Красные Витражи

Пока лорд Эгрегир крутил в руке альфена в виде вырезанного из слоновой кости дуба с развесистой кроной, прикидывая вероятность успешного исхода задуманного им хитрого — во всяком случае, как ему самому казалось — действия, леди Гелидар, уже продумавшая свою игру на несколько ходов вперёд, обернувшись вполоборота, задумчиво смотрела в небольшое стреловидное окно, за которым до сих пор шёл дождь. Он нервно и дробно стучал по крышам паласа, по стёклам и карнизам; отчаянными потоками изливался из широких, хищных оскалов химер и горгулий на потемневшие от влаги серые фасады старинного дворца. Леди Гелидар подумалось, что этим вечером дождь был какой-то особенный, совсем, как живой: тоскливый, одинокий и никем не понятый. Незваный гость в этом печальном мире. Дождь был, конечно, обречён — как и она сама — но вопреки всему, он продолжал свой ход, направляемый холодной, расчётливой рукой бесконечной Вселенной. Казалось, дождь устал, устал так же сильно, как и леди Гелидар, за то долгое — невыносимо долгое! — время, что было ей отведено насмешницей-судьбой. Некоторые так любят позабавиться… Что ж, раз так, то и она будет развлекаться… до самого конца. Тем временем игра, за которой со своего ложа напряжённо наблюдал Дилектир, постепенно близилась к завершению. По большому счёту, партия, скорее всего, уже была бы закончена, если бы не весьма своеобразная манера лорда Эгрегира, в которой он играл в шахматы. Он, как разъяренный лев, набрасывался на несчастную пешку-солдата и буквально швырял фигуру на доску; или же, напротив, мучительно долго — так долго, что Дилектир начинал посматривать на леди Гелидар, испытывая определённую неловкость за непоследовательность брата, — обдумывал возможность рокировки, бросая горящие взгляды то на ладью, то на искусно выточенного короля с высокой короной. А затем импульсивным движением вдруг хватал совершенно другую фигуру, громко ставил её на очередную, выделенную красной линией клетку, и с вызовом оборачивался к леди Гелидар, буквально сверля взглядом шахматную фигуру, до которой она дотрагивалась изящной узкой рукой, либо — что случалось чаще — съедала одну из белых фигур своего темпераментного противника. Стоит ли говорить, как бурно отзывался лорд Эгрегир на каждое подобное действие, гневным взглядом провожая свою съеденную фигуру, которую хозяйка замка невозмутимо добавляла к всё растущему ряду фигур со своей стороны доски. При этом молодой Синсерион не забывал регулярно прикладываться к кубку — делая большой глоток превосходного напитка, он жмурился от удовольствия, точно сытый лев, который после удачной охоты греется в тёплых ласковых лучах солнца, растянувшись на мягкой траве. Слуги уже и не отходили далеко: в этом не было смысла, так как оценившему по достоинству прелести великолепного южного вина лорду приходилось всё время наполнять кубок, который он, словно напёрсток, опустошал почти одним глотком. Леди Гелидар была как никогда прекрасна в своём расшитом золотом и жемчугом нежно-алом шёлковом платье, красивыми волнами ниспадающим до цветных каменных плит. Она сидела, как всегда, прямо, чуть откинувшись на высокую резную спинку своего кресла. Она спокойно, и даже как будто рассеянно, наблюдала за ходом игры из-под полуопущенных век, и со стороны могло показаться, что молодая женщина настолько погружена в свои мысли, что даже не вполне интересуется ни самой партией, ни, тем более, действиями второго игрока. Однако стоило более внимательно приглядеться, как тотчас становился ясно, что некоторая отрешённость леди Гелидар — всего лишь иллюзия, и даже, пожалуй, — как решил для себя лорд Дилектир, которому со своего ложа всё было прекрасно видно — часть некой хитроумной стратегии. О, не стоило самоуверенному лорду Эгрегиру недооценивать свою соперницу: величественная и прекрасная, в алом облаке роскошного платья цвета летнего заката, хозяйка Красного замка молниеносно реагировала на каждый ход нетерпеливого лорда; её движения были элегантными и неторопливыми — однако было очевидно, что каждый сделанный ею ход был тщательно продуман и точно достигал цели. Дилектир видел, что леди Гелидар читала его старшего брата, как открытую книгу: стоило ей взглянуть в его лицо, она совершала свой ход — и её соперник всё больше ёрзал на месте, делая очередной нервный глоток из быстро пустеющего серебряного кубка. Нет, лорд Эгрегир не был глуп — совсем наоборот. И неверно было бы утверждать, что он плохо играл в шахматы: у него была своеобразная, довольно эмоциональная манера игры, но, как и большинство знатных людей, он играл в неё с самого детства и довольно часто обыгрывал своих соперников. Конечно же, он не был глуп. Просто леди Гелидар была слишком умна… Наступил решающий этап шахматной партии между лордом Эгрегиром и леди Гелидар. У каждого из них оставалось совсем немного фигур. Настал черёд лорда Эгрегира ходить. Основное действие разворачивалось как раз на поле со стороны лорда: его белый король стоял на соседней клетке с красной королевой леди Гелидар; однако он не мог срубить королеву, поскольку та находилась под защитой красной фигуры в виде вооруженного рыцаря верхом на боевом коне. Тут же, недалеко, находились красный король, белые альфен-дуб и конь — также в виде рыцаря на лошади. Ниже, в другой части доски, стояла красная ладья леди Гелидар. Бросив подозрительный взгляд на бесстрастное лицо своей соперницы, лорд Эгрегир, после некоторого раздумья, шумно отхлебнув из кубка, в конце концов продвинул на клетку вперёд одну из своих оставшихся пешек, которая находилась почти у края поля леди Гелидар. Изящно вытянув вперёд белую руку, сверкающую драгоценными перстнями, молодая женщина сделала ход ладьёй — красная фигура, представляющая двух сражающихся рыцарей, оказалась в нужном положении относительно белого короля: «Шах», — спокойно объявила леди Гелидар. Лорд Эгрегир нахмурился, вперив взгляд в доску. Дилектир, отставив в сторону опустевший кубок, также сосредоточенно подался вперёд, чтобы лучше разглядеть расстановку фигур и оценить шансы своего брата — и следовательно, памятуя о заключённом с леди Гелидар пари, и свои собственные шансы. Даже неопытному игроку, а лорду Эгрегиру и подавно, стало бы очевидно, что в сложившейся ситуации отступать было уже некуда, поэтому, недолго думая, он сделал единственно возможный ход, прикрывшись от шаха своим конным рыцарем. В свою очередь, леди Гелидар ещё ближе продвинула красного короля. Дилектир видел, что его брат пребывает в нерешительности; после некоторого раздумья, лорд взялся за одну из белых пешек, также продвинув её вперёд, к краю поля соперницы. Видя, что конный рыцарь Эгрегира находится под ударом красной королевы, Дилектир еле сдержался, чтобы не предупредить внезапно потерявшего бдительность брата. На несколько мгновений в комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Накануне слугам было велено приоткрыть одно из двух окон спальни, и заметно усилившийся шум дождя заполнил всё помещение. Сильный порыв ветра, всколыхнувший пламя десятков свечей, принёс резкий мускусный запах сырой земли, пожухлой травы, гнилых листьев и мокрого камня, который смешивался с терпким ароматом покрывающих пол душистых трав. По широким каменным плитам и задрапированным шпалерами стенам поползли причудливо извивающиеся тени. Где-то вдалеке громовой всполох разрезал горизонт. Леди Гелидар медленно — слишком медленно, как показалось напряженно застывшему Дилектиру, — взяла в руку красную фигуру: красивое лицо королевы из слоновой кости, выточенное умелой рукой старинного мастера, сохраняло холодное и надменное выражение. И глядя прямо в удивлённо расширившиеся глаза лорда Эгрегира с каким-то странным, и даже зловещим — или болеющему за брата Дилектиру лишь померещилось — выражением в ледяных зелёных глазах, одним точным движением срубила красной королевой рыцаря на белом коне. Белая фигура с гулким стуком упала на доску — в этот момент раздался оглушительный раскат грома. На одно короткое мгновение всё вокруг озарила череда ярких всполохов, словно объяв пламенем пожара весь замок вместе со скалой, весь остров Контритумкор. Что-то затрещало — оба брата непроизвольно вздрогнули, слуги испуганно прижались друг к другу; и лишь одна леди Гелидар, опустив длинные тёмные ресницы, спокойно, с каким-то холодным удовлетворением, смотрела на поверженную фигуру белого рыцаря. Некоторое время все — за исключением по-прежнему бесстрастной хозяйки Красного замка — прибывали в каком-то оцепенении; грома сейчас не было слышно, но на иссиня-чёрном горизонте одна за другой продолжали пламенеть зарницы. Медленно, словно выходя из транса, лорд Эгрегир перевёл взгляд на мертвенно-бледное лицо леди Гелидар, на котором таинственно светились изумрудные глаза, затем на всё ещё лежащую белую фигуру конного рыцаря — и снова на леди Гелидар. Та, в свою очередь, невозмутимо глядя на гневно вращающего глазами лорда, двумя пальцами взяла поверженного рыцаря и аккуратно поставила его в длинный ряд к остальным, съеденным у соперника фигурам. Не привыкший долго сдерживать свои чувства, лорд Эгрегир тихо — но достаточно, чтобы его услышали все, кто находился поблизости — выругался сквозь зубы: — Нокситдоминат, меня подери! Да как такое вообще могло случиться?! Как меня угораздило, чтоб я… Тихий, но настойчивый голос Дилектира остановил очередной неподобающе бурный порыв его не на шутку раздосадованного брата. — Эгрегир, — сказал он, чуть дрогнув, — тебе не кажется, что не следует упоминать… Властителя Тьмы в этих гостеприимных стенах. Благоразумие не по годам мудрого младшего брата в который раз помогло Эгрегиру удержаться от слов, о которых впоследствии он бы сильно пожалел, испытывая стыд за свою несдержанность. Тут же принеся извинения молчаливо наблюдавшей за ними леди Гелидар, молодой рыцарь, которому теперь предстояло сделать свой ход, попытался сосредоточить всё своё внимание на шахматах. Он не собирался так легко сдаваться и старался даже не допускать мысли о возможном поражении. Учитывая неблагоприятную для него расстановку сил на шахматной доске, лорд нехотя отправил своего белого короля ближе к угловой части поля. После этого леди Гелидар незамедлительно вернула красную королеву в то положение, в котором она была до того, как покусилась на белого конного рыцаря лорда Эгрегира — таким образом, незадачливый белый король оказался под шахом сразу двух фигур: красной королевы и ладьи. Сделав свой ход, леди Гелидар изящным жестом поднесла кубок к алым, чуть влажным губам и медленно отпила из него — сидящий напротив лорд Эгрегир, как заворожённый, уставился на неё (надо сказать, что и юный Дилектир, тонкий ценитель всего прекрасного, тоже засмотрелся на это заманчивое зрелище). Когда лорд наконец заставил себя оторваться и перевёл взгляд на доску, он выглядел так, словно по нему только что прошлась целая вражеская пехота: его король, находившийся под ударом красной королевы, не мог избавиться от этой фигуры, поскольку её защищал красный король, а единственное не занятое фигурами соперницы поле блокировал его же собственный белый альфен в виде дуба. «Ну, такого подвоха я от тебя никак не ожидал, мой друг альфен», — угрюмо подумал про себя лорд, сверля несчастную фигуру неприязненным взглядом. Он отчаянно искал выход из непростой ситуации. Неожиданно раздался такой оглушительный удар грома, сопровождаемый жутким треском, протяжным гулом и ослепляющими всполохами, что все, кто находился в то мгновение в комнате, невольно зашептали: «Помилуй нас, Великий Квод-Ар Канумонд! Не отвергни нас, Всевидящий, в сей скорбный час!» И начали неистово прикладывать раскрытые ладони ко лбу и груди. Проходящие через всё небо молнии, буквально разрывали его на тысячи кусков, точно гигантские фосфоресцирующие щупальца древнего чудовища, что раз в тысячелетие выползает на свет из мрака океанских недр для того, чтобы уничтожить всё живущее. Видно было, как где-то вдали молния попала в высокое дерево — возможно, дуб — и оно вспыхнуло, как огромный факел, а за ним — несколько соседних деревьев. С трудом придя в себя, слуги бросились закрывать окно, однако ворвавшийся ветер всё же успел швырнуть внутрь потоки ливня, которые шлепнулись на каменные плиты, оставив после себя бесформенную лужу. — Шах и мат! — ровным голосом произнесла леди Гелидар, и даже яростно взревевший гром не смог заглушить эти два слова. Сказав это, она метнула чуть насмешливый, дразнящий взгляд на почти утонувшего в своих пышных подушках лорда Дилектира. На тонком лице юноши отражалась целая гамма эмоций: недоумение, недоверие, изумление, смешанное с неприкрытым восхищением. Затем она перевела тёмный взгляд на лицо лорда Эгрегира, на котором читались досада и раздражение. Ему не потребовалось много времени, чтобы верно оценить ситуацию на поле: молодой рыцарь понял, что окончательно проиграл леди Гелидар очередную партию. Казалось, лорд не сразу осознал это; он никак не мог прийти в себя, бросая дикие взгляды то на доску, то на соперницу. Наконец, смерив победительницу испепеляющим взглядом, лорд Эгрегир занёс было кулак, чтобы изо всех сил ударить по доске — но в самый последний момент, будто вспомнив, что ни в чём не повинная шахматная доска представляла собой подлинное произведение искусства и не заслуживала подобной печальный участи, одумался и ударил тяжёлым кулаком о свою широкую ладонь, в сердцах бросив невозмутимо наблюдавшей за ним молодой женщине: — Вы, видно, вступили в сделку с тёмными силами, миледи, не иначе! Более никак не могу я объяснить ваши неизменные победы над опытным игроком! Леди Гелидар отняла от губ кубок с вином и вперила во вскочившего с кресла лорда Эгрегира презрительный тёмно-зелёный взгляд: — Не стоит шутить подобными вещами, милорд… во всяком случае, на вашем месте я бы не стала… — её голос звучал неприязненно и даже несколько угрожающе. Молодой человек поднял на неё серые глаза, в которых явственно читалось обожание вкупе с каким-то благоговейным страхом: он одновременно злился и желал её — так сильно, почти на грани безумия желал эту надменную зеленоглазую красавицу! Лорда вдруг охватило какое-то странное, даже, скорее, жуткое чувство; будто на него напало внезапное наваждение. Ему захотелось подойти вплотную к леди Гелидар, схватить своими огромными руками её тонкую лебединую шею и, крепко сжав её, впиться губами в этот красивый надменный рот; а затем, выбив серебряный кубок с вином из её хрупких пальцев, так, чтобы темно-бордовая жидкость растеклась по полу, сгрести её в охапку и, бросив на покрывающий цветные плиты ковёр из трав, взять её… при Дилектире, при слугах… прямо здесь, разрывая в клочья алые шелка, полной грудью вдыхая упоительный аромат её густых тёмных волос, смешавшийся с запахом разбросанных повсюду клевера, вереска и полыни. Овладевать ею снова и снова, пока она не станет молить о пощаде — и тогда, эта партия уж точно будет за ним. В этот момент лорду Эгрегиру было нелегко заглушить настойчивый зов плоти — чтобы скрыть лихорадочный блеск в потемневших, ставших почти чёрными, глазах, он резко отвернулся к камину. Лорд запустил руку в пышную гриву своих волос, которые золотились в свете ярко горевшего пламени в очаге, и всей пятерней с силой сжал голову. Чтобы не дать проницательному взгляду леди Гелидар проникнуть в его терзающуюся душу и прочитать столь неподобающие мысли, молодой лорд предпочёл стремительно покинуть опочивальню, сделав последний щедрый глоток из порядком истерзанного кубка. Перед уходом выдавив из себя положенные по этикету слова прощания и потрепав Дилектира по красиво ниспадающим на плечи густым светлым волосам, молодой человек вылетел из покоев, бормоча себе под нос: «О, Всевидящий, какая женщина! Бесподобна, просто бесподобна! Доминурэнокс меня подери!» Дилектир и леди Гелидар молча смотрели вслед удаляющемуся лорду Эгрегиру, чьи тяжёлые и слегка нетвёрдые от выпитого вина шаги ещё долго были слышны в галереи. Гром прекратился; яркие всполохи больше не озаряли пылающий горизонт. Небо как будто перестало наконец изливать свои потоки на сырую дымящуюся землю, и в темноте лишь дождь тихо перешептывался с тоскливо обмякшими листьями, и, неторопливо стекая с них, сонно шумя в кронах, постепенно сделался совсем мелким — да так и продолжил моросить до самого утра.