твой рот, и член, я так люблю твой член, правда-правда и то, как ты меня вылизываешь, я теку только от твоего взгляда, прошу… прош-, не останавливайся, — прерываясь на рваные вздохи, говорил Сону, впиваясь красивым маникюром в обивку салона, чувствуя, как его влагалище пульсирует от недостатка внимания, желая снова сесть на твёрдый язык, а ещё лучше на длинный член Чонвона и прыгать на нем до жжения в бёдрах, тереться распухшим клитором об его кожу и кончать так много, как только сможет.       — Проси пока не кончишь, — роняет Чонвон, прежде чем снова широко раскрыть рот и обхватить всю промежность Сону, посасывая её и играясь кончиком языка с каждой скользкой складочкой, мягко раскрывая их и собирая влагу.       — Пожалуйста-пожалуйста, Чон-чонвон, быстрее, — Сону все стонал и повторял чужое имя, пока подбородок Чонвона заливал сладкий, как мед, секрет Сону и его собственная слюна, а он кайфовал от пульсирующей малышки в своём рту, пробираясь языком уже в сам вход, раздвигая сжатые стеночки и массируя большим пальцем капюшон из кожи, прикосновения к которому отправляли Сону далеко на небо.       — Я так скоро, Чонвона, я сейчас кончу, — кричал Сону, кусая губы и изнывая от приятных ощущений, но его резко подняли с чужого лица, заставляя встать на слабые ноги, которые чуть не подкосило от резкости. — Чонвон-а! — возмущённо воскликнул Ким, опуская взгляд вниз, пока Вон под ним вытирал найденными трусами старшего залитый смазкой подбородок и рот, что очень смутило и так красного, как его сегодняшний наряд, Кима.       — А я, малыш? Хочешь кончить и бросить меня с моей рукой? — Сону фыркнул, будто он так когда-то делал, даже если он три раза за ночь кончал и его конечности превращались в желе, он все равно заботился об удовольствии своего парня.       — Твоя киска определённо прекрасна и уже готова, я хочу войти, — Чонвон похлопал Сону по бёдрам, — давай, пока я добрый, иди вниз.       Сону не стал спорить, потому что злой Чонвон в постели, это самые настоящие муки в невозможных позах, запретами кончить и самым медленным в жизни темпом с грубыми шлепками. Не то чтобы Сону это не нравилось, но иногда не было сил вовсе на такое наказание.       Сону аккуратно перелез на чонвоновы бедра, тихо воя от каждого холодного мазка воздуха по своему влагалищу и грубому материалу джинс, которые натирали, пока он сидел на чужой ширинке, помогая Чонвону поднять кресло в вертикальное положение.       — Приступай, — кивнул на свой член Чонвон, удобнее устраиваясь на кресле, теперь собираясь получить свое.       Сону проскулил ища в глазах Чонвона пощаду, но тот смотрел ровно, с азартом, совсем не подавая признаков того, что он будет как-то участвовать снова. Пока что, по крайней мере.       Сону непослушными пальцами начал бороться с ремнём и ширинкой, не чувствуя совсем сил в руках, думая лишь о том, как он хочет кончить и как его промежность больно пульсирует, особенно невыносимо становится от воспоминания о сладких ощущений чужого языка на его киске. Чонвон наблюдая за тем, как Сону сложно это удавалось, тихо смеялся, небрежно комментируя:       — Ты выглядишь совсем жалко.       Сону стрельнул своими дикими глазами на парня, но не смел ничего сказать, наконец-то, освобождая напряжённый член своего бойфренда, теперь и сам усмехаясь. Такой покрасневший, нуждающийся, Чонвон хорошо скрывал свое состояние, видно, как он хотел войти в него, но его гордость не позволяла ему начать умолять Сону отдать в пользование свое влагалище.       Ладонь Сону мягко обхватила головку Чонвона, настолько же профессионально, насколько Чонвон обращался с рычагом коробки передач, поглаживая верхушку и распределяя выделяющуюся жидкость по ней. Тело Яна сильнее напряглось, а его дыхание снова сбилось, дышал он медленно и глубоко, громко, поднимая высоко грудь и раздувая ноздри. Таким серьёзным и сосредоточенным Сону его обожал. Язык Сону буквально дрожал от желания пройтись по всему стволу и Ким плавно соскользнул с чужих бедер на коврик коленками, удобно устраиваясь там благодаря тому, что Чонвон отъехал креслом ранее.       Младший терял рассудок от того каким красивым Сону был между его ног, с потекшим макияжем, заплаканным лицом и спутанными волосами, но с горячим желанием в глазах и блядской улыбкой на губах, пока он надрачивал его член. Такой охуенный и только его. Мурашки от мысли, что Сону принадлежит лишь ему.       Ким играется точно как кот: лижет головку его члена, как конфетку, прикрывая глаза в наслаждении и поправляя спадающие волосы на лицо за ухо, и выглядит при этом, как блядская богема. Такой неприличный и прекрасный одновременно. Чонвон борется с желанием спрятать его ото всех и показывать каждому, какой у него шикарный парень.       — Бери глубже, — когда чужие игры начали выводить Чонвона на невероятно яркие эмоции, приказывает он, дергая Сону за волосы. Тот беспрекословно насаживается на тонкий, но длинный член любовника ртом, издавая порнографические звуки и незаметно двигая своим тазом, будто кошка в течке. Чонвон только может думать о том, как одиноко сейчас его любимому маленькому клитору и как Сону хочет его пальцы, пока сам занимается любимым лакомством.       Рот Сону настолько хорош, что Чонвон мог кончить, как позорный школьник, уже через две минуты, поэтому Яну приходится оторвать увлекшегося Сону, поднимая его лицо. Секунда и их глаза встречаются, они молчат, наблюдая за тьмой сгущающейся у обоих, пока Чонвон не выдерживает первый.       Ян тянет Сону наверх за руки, снова затаскивая на себя и встречаясь своими губами с его, отдаваясь глубокому поцелую, вышибающего последние мысли и воздух из обоих.       — Чонвон-а, давай же… давай уже, быстрее, — отстраняясь, шепчет Сону, удобно для себя располагая колени и опускаясь на стоящий член, помогая рукой и принимая его в себя сразу почти на половину, громко выкрикивая чужое имя и заливаясь слезами. Это больно, вот так сразу и резко, но возбуждение сильнее и это заставляет Сону стараться лучше, опускаться настолько, насколько хватит его влагалища, хватаясь пальцами за куртку на плечах Чонвона.       — Блядь, не спеши, тише-тише, — Чонвон придерживает Сону за талию, утыкаясь ему в шею носом, а вторую руку опускает к его клитору, желая принести удовольствия и сделать этот момент менее болезненным. Это работает всегда и почти сразу. Сону стонет от того, как Чонвон ласкает его и периодически шлепает по набухшему капюшону, понемногу двигаясь на члене младшего. Все больший энтузиазм настигает Сону, когда Чонвон немного опускает спинку кресла и теперь он лежит на младшем, что позволяет Киму тереться об его кожу и уменьшает нагрузку на ноги. Теперь Вон сам хватает шикарные бедра Сону, насаживая его с такой скоростью, которая им нужна.       — Да-да, Чонвон-нх, ах, ты такой хороший, такой правильный, — мурчал Сону на ухо Яна, пока тот все яростнее подбрасывал чужие бедра, вскидывая свой таз вверх, заставляя машину дрожать и переваливаться из стороны в сторону на месте.       Глухие шлепки заполнили весь салон вместе со стонами пары, которые были на грани их конца. Сону не выдержал первый, громко выпуская белый густой эякулят, покрывая им весь член Чонвона и совсем без сил падает на парня, не в состоянии даже двигаться, как делал до этого, оставляя младшего одного заканчивать.       Бедра Чонвона лишь ещё быстрее начали вдалбливаться в Сону, почти не возвращаясь на сиденье, трахая парня на весу, сжимая его задницу до красных пятен. Чувство тёплой жидкости Сону заставляет Яна кончить внутрь буквально на пять секунд позже, заливая все внутри Сону концентрированным белым, заставляя мальчика на себе вздохнуть от приятного влажного тепла. Чонвон стонет при оргазме ещё громче и выше, чем Сону, обнимая парня так крепко, как только может, чуть ли не плача от того насколько ему хорошо. Насколько у него правильный мальчик, как он его сильно любит и боится потерять.       Они лежат склеившись и без движений несколько минут. Чонвон приходит в себя быстрее, пока Сону все ещё находится в прострации от невероятных чувств внутри себя. Он никак не способен осознать, что особенность его организма позволяет ему получать невероятное удовольствие без последствий. Как же ему хорошо в этот момент, он клянётся, что желает, чтобы Чонвон каждый раз кончал внутрь и не покидал его тело никогда, в котором без него становилось слишком пусто. Они все ещё друг в друге, когда Чонвон начинает гладить Сону по голове и шептать слова благодарности ему на ухо.       — Спасибо, малыш, спасибо, детка, ты лучший, — голос Чонвона дрожит, как и все его тело, но это не мешает ему комфортить Сону так, как он привык, — извини за сегодня. Я даже не подумал в тот момент, что ты был в опасности, а сразу поддался своей ревности. Мне так жаль, что ты пережил все это.       Сону слышал невероятно искренние слова и это заставило его волноваться и подтолкнуло к определённым реакциям. Сону поднял лицо, которое до этого прятал в плече младшего, слепо целуя Вона в подбородок, линию челюсти и щеку.       — Спасибо, что ты это осознал. Прости, что заставил волноваться. Я клянусь, что я совсем этого не хотел, меня просто схватили… Больше никогда не буду шляться по вечеринкам без тебя, — промурчал Сону, целуя Чонвона в губы, слегка приподнимаясь для удобства и игриво сжимая его член в себе, зная, какой Чонвон сейчас безгранично чувствительный и насколько ему будет хорошо от этих действий.       — Мгхм, — Чонвон промычал прямо в чужой рот, опуская руки снова на обнажённые ягодицы, — это так хорошо, что я сейчас потеряю сознание.       — Мы можем так остаться ещё немного, — просит Сону, удобнее укладываясь на парне, обхватывая губами его ушную раковину и посасывая её.       — Если я потеряю сознание, то да, — хмыкнул Чонвон, прикрывая глаза, ему было так тепло и спокойно, чёрт, он действительно не хочет выходить. Дома они любили оставаться друг в друге так долго, как это только возможно, но они в машине, здесь не шибко то и удобно, а ноги Сону точно затекут уже через пару минут.       — Ты знаешь, что уже скоро рассвет? — спрашивает Сону, замечая как небо теряет свою ночную тьму, понемногу окрашиваясь в розовый на горизонте, когда смотрит в окно.       — Ум, поэтому меня так вырубает? — мыслит Ян с закрытыми глазами, ему действительно дико захотелось спать.       — Мы можем так немного поспать, но скоро здесь появятся машины. Хочешь я отвезу нас домой? — спросил Сону, пока Чонвон ещё балансировал на грани сна и бодрствования.       — Детка, я отдаю тебе штурвал, если хочешь, я буду только рад. Рад вдвойне, если ты это сможешь сделать сидя на моем члене, — громкий зевок украсил лицо Чонвона, пока Сону бесшумно с него смеялся.       — Спи, котик, я обо всем позабочусь, — прошептал Сону, снова опуская голову на плечо Чонвона, присасываясь губами к его шее.       Он все решит через полчасика, когда немного отдохнёт, все же его ноги так дрожат, что вряд ли он сейчас попадёт по педалям.