Звёзды, как память о нас

      Розалинда стояла и внимательно следила за тренировками специалистов. После гибели сначала Андреаса, а потом и Сола, ребята остались без наставников. С тех пор фея и тренировала молодняк, пока Фара учила фей.       Мысли вернулись к Даулинг. Они все ещё жили в одной комнате, но с каждым днём сдерживаться становилось все сложнее. Между ними будто всегда стоял Сильва, порой Роз даже думала, что, целуя ее, Фара не могла выбросить из головы мужа.       — Розалинда, — они с Аишей все так же плохо ладили, но наличие рядом с директрисой Даулинг как-то сглаживало былой конфликт. — Приехали Стелла с Брендоном. Мисс Даулинг ждёт вас в кабинете.       Роз кивнула, и Аиша тут же отошла к Текне и Музе. Женщина же неспешно двинулась в сторону корпуса. Они с Фарой делили не только комнату, но и кабинет, однако, к искреннему удивлению Розалинды, проблемой это не было.       Когда она вошла, все уже собрались. С одной стороны от Фары сидела Блум, но с другой было свободно, и Роз едва не улыбнулась этой предусмотрительности феи разума. Она села рядом, прямо напротив корзинки с маленькой принцессой.       — Стелла хочет, чтобы Андромеда осталась с нами, — ввела ее в курс дела Даулинг и вновь посмотрела королеве в глаза. — Ты уверена, что это хорошая идея?       — Да, с вами ей будет безопаснее, чем со мной во дворце.       — В Алфее сейчас не особо безопасно, — напомнила Розалинда, но королева на это лишь кивнула.       — Поэтому я хочу, чтобы мисс Даулинг и Блум забрали Андромеду и отправились в Эраклион. Со Скаем я уже договорилась.       — Но… — начала было Блум и тут же ее перебила Розалинда.       — Они никуда не поедут, — резко выпалила директриса и тут же скрестилась взглядом с Фарой. — Ты нужна здесь, как и Блум.       — В Эраклионе не помешают две сильные феи, — Фара знала бывшую слишком хорошо, чтобы поверить, будто дело только в необходимости защищать Алфею. — Последние атаки даже не пробивали барьер.       — Может быть, мы обсудим это приватно? — она перевела взгляд на Стеллу и улыбнулась. — Вы ведь останетесь на ночь?       — Да, — Стелла осторожно взяла корзинку с дочерью, но тут же передала ее Брендону. — Моя комната все ещё свободна?       — Да, вы можете ее занять, — Фара тоже поднялась и повернулась к дочери. — Составишь друзьям компанию?       — Конечно, — Блум широко улыбнулась, и они вышли, мягко закрыв за собой дверь. Вся доброжелательность слетела с Даулинг в один момент, стоило ей повернуться к Роз.       — И что это было?       — Не понимаю, о чем ты.       Это было открытой ложью. Розалинда прекрасно знала, что Фару зацепил ее открытый протест, выраженный в слишком категоричной форме. Даже когда они были парой и Фара подчинялась женщине, как командиру, она ненавидела, когда Роз руководила в их личной жизни. Полное подчинение, как солдата, граничило с абсолютной свободой по жизни.       — Я не спрашивала твоего мнения, — фея отвернулась, стараясь сдержать непонятно откуда взявшийся гнев. — И уже приняла решение. Тебя позвали лишь чтобы проинформировать.       — Не стоит говорить со мной в таком тоне, — голос Розалинды опасно понизился, но Даулинг это не смутило. Ей всегда было позволено больше, чем другим, но и прощала она в разы больше. — Кем бы тебя не считали эти дети, именно я — директриса Алфеи.       — Пока я не подниму эту тему перед нашей нынешней королевой, — директриса лишь хмыкнула, и губ коснулась усмешка. Даулинг тут же ощутила неладное.       — Тебя удивит, но мы со Стеллой поладили, — недоумение на лице Фары принесло удовлетворение. — У нас с ней есть один небольшой секрет. Кому как ни тебе знать, насколько сильно сближают секреты.       Директриса взяла из рук Фары полупустой стакан виски и одним большим глотком опустошила его. Этот раунд она выиграла, но ссориться с Даулинг не входило в ее планы. Совсем наоборот, она не собиралась отказываться от бывшей любовницы.       — Я переживаю за тебя, Фа, — она напомнила стакан и протянула Даулинг. Та приняла его со спокойным лицом, но карие глаза сказали ей все, что было нужно знать. — Пока ты рядом, я уверена, что ты в безопасности.       — Серьезно? — фея фыркнула, но холод и напускное безразличие исчезло. — Алфея сейчас — одно из опаснейших мест. За последний месяц на нас нападали 12 раз, три из которых пробили барьер. На столицу Солярии нападали 10 раз, уже убито два министра Стеллы. Линфея подверглась седьмому нападению за месяц вчера. Лишь Эраклион и Андрос пока вне опасности, на них нападали единожды. Так о какой безопасности идёт речь?       — В Алфее я могу защитить тебя, — негромко ответила Розалинда и наблюдала, как расслабились плечи Даулинг. Они будто вновь оказались в прошлом, где Фара предлагала рискованную для нее миссию.       — Я — Верховная, Роз. Одна из сильнейших фей Иного мира, — она села на диван, и женщина последовала за ней. — Ты не должна меня защищать, я могу о себе позаботиться.       — Технически, твоя дочь сильнее тебя, но ты не отходишь от нее ни на минуту, — фея усмехнулась и вновь забрала стакан из тонких пальцев. Почему-то мысль о наполнении второго стакан не пришла в голову ни одной из них.       — Она — моя семья, Розалинда, и я люблю её. Эти две ситуации нельзя сравнивать.       — Разве? — Роз сделала глоток и пристально посмотрела в карие глаза. — И в чем же разница?       Вместо ответа Фара мягко поцеловала женщину в уголок губ. Они обе делали вид, что между ними нет никакой недосказанности, но это было чистейшей ложью. Каждое утро Даулинг просыпалась, сжимая руку Роз, словно боялась ее потерять. Но с гибели мужа не прошло и двух месяцев, да и сердце феи разума было не готово вступать в новые старые отношения. Быть может, поездка в Эраклион смогла бы помочь Фаре разобраться с собственными чувствами.       — Ты всё-таки решила поехать в Эраклион.       Они замерли в нескольких сантиметрах друг от друга. Взгляд Фары был мутным, такое было только с Розалиндой. Лишь усилием воли Даулинг отодвинулась и, поднявшись разорвала напряжение.       — Да, Стелла хочет, чтобы я стала наставницей принцессы. Заодно смогу сконцентрироваться только на Блум.       — Ты итак занимаешься с ней каждый день по несколько часов, — усмехнулась Розалинда, наслаждаясь осознанием того, как действует на Фару по сей день. — Кто займет твое место в преподавательском составе?       — Камила, — предложила Даулинг, опершись бедром в стол.       — Она не станет работать со мной.       — Станет, если я попрошу, — фея разума прищурилась, глядя в голубые глаза. — Она не похожа на нашего отца.       — Безумие Гарольда есть в каждом из вас, — лицо Фары стало напоминать маску, но Роз понимала, что ей нужно было рассказать ещё один секрет.       — Что ты имеешь ввиду?       — В каждом из вас безумие силы Дракона, не только в Камиле. И я думаю, что это не обошло ваших детей, — Роз чувствовала страх Даулинг, фея разума даже не пыталась его скрыть. — Помнишь, как ты потеряла контроль и едва не убила Бена?       — Естественно. Но причем здесь это? Я ведь фея разума, огонь был стихией Стивена.       — Вот именно. Твоя магия вышла из-под контроля, — директриса чуть склонила голову набок. — Ты действительно четко помнишь, что произошло?       Фара покачала головой. Ее мозг сохранил лишь ужас и бесконечную вину, страх в глазах друга и сочувствие Розалинды. А еще бесконечную благодарность — именно благодаря Роз Харви остался цел.       — Когда феи разума теряют контроль, есть лишь две модели поведения, — они будто вернулись на 30 лет назад. — Либо они выжигают чужой разум, либо свой. Но ты едва не сожгла Бены. Живьем.       — Столб дыма, — шепотом отозвалась Фара и получила в ответ кивок.       — Ты думаешь, что это был огонь Дракона? После 12 лет спячки?       — Однажды мне довелось видеть подобную вспышку гнева.       — Мой отец?       — Нет, Марион. Она ведь тоже управляла огнем Дракона.       Фара растерялась. Всю жизнь она слышала о безумии отца, о том, что это он не совладал с собственной силой, но она даже никогда не спрашивала, какая сила текла в жилах матери.       — Об этом нигде не говорится, — бровь Роз взлетела вверх и Даулинг поспешила пояснить. — О силе матери. Вообще не упоминается, что она тоже была феей огня.       — Тоже? Фара, ты хоть что-то знаешь о своих родителях?       — Нет, мне было проще не ассоциировать себя с ними.       Это была сущая правда. Когда она росла среди подростков, успела наслушаться о безумном короле, уничтожившим свою страну и последнее, чего ей хотелось бы — внимания к себе. Она итак получала его слишком много и не от тех, от кого хотела бы.       — Твой отец никогда не был феей огня, ею была лишь Марион. Он был феей воды. Конечно, я была подругой твоей матери и Гарольда знала недостаточно хорошо, но даже мне было очевидно, что его проблема — противостояние стихий.       — Я никогда об этом не слышала. Разве огонь Дракона не только магия королевской династии?       — Верно. Но твой дедушка по отцовской линии был официальным бастардом короля. Так что и в нем текла королевская кровь.       — Они были родственниками, — прошептала Даулинг, это казалось самым странным. Розалинда же усмехнулась, видя, как такая незначительная деталь могла буквально шокировать фею разума.       — Довольно давними, дорогая, — ей хотелось так и просидеть в кабинете, пить виски и рассказывать любимой все, что знала. Но не только Фаре стоило знать больше о своей семье. — Думаю, вам с Блум обеим стоит услышать историю Марион и Гарольда.       — Да, ты права, — она улыбнулась, и эта улыбка так напомнила женщине прошлое, что она притянула Фару к себе и поцеловала.       Пальцы зарылись в косы, и Фара вздрогнула всем телом. Язык Роз был нежным и просящим, когда касался губ, и жадным, когда сплелся с языком Даулинг. Они обе словно сходили с ума, касаясь друг друга: рука Розалинды, едва касаясь, прошлась по ключицам Фары, Даулинг же провела пальцами по шее вверх и зарылась в волосы Хейл.       Они наслаждались каждым мгновение, желание вело, подчиняя своим законам. Фара чуть откинула голову, разорвав поцелуй, и нетерпеливые губы тут же вывели дорожку из поцелуев до выреза платья.       Даулинг было горячо, и она жадно сорвала пиджак с плеч женщины, позволяя себе больше, чем обычно. Их ежедневные касания, поцелуи и двоякие фразы все это время лишь распаляли, но виски будто бросил их за край.       — Скажи мне правду, — она буквально выдохнула это в приоткрытые губы, пока руки уверенно расстегивали пуговице на блузке. — Скажи, что чувствуешь ко мне.       — Роз, — имя напоминало стон, когда холодные пальцы начали вырисовывать замысловатые узоры на разгоряченной коже.       — Скажи правду, — блузка упала на диван, обнажая закрытые до этого участки кожи. — Я нужна тебе?       — Да, — ее шепот на выдохе сводил Розалинду с ума. Весь мир перестал существовать, были лишь стоны Фары, губы Фары, ее обнаженная кожа. Фара.       — Ты хочешь меня? — дыхание обожгло ухо, руки Даулинг вцепились в водолазку, буквально рывком вытаскивая ее из брюк.       — Да, — рука Розалинды легла между ног, и карие глаза распахнулись вместе с негромким вскриком. — Рооооооз.       — Ты меня любишь? — Розалинда окончательно задрала свободной рукой юбку на талию, уже мечтая о том, как будет ласкать любимую женщину всю ночь. Колготки Фары уже были разодраны и оставалось лишь одно препятствие.       — Да.       И в этом признании было все: страсть, нежность, отчаяние и бесконтрольное желание. И любовь, очень много любви. Две пары глаз следили друг за другом, а потому Розалинда увидела, как Фара судорожно вздохнула, а затем закатила глаза, когда женщина вошла в нее двумя пальцами.       — Ты моя, — она вбивалась в женщину под собой, которая напрочь забыла обо всем, кроме этих пальцев, что с каждой секундой все ближе подводили ее к краю. — Всегда была и всегда будешь.       А затем Розалинда опустилась на колени между раздвинутых ног и заставила Фару кричать.