Красные Витражи

Как только в галерее стихли нетрезвые шаги и бормотание лорда Эгрегира, леди Гелидар жестом отпустила слуг, которые тут же ретировались, захватив с собой груду пустых кувшинов из-под вина и посуду с остатками еды, и неслышно покинули комнату. Спальня внезапно опустела — в ней остались лишь молодая женщина и лорд Дилектир. Он лежал, чуть приподнявшись на груде вышитых шёлковых подушек; его нежное лицо, обрамлённое чуть влажными, а оттого казавшимися ещё более волнистыми золотыми локонами, раскраснелось и выглядело совершенно очаровательно. Юноша смотрел на леди Гелидар своими светлыми серыми глазами с поволокой, его длинные пушистые ресницы слегка трепетали. Оба молчали; тишину нарушало лишь тихое и словно печальное бормотание мелкого, моросящего дождя. По-прежнему не произнося ни слова, женщина в красном подошла к стреловидному окну и распахнула его настежь — комнату заполнил мускусный, немного приторный, землистый запах. Леди Гелидар с наслаждением вдохнула этот свежий аромат ночного осеннего дождя — лорд Дилектир не отрываясь смотрел на неё. Плавной походкой она направилась к ложу, на котором лежал юный лорд; её стройные колени красиво выступали из-под струящегося алого шёлка. Она подошла прямо к высокой кровати и пристально посмотрела на Дилектира, который под тяжёлым пологом казался совсем хрупким. Она протянула к его лбу руку со словами: — Мне кажется, у вас жар, милорд. — Нет, что вы, это всё от выпитого вина: такое вкусное и терпкое — лучшее вино, что я пил… К тому же камин топит очень жарко, да ещё и множество свечей… — рассеянно проговорил Дилектир своим негромким приятным голосом, зачарованно глядя в глаза склонившейся над ним молодой женщины. Леди Гелидар осторожно положила руку на его разгоряченный лоб, на котором блестели капельки пота: её рука была нежной и на удивление прохладной — юноше стало хорошо от этого приятного прикосновения, и от удовольствия он даже на мгновение прикрыл глаза. Ещё раз проведя по его лбу тыльной стороной руки, стараясь не поранить нежную кожу острыми краями драгоценных камней в перстнях, леди Гелидар тихо промолвила: — Пожалуй, вы правы, дорогой Дилектир, — всё это действие крепкого южного вина; рада, что вы его оценили, оно, действительно, превосходное. Кстати, то, что мы сейчас пьём — из одного из бочонков, что подарил мне властитель Юга, несравненный Король Дэмониэл… — О, — живо отозвался Дилектир, — я о нём наслышан, говорят, он невероятно красив. Помню, один из лордов Убэра Тэррэ, друг нашего отца, который бывал при дворе Короля Цэруладамира в Луксурии, каждый раз, как только упоминали Его Величество, громко восхищался им, говоря, что никогда в жизни не видел столь красивого мужчины с такими прекрасными синими глазами. Он рассказывал, что они словно топазы, или сапфиры… а порой — как море перед бурей, и от них невозможно отвести взгляд; якобы, смотря в них, тонешь, как в океанской бездне, и уже ничего не видишь и не помнишь, кроме этой волшебной синевы… Я бы желал однажды воочию увидеть Синеглазого Короля, — мечтательно сказал Дилектир, но, встретившись с участливым взглядом своей собеседницы, тут же залился краской. Очаровательно смущаясь, юноша опустил глаза и застенчиво улыбнулся, отчего на его зардевшихся щеках заиграли прелестные ямочки. Леди Гелидар ответила не сразу, залюбовавшись обворожительным юношей, который, несмотря на свой, очевидно, уже весьма богатый опыт, на удивление выглядел робким и невинным. — Что ж, милорд, вынуждена признать, что на сей раз молва нисколько не преувеличивает — скорее, даже наоборот. Ибо никакими словами, ни на одном из известных языков невозможно во всей полноте описать красоту Цэруладамира Дэмониэла — настолько он неотразим и совершенен. Я понимаю ваше желание познакомиться с таким… сказочно красивым мужчиной. Уверена, милорд, вы бы ему понравились… При этих словах Дилектир снова зарделся и ещё ниже опустил густые ресницы, длинные тени от которых затрепетали на его нежных щеках. Задумчиво глядя на него, леди Гелидар подошла к мраморному столику, на котором всё ещё стояла шахматная доска из слоновой кости. Медленно взяв с доски красную королеву и немного покрутив её в руке, она обратилась к Дилектиру, которые всё ещё прятал взгляд: — А вы, милорд, не желаете сыграть со мной в шахматы? Возможно, вам повезёт больше, чем вашему брату. Не поймите меня превратно, но мне отчего-то кажется, что вы более осмотрительны, чем ваш, безусловно, замечательный, но уж слишком импульсивный брат. Уверена, на поле боя он непревзойдённый противник: сильный, как лев, храбрый и дерзкий — но не стоит отрицать, что на шахматном поле подобные качества порой играют против тебя… — О, миледи, я полностью согласен с вами, — охотно поддержал её лорд Дилектир. — Я обожаю Эгрегира — хотя, между нами говоря, порой мне кажется, что он слишком уж опекает меня; и тем не менее, я вынужден признать, что темперамент моего старшего брата порой… несколько подводит его. Что до вашего лестного предложения, боюсь, я вынужден… отклонить его, — при этих словах юноша неожиданно поднял на стоящую перед ним хозяйку замка свои лучистые глаза и продолжил твёрдым голосом, более не отводя взгляда: — В отличие от Эгрегира, я не люблю участвовать в том, в чём заведомо проиграю: я имел возможность довольно долго наблюдать за вашей игрой, чтобы понять, что мне вас не победить. В любом случае, это бессмысленно — ведь вы всегда выигрываете, миледи. Прошу, простите меня за дерзость… — Вам незачем извиняться, милорд, ибо, пожалуй, вы правы. Однако, вы даже не представляете себе, как бы я хотела, чтобы это было не так… чтобы всё было не так… Дилектир пристально посмотрел на неё, при этом сделав непроизвольное движение больным плечом, и тут же сморщился от пронзившей его боли. Заметив это, леди Гелидар молча отошла от ложа и подошла туда, где в ряд были выставлены многочисленные склянки с этикеткам, подписанными аккуратным почерком Магистра Ниавиденса на никому — кроме леди Гелидар — непонятном языке. Сразу взяв нужную баночку и бинты, молодая женщина решительно подошла к удивлённо взирающему на неё Дилектиру, пояснив: — Вашу рану снова необходимо обработать и перевязать. Мы с вашим братом засиделись у вас — время уже позднее, и мне не хочется тревожить уважаемого доктора ради простой процедуры, которую я вполне могу выполнить самостоятельно. Не слушая слабые возражения юноши, леди Гелидар приблизилась к нему и с большой осторожностью помогла ему высвободить больное плечо. Не без труда — ибо Дилектиру, хоть он и старался не подавать вида, было по-настоящему больно — избавившись, наконец, от старой повязки, перед тем, как наложить новую, леди Гелидар начала медленно наносить мазь на место постепенно срастающегося перелома. Молодая женщина низко склонилась над Дилектиром — он явственно ощущал тонкий аромат её кожи, её волос, что тёмным облаком окружили его. Юноша смотрел на неё расширившимися глазами, испытывая какое-то странное волнение, пока она нежными, но уверенными движениями втирала чудодейственную мазь доктора Ниавиденса. Словно не замечая состояния Дилектира, леди Гелидар продолжала тщательно обрабатывать его рану, пока наконец не решила, что уже можно перевязывать плечо. Дилектир не мог не подивиться ловким и чётким движениям молодой женщины — словно, она проделывала подобные манипуляции уже тысячу раз до этого. Однако он не стал ни о чём у неё спрашивать, благоразумно посчитав, что это будет неуместно. После того, как непростая процедура была успешно завершена, леди Гелидар временно оставила руку Дилектира с больным плечом обнаженной, чтобы не причинять напрасную боль. Она не могла не отметить трогательную прелесть белеющих в полумраке нежных юношеских ключиц; его сильная, но тонкая рука с красивыми точёными пальцами, подобно сломанному крылу, безвольно покоилась в пышном мехе роскошного покрывала. Леди Гелидар подала ему серебряный кубок, в который она только что налила вино; в другой руке она держала свой. Приняв напиток, юноша изящно склонил голову, поблагодарив её одними губами. Хозяйка замка присела к нему на край кровати, грациозным движением расправив полы своего алого платья; Дилектир медленно пил, с интересом поглядывая на неё из-за высоких краев кубка. Наступившую тишину прерывали лишь уютное потрескивание поленьев в камине, да монотонный шелест дождя, барабанящего по карнизам фасада дворца и образовавшимся у его подножия глубоким лужам. Леди Гелидар первой прервала молчание: — Милорд, вы ведь не забыли о заключённом нами пари в связи с шахматной партией между мною и вашим братом, верно? И поскольку в этой партии я вышла победительницей, по условиям пари, вам теперь необходимо выполнить желание выигравшего — моё желание… Впрочем, если по каким-то причинам вы не намерены… Юный лорд бросил на неё недоумённый взгляд и с трудом сдерживая негодование, промолвил: — Миледи, как сын благородного лорда, я воспитывался с убеждением, что свои долги — какие бы то ни было — непременно нужно возвращать, и я не представляю, что могло заставить вас предположить, — на этих словах Дилектир вдруг покраснел, — будто я способен отречься от своих обязательств по заключённому нами пари. Слова лорда Дилектира дышали такой искренностью и неподдельным возмущением, что леди Гелидар тут же пожалела, что позволила себе столь открыто усомниться в готовности благородного юноши выполнить условия сделки. — Простите мне это нелепое сомнение, милорд, — её обычно холодный голос сейчас звучал столь мягко и кротко, что заставил юношу с недоумением взглянуть на свою собеседницу. — Я искренне раскаиваюсь. Давайте же посчитаем это всего лишь досадным недоразумением и в знак примирения немедленно пожмём друг другу руки, — и в подтверждение своих слов леди Гелидар протянула Дилектиру тонкую белую руку, которую он в ответ крепко пожал здоровой рукой, тёплой и мягкой. — Итак, давайте же обменяемся нашими пожеланиями, которые мы с вами, по обоюдной договорённости, записали заранее. Как по волшебству, леди Гелидар тут же извлекла откуда-то небольшую полоску бумаги и поднесла её к глазам Дилектира: на ней узкими длинными буквами было начертано три слова: «Поцеловать победителя партии». Раз прочитав, Дилектир продолжал водить растерянным взглядом по лаконичной строке, словно не веря собственным глазам. Наконец, чуть выдохнув, он еле слышно спросил леди Гелидар, глядя на неё влажными, широко распахнутыми глазами: — Это и есть ваше условие, миледи? Вы действительно этого хотите? Леди Гелидар, не отрывая загадочного изумрудного взгляда от чуть побледневшего от волнения лица юноши, неспешно взяла у него едва початый кубок с вином и вместе со своим отставила в сторону со словами: — Надеюсь, милорд, моё условие не вызывает у вас неприязни. От тихих слов, сказанных чувственным шёпотом, на юного лорда повеяло чем-то сладким и пряным, словно он сделал глоток чудесного медового напитка; его лицо вспыхнуло, а светлые глаза внезапно потемнели. Вместо ответа юноша подался всем телом вперёд и, обхватив леди Гелидар здоровой рукой за плечи, неожиданно властным жестом притянул её к себе и страстно прильнул к её свежим, как бутон розы, губам. Молодая женщина с готовностью отозвалась на его ласку — и они, точно в глубокий омут, погрузились в этот далеко не целомудренный поцелуй, что задумывался всего лишь как невинная шалость. В их горячем дыхании, одном на двоих, чувствовался терпкий привкус вина, пряностей, спелых ягод и сладких фруктов; мягкий язык Дилектира глубоко проникал ей в рот, его влажные чувственные губы становились все настойчивее, а руки, ласкавшие её плечи — всё смелее. «Вот так скромник», — удовлетворенно улыбнувшись про себя подумала леди Гелидар, у которой от этих стремительных ласк и выпитого вина слегка кружилась голова. В этот момент она с удивлением почувствовала, как юноша одной рукой умело распускает ей хитрую шнуровку на спине; через мгновение он уже одним уверенным движением спустил с плеч её верхнее шелковое платье, а затем и расшитую золотом и серебром тонкую нижнюю тунику, обнажив высокую и упругую, как у совсем юной девушки, грудь. Леди Гелидар вся затрепетала и выгнулась под его тёплыми, нетерпеливыми руками, простонав ему прямо в губы. С трудом оторвавшись, юноша устремил на неё затуманенный серый взгляд, пробормотав, словно в забытьи: «Такая прекрасная… такая… невозможно прекрасная…» Неожиданно он нагнулся и припал полными губами к обольстительной груди леди Гелидар — беря её, словно голодный младенец, который никак не насытится материнским молоком, и чем больше ему дают, тем более жадным он становится, стремясь забрать всё, до последней капли. В какой-то момент, увлёкшись, юноша нечаянно укусил её, и она слегка вскрикнула от неожиданности. Дилектир тут же оторвался и посмотрел на молодую женщину испуганным, извиняющимся взглядом — однако, увидев её ласковую улыбку, застенчиво улыбнулся в ответ. Леди Гелидар чуть провела рукой по ямочкам на его нежных щеках, и перехватив эту узкую точеную руку, он страстно поцеловал её, горячо прошептав: «Эмеральда». Тогда она приподняла его голову за подбородок, побуждая заглянуть в свои блестящие зелёные глаза — и, почувствовав, что он стремительно тонет в их бездонной пучине, Дилектир, не в силах сдержаться, будто в экстазе, вновь припал к этим манящим, полуоткрытым вишнёвым устам, глубоко и сладострастно целуя их, ещё и ещё. Эмеральде стоило немалого труда заставить себя отстраниться от горячих объятий Дилектира. Слегка придя в себя, будто испугавшись собственного порыва и невиданной дерзости по отношению к женщине, юный лорд смотрел на Эмеральду ошарашенным, извиняющимся взглядом. Опуская трепещущие ресницы, юноша едва слышно произнёс: — Клянусь Всевидящим, миледи, я не знаю, что на меня нашло! Просто… вы были так добры, заботясь обо мне… перевязали мою рану… Ваши руки такие прохладные и нежные… и от вас так сладко пахнет… Простите меня, дорогая леди Гелидар, умоляю! Если я сделал вам больно, пусть меня сразит вечное пламя Нокситдомината и я никогда не поднимусь с этого ложа! Эмеральда не дала ему закончить насылать на себя страшные проклятия, внезапно рассмеявшись тихим грудным смехом. — Сделали мне больно? Вы? Напротив, мой милый, мой прелестный Дилектир, вы сделали мне очень приятно. Так приятно, что мне сейчас ужасно жаль расставаться с вами. И, поверьте, нет ни малейшего повода призывать на свою голову тёмные силы. Однако же вы утомились: вы ещё лишь на пути к выздоровлению, и вам следует много отдыхать. Если достопочтенный Магистр узнает, как долго вы бодрствуете, он страшно рассердится, и я не завидую тому, на кого падёт его праведный гнев. Я отправлю сюда слуг — пока вам не стоит долго оставаться одному. Доброй ночи, милорд, и до завтра. Сказав это, леди Гелидар, без тени смущения, ловко поправила спущенное до пояса платье, умудрившись самостоятельно завязать распущенные Дилектиром ленты; нежно поцеловала его в разгоряченный лоб, а затем в чуть припухшие мягкие губы и развернулась, чтобы выйти. Однако перед тем, как покинуть Дилектира, лукаво взглянув на него, Эмеральда спросила: — Милорд, я совсем забыла спросить: а каково было ваше условие — в случае, если бы партию выиграл ваш брат? Юноша захлопал длинными ресницами, очаровательно покраснев, и после небольшой паузы всё же достал из-под груды подушек полоску бумаги, нерешительно протянув её Эмеральде. С нескрываемым любопытством развернув чуть смятый клочок, молодая женщина негромко прочитала написанные аккуратным, убористым почерком слова: «Проигравшая поцелует лорда Эгрегира». Откинув голову с тяжёлыми волосами, леди Гелидар от души рассмеялась, а затем, погладив сконфузившегося Дилектира по густым, непокорным волосам, сказала, глядя прямо ему в глаза: — Я рада, что выиграла, милорд. И получила неожиданный, произнесённый почти шёпотом, ответ: — И я рад, миледи… Не успев дойти до красиво орнаментированной деревянной двери в широком резном портале, Эмеральда услышала, как Дилектир робко окликнул её: — Миледи, перед тем, как вы покинете меня… прошу вас — если, конечно это уместно в столь поздний час, попросите кого-нибудь из слуг зайти к сиру Этернусамирту и передать, что он мне нужен… срочно… сейчас… это касается одного важного и совершенно неотложного дела… Одним словом, пусть прислуга позовёт его и сразу отправляется к себе… а я… мы… Знаете, сегодня ночью не стоит никого присылать ко мне… думаю, я и сам справлюсь… Прошу вас! — во взгляде юноши застыла мольба; казалось, его тело сотрясает мелкая дрожь. Леди Гелидар остановилась на пороге и, обернувшись, посмотрела долгим взглядом в огромные, лихорадочно блестевшие глаза юного лорда, которые сейчас из-за расширившихся зрачков казались необычно тёмными; на его резко вздымающуюся и опускающуюся грудь, на тонкие пальцы, нетерпеливо комкающие край шёлковой простыни, и смущенное лицо в золотом облаке густых тяжёлых локонов. Её вновь холодные губы раздвинулись в лёгкой улыбке: — Не волнуйтесь, милорд, я сделаю всё, чтобы сир Этернусамирт немедленно явился в ваши покои. Я понимаю, он сейчас вам очень нужен. Пусть вас больше ничего не тревожит. И улыбаясь своей загадочной, чуть насмешливой улыбкой, Эмеральда вышла из спальни, успев заметить, как Дилектир с тихим стоном бессильно откинулся на подушки.