Сосуд души.

      Небо, заполненное запахом свободы, расправленые белые крылья, взмахивая сильно, отпугивая наземных существ, что по случайности оказали на небе.       Небо, если честно, даже не назовёшь так. Ты стоишь словно на красивом белом море, ты идёшь, прыгаешь, бежишь, но оно не плескает свои воды, видны только круги. А вокруг так много облаков, что человек не сразу понял, что перед ним; босыми ногами стоит и взмахивает своими великими белыми крыльями, некий ангел.       Синее небо, что сочиталось с его тёмными глазами, было повсюду, и сверху также плыли облака, на которых можно было заметить сооружение из серебра, что блестит не хуже солнца.       –Где? – всё осматриваясь, человек не верил, что находится тут, не мог поверить, что это всё взаправду, и думал, что это сон. Бредовый красивый сон.       Юноша дёрнул своим крылом, услышав голос человека, словно доказывая, что оно настоящее.       –Ты в Забвении, на 1 этаже из всех 3, что тут имеются. Тебя столкнули с большой высоты, а этого не должно было происходить, – голос юноши был спокоен и ласков. Слушать столь приятный голос Войду не доводилось ещё.       –Звучит, как бред. Но... Получается, я умер.       Войд был не из стех, кто будет кричать и волноваться. Он знал, что делает, и чем его работа могла закончиться. Ему лишь оставалось принять это и утихомирить свои чувства, чтоб они стали ещё холодней, чем раньше.       –Да. Но это временно. Ваша смерть ещё не настала, и я должен проследить, чтоб она настала в нужный срок.       –Ты же... Всего лишь комиссар.       Единственное, из-за чего у Войда бушевали эмоций страха, так это из-за того, что он не знал, с кем изначально связался. И если бы это был человек, ему было бы гораздо спокойнее, но не от мыслей и осознания, что он встречался с ангелом на яву, у себя же на работе. Единственное, что застовляло Войда не кричать, так это мысли, что ангелы не были злыми, ведь так?

***

      Очнулся Войд уже в своём мире. Он помнил всё отчётливо и ясно. Словно сон, он сидел за столом и распрашивал комиссара. Скрывать эмоции Войд умел лучше всех, он и поднялся высоко благодоря этому, но он явно про себя всегда признаёт, что чувство гнева было всегда его частью.       Однако, заметив улыбку на комиссаре, что поднялась, как только Войд положил руки на стол, по инспектору пробежался табун мурашек, и далеко не от улыбки комиссара или его еле заметных глаз за очками, что щурились и словно показывая всем видом, что тот наслаждается слабостью человека.       Белая, градиозно и легко так падающая пара перьев на стол, и глаза, что смотрели на инспектора, словно водили в транс человека. Голова у Войда закружилась, хоть и не показал виду, но резкое движение головы в бок не дало ничего хорошего. Голова разболелась сильней, а эти два совершенно белых пера, что так казались мягкими, оказались нет.       Лололошка схватил их, и вся ладонь стала в крови, и уже брошенные сырые окровавленные перья падали, как бездыханное тело, с характерным шлепком. Комиссар подошёл к Войду и, схватив за шиворот, притянул ко рту ладонь, в которой не прекращала стекать кровь.       –Пей, – тихое слово раздалось во всей голове Войда, и это не самое мерзкое, что он делал в своей жизни. Казалась, что он перестал чувствовать привередливость или ту же совесть уже давно. – Давай, – выдыхая, шёпотом всё говорил комиссар.       Войд лизнул кровь, пробуя её и сомневаясь в действиях. Кровь была сладкой, вкусной, слегка горьковатой, и металличиский привкус был столь кислым, что сводил лицо в смешную гримассу.       –Кисло, – проговорил Войд, прищуривая только глаза. Он особо не задумывался над едой, всё время погрязший в работе и благословении к Империй, ни видя белый свет или же дальше носа, не замечая простые людские желания или радости, забывая временами, что он смертный, рискуя и ища, правду, в разных грязных людских чувствах.       Комиссар посмеялся над его словами, другой рукой проведя по голове медленно, словно самолично убеждаюсь, что у того она не болит, или эта неожиданная открытая рана, каких у Войда раньше было достаточно. Не таких, как у комиссара. У комиссара больше, и многие были на животе, перекрывая друг друга. При виде них можно ужаснуться и понять сразу, что этот человек, как бы не выглядил глупо или по детски, очень опасный. И даже на вид наивные глаза не помогали, и люди уходили, кто куда, и даже не люди.       Убрав руки и хлопнув, крови как не было. Только раны, что были красными и должны были зажить за несколько дней.       –Знаешь, я бы на самом деле был рад если место тебя были мои друзья. Но я надеюсь, ты нам поможешь, я не хочу их лишаться, хоть и лишался уже достаточно много.       –Нет, хоть ты и... Не человек... – Войд хотел его назвать божеством, но прошедшая боль дала Войду мыслить более трезво и гордо, из-за чего Ло стало не по себе от воспоминаний давнего друга. – ...Я буду всегда...       Лолошка слушал его. Ему казалось, что он слышал давнего друга-полубога, что изменился в человеческом мире. Но не так много с этой версии друга говорил, но когда увидел его в последней раз, он понял, что тот давно другой. И казалось, что перед ним тот же друг. И, не находя сходства внешне, Лололошка думал, что с Войдом можно также подружиться, как давно он дружил с высокомерным его высочеством, Люциусом.       Лололошка на вид улыбался всё так же, хоть глаза и были широко открыты от удивления, от своих мыслей и от всей этой ситуации. Он дёрнулся, чуть посмеявшись над самим собой куда-то в бандану, заглушая звонкий голос.       –Ох, ха-ха, извини, просто ты напомнил мне моего давнего друга, – Лололошка говорил правду, не думая лгать. А что будет-то? Его давнего знакомого тут нет, а может, он давно правил адом? – Хорошо. Но правда в том, что я всё равно буду со своими друзьями, но... Тебя я буду защищать, пока не придёт твой час.       Вновь взглянув на инспектора, "ангел" понял, что единственная схожесть с его давним знакомым, это в словах. Но ни в мимике, ни во внешности. Лололошка помнил и вспоминал своего прошлого любовника с теплотой, которую Люц дарил.       Ничего не понимающий полубог был девственником, и это чуточку радовало Лололошку. Учит своего партнёра под себя, учит, чтоб удовольствие принимали они двое. Но это было довольно давно, и пускай блаженное тело полубога незабываемое, как и стоны с глазами, что просили большего, хоть слова говорили о другом, Лололошка помнил, но это было давно, а сейчас хотелось чего-то новенького.       И как бы сейчас Лололошка не смотрел похабно на инспектора, он знал, что сейчас вряд ли что выйдет. Нужно время, а может и время на...

***

      Лолошка чувствовал холодный воздух, что приносил запах смерти. Одному ему известно, как смерть пахнет, и когда она настигнет своего апогея.       Наслаждаясь последними моментами со своей маленькой проблемой, которая дышала и старалась не захлебнуться в собственной крови. Бетонный и холодный пол – не самое лучшее, но для смерти в самый раз, как считал комиссар, как считала сама смерть, что нельзя увидеть, но можно почувствовать.       Лололошка встал на колени, рассматривая инспектора, что упал, как только рука Лололошки перестала держать, на удивление самого комиссара, за мягкие бока. Лололошка посмотрел вниз, как из Войда течёт семя, как тот вздыхает, хрипя и кашляя из-за всё той же крови что льётся изо рта. Войд не понимал, как остался жив, ведь рёбра болели и явно задели лёгкие. Но он всё также дышал, хоть и ужасно, также ужасно, как и чувствовалась боль в груди. Будто рвут на части, и каждое движение – это пытка, которую хочется закончить. И как бы инспектор не пытался отползти от Лололошки, что дрочил на беспомощного Войда, это особо не помогло: ни тому уйти от опасности, ни другому, та и не кончив.       –Она уже близка. Думаю, ещё один заход, и ты уже будешь в её руках, – комиссар схватил за зад Войда и потащил назад. Тот не сопротивлялся, итак было больно, и терпеть уже было не возможно.       –Н-нееее-т-т-т, – прохрипел Войд, открывая широко глаза, стараясь уйти, но тело уже не слушалась его, и единственное, что выходило сделать, так это упасть задницей на свои ноги и им почувствовать что-то явно не приличное.       –Ну же, давай, у нас ещё максимум 10 минут. Я верю в тебя, инспектор, вы выживете.       Трахать труп не очерь радовало Лололошку, но убрать стояк по другому ему даже не хотелось. Войдя вновь и снова попадая по комку нервов, что давло Войду малое удовольствие. И он бы даже стонал и просил ещё, если бы не умирал от рук комиссара. Двигаясь быстро, не давая шансов на размышление, первое время Лололошка пытался думать о времени, которого осталось совсем немного. И, видя эту прекрасную картину, хотелось развернуть инспектора, но ломанные рёбра мешали это сделать. Развернёт позже, когда наступит время, а пока...       Завернув одну руку назад, держась и вбиваясь в тело, позволяло Ло почувствовавать неистовое удовольствие. Тело, что так слабо, хрипы, давно не напоминающие стоны, слёзы и кровь, что вытекает изо рта Войда, так возбуждало. И если бы не очки на Дейви, тот бы поднял голову и взглянул в зеркало. Хоть и не взглянуть на свои глаза, это позвовляло увидеть Лицо комиссара. Лололошка поспешил, чувствуя уже скорую концовку для себя.       –Какой же ты хороший, – проговорил комиссар, шлёпнув легонько по заду инспектору. Вытерев челен о толстовку и одев штаны инспектора обратно, чтобы никто сразу не заметил изнасилование, Лололошка был готов проводить Войда.       Но что же скажет Лололошка инспектору, и всё думал об этот, завертелось в голове, смотря на такое тихо умирающее тело.       –Пора. Пришло твоё время, человек.       Последние слова были высказанны с какой-то тревогой, словно об этом кто-то узнает. Но Войд не понимал таких, как Лололошка. Эмоциональных, да и вообще не людей. Но что он прекрасно понимал, так это приближение конца, и вот он хочет встать хоть чуть-чуть, но падает. Лололошка помогает ему перевернуться и лечь на спину. Войд пытался рукой помешать тому, чтоб не трогал. Ему это в кошмаре будет снится.       Лололошка улыбнулся и притянул к себе поближе Войда, чтоб поцеловать еле живое тело. Это лёгкое касание губ ко лбу, которых Войд уже не почувствовал.       –Покойся с миром, – держа бездыханное тело Войда, поглаживая и улыбаясь его кончине. – Да прибудет с тобой Люциус.