Далёкий путь

      Я в который раз наблюдал за тренировкой Жени. Она проходила в танцклассе, неподалёку от школьной библиотеки, в которой я просиживал каждую перемену.        Я познакомился с Енюшей еще будучи в пятом классе, когда меня перевели в новую школу. Как говорила мама: «Здесь больше возможностей для твоего развития». И, признаться, она была права. В новой школе и правда было куда больше шансов развить свои таланты. Тогда же я записался в кружок лёгкой атлетики. Спорт я не сильно любил, да и я ему не слишком нравился. Не сказать, что я слабак, да и не силач. А вот товарищ мой, Женька, ого-го какой! Бальными танцами занимался в то время. Мне казалось, он профессионал, но позже я увидел и других танцоров. Конечно, они на меня произвели уже не то яркое впечатление, как Женя, но их артистичности я удивляюсь и до сих пор.       Мы с товарищем-скромнягой подружились не сразу. Поначалу он считал меня чудаком, вечно сторонился. Помню тот момент, когда он прямым текстом мне сказал: «Ты странный, я не хочу общаться с тобой». Но по одной причине, которую понял лишь в более осознанном возрасте, я от него не отстал. Напротив, пытался сблизиться. А причина та заключалась ни в чём ином, как в любви. Я любил Женю, не взирая на невзаимные чувства. Он мне казался закрытым в себе пареньком, который ни о ком не думает, кроме своей партнерши по бальным танцам. Так как девчонка она симпатичная, грех в такую не влюбиться! Вот такое у меня было воображение. Подростковая ревность ни к чему хорошему не привела. Я буквально прилип к Жене, привязался. Хотел рвать и метать, когда видел их рядом. А по окончании седьмого класса до меня доходят сплетни, что товарищ мой отказывается продолжать заниматься бальными танцами. Я был без ума от радости! Но стоило удостовериться в правдивости вестей.       — Женя, ты правда уходишь? — я застал разговор Енюши и Кати — бывшей партнерши товарища.       — Ухожу и не попрощаюсь с тобой. Не ходи за мной по пятам и не разговаривай! Не понятно, что ли, что раздражаешь своими выходками?       Тогда лицо Кати покраснело от злости, и с надутыми щеками она быстро зашагала в кабинет на следующий урок.       Я стоял за углом в недоумении. Набравшись смелости, выдохнув, я хотел завернуть в коридор, где только что разговаривали танцоры, но столкнулся с Женей.       — Всё в порядке?       — Всё просто замечательно, — он с довольной улыбкой поднимался по ступенькам на второй этаж.       Расторжение пары Кати и Жени привело к ужаснейшим последствиям. Слухи о том, что Женю притягивает его пол в романтическом плане, разлетелись стремительней, чем об уходе из бальных танцев. Всему виной послужила Катькина злопамятность.       Мальчики из класса стали бояться и оскорблять Енюшу, а девочки то и дело что смеялись над ним. Я был потрясён наглостью Кати. Мне оставалось лишь поддержать товарища, ведь я считал его другом!       — Женя, давай поговорим!       — Тебе-то что ещё от меня надо? Я в делах по горло, не мешай, — он как всегда надел безразличную маску.       — Я прекрасно понимаю твоё положение…       После длительного разговора по душам Женя перестал чувствовать ко мне отвращение. Я стал ему надеждой и опорой. Вместе мы смогли уладить неприличные слухи о нём, а что главнее всего — восстановить его авторитет в классе. С той поры наша дружба прочна, как сталь! И вот сейчас я стою в дверях танцкласса и наслаждаюсь грациозностью Жениных движений уже в новом направлении — в воге.       Мой товарищ знает, что я частенько заглядываю в его студию, и всячески смущается при виде меня. Забавно за ним наблюдать… Но безумно завлекательно.       Я связан с искусством благодаря отчиму. Он артист, оперный певец с преимущественно бархатным баритоном. Мужик он хороший, у мамы явно есть вкус.       Именно Павел смог втянуть меня в его творчество, я даже задумывался, а не брать ли мне у него уроки вокала. Но даже изящный балет, на который мы ходили раз в три недели, не мог вызвать у меня столь бурных эмоций, как страстная игра Жени. А главное — я не мог понять, как же ему удаётся преображаться из относительно скромного мальчика в жгучую конфетку! Его мимика, движения настолько прочувственны, будто он не притворяется! Будто он живёт этим! Играй он в кино или спектаклях, то с дебюта публика бы окончательно стала его! Правда, это лишь мои мысли…       В студии, где занимался Женя, находились ещё две персоны — Боря и Алиса. В паре занимаются спортивной аэробикой и признаны одними из лучших в России! Они, как и Женя, занимаются после уроков. Ребята приходят в танцкласс, как на дополнительную силовую тренировку, а Женя усиленно занимается, ведь он — самоучка, призёр батлов краевого уровня, а они — профессионалы своего дела, тренирующиеся в секции. Мой товарищ упорно трудится, его цель — пробиться на Россию!       — Жень? А, Жень? — меня вернул в реальность возглас Алисы. — Домой не пора ли?       — Шутишь что ли? — выходя из образа, тяжело дышал Женя.       — А мне кое-что подсказывает, что кое-кто давненько тебя заждался, — девчонка ехидно улыбнулась, поворачивая голову в мою сторону.        Женя резко выпрямился, вытерев воротом футболки лицо, он поспешил ко мне.       — Я сегодня до полчетвертого, пошли перекусим!       Его улыбка еще не сходила с лица, но, зная его раздражимость, спадёт она скоро. Сколько я уже не следил за тренировками Жени, я до сих пор не мог понять, как труд может приносить массу удовольствия. На занятиях лёгкой атлетики я, признаться, не рад бегать кросс по тридцать минут…       — У тебя край через четыре недели? — я заговорил о грядущий соревнованиях.       — Так точно, синьор! Танец готов, я отрабатываю недочеты.       Женя беседует мало, но разгорячённый и ещё окончательно не вышедший из образа может разговорить даже мёртвого.       В столовой пустовал буфет — у второй смены напряжённые уроки: восьмиклассники уже разочарованы наступлением страшных экзаменов, семиклассники еще бодрячком, ведь жизнь продолжается, а шестиклашкам пока до балды что же их ждёт дальше.       А мы же — ветераны первой мировой — уверенно шагаем в столовую, еще не задумываясь, что вторая мировая будет грандиозной битвой. Одиннадцатый класс не за горами, а это значит, что выбирать будущую профессию надо бы с начала десятого. Мне особо выбирать нечего. Пойду по стопам деда — в медицинский. А насчёт Енюши я даже не знаю, чего добавить… Паренёк он неглупый! Право живёт одной мыслью: «Я буду соревноваться с лучшими из России».       Мы уселись за стол. Я взял пирожок с капустой и, не успев развернуть его, уже наткнулся на недовольную мину: Женя с отвращением разглядывал вымазанный маслом пакетик с небольшой полуквадратной пиццей. «Началось», — подумалось мне. Смотреть на такого Женю без улыбки — что не смотреть на него вовсе. Его кислую морду я решил повеселить радостной вестью:       — Мне тут Паша сказал, что можем опять рвануть все вместе на дачу! Шашлычки, хор лягушек! Загляденье!       — Да ты что! — тот аж подскочил. — Поехали! На все выходные? Обалденно!       Настолько предсказуемых людей я ещё не встречал. Хотя, может, он предсказуем потому, что я провожу с ним большее количество времени? Мне это только доставляет удовольствие.       Покончив с трапезой, мы вернулись в танцкласс. Немного размявшись, потянувшись, Енюша включил песню для очередной репетиции. А я, чтоб не мешать тому, присел на стульчик, стоящий рядом с аппаратурой.       Подойдя ко мне, он скорчил хитрую рожу. Я не понял, к чему подобные махинации, но явно не просто так. Прозвучало вступление, под которое он несколько раз покрутил головой и столько же намотал прядь волос, заплетенных в хвост, на палец. Я прищурился, и в момент слетела резинка, а золотистые вьющиеся локоны рассыпчато упали на его плечи. Женя легонько коснулся моего колена, пристально смотря мне в выпученные глаза, провёл ладонью чуть выше по бедру и резко отстранился, выполняя так называемую «бабочку» ловкими руками. Признаться, я не только увидел бабочек, но и смог их почувствовать… Чудеса, а не танец! Закрыв ладонью рот, я мухой выбежал из студии.       Из танцкласса всё ещё доносилась музыка. Время близилось к половине четвертого, Женя уже должен был заканчивать. Я хотел было шагнуть за порог класса, как столкнулся с другом.       — О! Ты закончил? — я удивлённо глянул на него в ожидании пояснения. — Пойдём уже! Домашку сделать не успеем.       Сказать, что я был в шоке от произошедшего, ничего не сказать. Ни в чём не провинившийся Женя маршем шагал впереди меня, наверняка выдумывая новые связки хореографии у себя в голове. Я же плёлся за ним, представляя ту ситуацию снова и снова.       — Да чего ты там выдумываешь? — круто развернувшись, Женя скрестил руки на груди, преграждая мне путь. Я в который раз удивлялся его экстрасенсорике.       — Да я… Да вроде ничего…       Хитрец прищурился, обвёл меня с головы до пяток строгим взглядом и с резким: «Смотри мне!» зашагал дальше. Я поплёлся следом, думая не только о Жене, а в целом переосмысливая нашу дружбу и размышляя о том, чего бы мне хотелось добавить в неё. На тот момент, когда я уже представлял запредельное, Женя резко остановился, от чего я почти споткнулся об него и не повалил на асфальт.       — Я знал! — выкрикнул он. — Знал я! Партизан хренов, выкладывай всё! — тряся меня за ворот, Женя с негодованием вглядывался мне в глаза.       — Раз знаешь, что думал, то наверняка знаешь и о чём! — я стал мастерски увиливать от ответа. Его зелёные глаза покосились на мои губы, и вдруг я почувствовал, что земля начала уходить из-под ног.       Женя отпустил меня и поставил сильный щелбан. Отвлёкшись, я потёр лоб, пришел в себя, а хитрюги и след простыл. Чуть поодаль ещё виднелся его убывающий силуэт. Я рванул за ним.       Мы с товарищем живём в одном доме, подъезде и этаже. Совпало очень и очень хорошо! Женя практически живёт у меня, как и я у него. По нашему договору сегодня его очередь гостить у меня.       — Здрасте, тёть Оль! — прокричал Женя. — Павел, добрый вечер, — он крепко пожал руку моему отчиму и, быстро сняв верхнюю одежду с обувью, направился прямиком в мою комнату.       Мама как всегда наводила красоту на кухне, Павел сидел за разбором нового произведения, а мы с Енюшей выполняли домашнее задание.       — Знаешь, Лёшик, — лёжа на кровати и наматывая пряди волос на пальцы, обратился ко мне парень, — чего-то я сегодня активничал много. Хочется полениться…       — То ходишь, как в воду опущенный, то веселишься без повода. Тебя точно муха какая-нибудь не кусала?       — А может и кусала! — он перевернулся к стенке лицом и накрылся покрывалом. Видать, дремать вздумал. А у меня завтра, видите ли, контрольная — готовиться нужно.       Женя сладко спал на моей кровати, пока я готовился к завтрашнему дню. Сегодня парнишка и вправду был веселее, чем обычно. Будто всё шло в точности, как по его задуманному плану.       Я успел поговорить с Павлом о грядущей поездке на дачу, с мамой — о школьной жизни. И наконец смог принять освежающий душ. Больше мне ничего не хотелось, кроме как завалиться в тёплую постель и спать без задних лап. Но мне помешала туша, что разлеглась на моей кровати в царской позе. Раз толкнув его в бок, я услышал лишь тяжелый вздох. От трёх покачиваний последовало мычание, а прибегнув к запретному приёму — стянуть покрывало — мне удалось разбудить засоню!       — Ну чего ты! Изверг!       — Вставай, шалопай, утро уже!       — Какое утро?! — Женя подскочил, от испуга выпучив глаза. — Да кому ты чешешь! — он прописал мне подзатыльник и потянул за ухо.       — Так ты же повёлся, балбес! — я ущипнул его за бок, от чего тот с визгом перевернул меня на спину.       Женя залился хохотом. Он хотел продемонстрировать свои навыки бокса и уже замахнулся, как в комнату зашёл Павел.       — Вы, парни, шалите потише, пожалуйста, — он оглядел представленную картину: обездвиженный я лежал под оседлавшим меня Женей, который с довольной мордой поднял кулак, — Лерка спит уже, а ей завтра вставать раньше, чем вам, имейте совесть!       Лера — моя сводная сестра, пришла к нам в семью вместе с Павлом. Девчонка вся в отца! И характером, и лицом схожи. Ей восемь лет, перешла в третий класс. Лерка постоянно в делах, как ни попросишь её помочь, так она занята. В художественную школу уже три года ходит и, по правде, я думаю, у неё талант!       Павел ушёл, нахмурив брови. Женя глянул на меня, снова повернулся к двери, где только что стоял мой отчим, и произнёс, тихонько смеясь: «Шалите».       — Ты, шалун! Иди-ка в душ! Чего грязный на кровать залез?       Что-то пробубнив, как старый дед, Енюша вышел из комнаты. Я же устроился поудобнее в родной постели и не заметил, что уснул. Мама, наверняка, расстелила Жене в зале, и тот благополучно дал храпака.       Всё стихло замертво: хождение по квартире прекратилось, телевизор в комнате родителей выключился да машины на улице перестали проезжать.