The tainted sorrow

      Оптимальное решение. То, что Мори-сан учил искать, когда Осаму было всего четырнадцать, и его интересовало лишь как скорее уйти из жизни.        Дазай всегда присутствовал при переговорах мафии. Это было частью его обучения. Или же Мори-сан просто боялся оставлять юного Осаму одного. Иначе ребёнок неизбежно в очередной раз попытается покончить с собой. Вот к такому подопечному жизнь Мори явно не готовила, но, за неимением опыта воспитания детей как такового, Мори просто иногда приходилось привязывать Дазая, насильно ставить капельницы и вытаскивать ребёнка с того света. Он не мог позволить ему умереть. Он врач, чёрт возьми, и пусть неисправимый Осаму смирится с тем, что Мори ему не позволит уйти из жизни. Не в его смену.        Иногда люди в строгих костюмах спрашивали Огая: «Что этот мальчик делает здесь? Вы уверены, что ему интересно присутствовать при таких обсуждениях? Не лучше ли ему покинуть помещение?»       Ответ всегда был одинаков:        — Интересно или нет, он должен привыкать и запоминать. В любом случае, в его возрасте на уме лишь одно.        — Девочки?        — Безболезненное самоубийство. Так на чем мы остановились?        Вот уж спасибо, Мори-сан, ведь теперь приходится выбираться самостоятельно. Чёртов врач, и кто его только просил. Дазай лучше умрёт прямо здесь, в порту, чем даст боссу координаты своего местоположения и запросит помощь. Да он готов хоть назло здесь умереть! Но просить помощи он не станет. И если бы Дазай был здесь один, он бы именно так и сделал, из чистой детской вредности. Но он не один. На его коленях спит Чуя, он просто не может бросить его здесь. Ну, вообще-то, может. Но что-то шепчет Дазаю остаться и пытаться сделать что-нибудь. Ради Чуи.        Оптимальное решение. Некоторые вещи непросто обдумать с холодной головой. Прямо сейчас Дазай чётко осознавал две вещи: во-первых, Чуя очень мило спит, будить его попросту жаль; во-вторых, он чувствует, как голова становится тяжёлой, и раненый бок предательски ноет, а значит нести Чую на себе будет тяжелее обычного. Ну, это мягко говоря тяжелее. Впрочем, если искренне надеяться на то, что пуля прошла не сквозь, а по касательной, то пара часов у него есть. И если также верить в то, что слишком много крови он не потерял.        Голова тяжёлая, а ноги ватные.       До штаба мафии не дойти. Можно, конечно, продолжать быть самоуверенным, но сейчас нужно оптимальное решение, а не отчаянное.        И если бы Дазай сейчас был один посреди порта в горе трупов с пулевым ранением, то поступил бы отчаянно. Но в данный момент нужно поступить разумно, потому что Чуя под его ответственностью, и как напарник, как его коллега он должен… Или даже как друг? Нет. Как… как кто? Ничто особенно не обязывает Дазая с таким трепетом продумывать самый безопасный путь для Чуи, можно выбрать другой, но именно это Дазай и делает. А ведь сейчас оптимальный момент, чтобы оставить Чую здесь одного, в самой небезопасной части порта, абсолютно беззащитного. Избавиться от раздражительного напарника, получить неограниченную власть в исполнительном комитете, и никто не помешает в дальнейшем просто захватить власть в мафии силой и хитростью.       Эта мысль даже не пришла Дазаю в голову.        Мори-сан любил повторять: «Однажды ты убьёшь меня, чтобы занять место босса мафии». Тут Огай просчитался, как минимум потому, что оценивал протеже по себе. Дазая никогда не интересовали ни власть, ни реализация себя как лидера и стратега целой организации. Банально, но… это выглядело для Дазая скучным и нудным. Была лишь одна вещь, обнаруженная недавно, которая способна по-настоящему вдохнуть в Дазая жизнь. И он цеплялся за это чувство почти неосознанно. Проще говоря, это не было вещью вовсе. Дело в напарнике, это Дазай осознавал чётко. В том, что иногда лишь только ради словесных перепалок и возможности в очередной раз назвать Накахару своим псом — Дазаю хотелось жить. Просто чтобы увидеть, насколько же смешное у Чибикко-куна выражение лица, когда тот выходит из себя и бесится, как разъярённый пекинес. Вы можете себе представить пекинеса в ярости? Дазай видел воочию. И он частенько намеренно это представляет, вспоминая, и не может сдержать смеха. Но из насмешки это со временем перешло в нежную улыбку на губах. И вот это-то Дазая и беспокоило. Что произошло? Вернее, что-то явно происходит, прямо сейчас.       Вместо размышлений он туже повязал пояс, в надежде, что кровотечение, по крайней мере активное, остановлено.  Можно просто вызвать машину, и их заберут, но Дазай семнадцатилетний самонадеянный идиот. И он не собирается идти таким простым путём. Но и если честно, он не хочет возвращаться в штаб. Глупо, но… Тогда их минуты с Чуей наедине закончатся быстро.        Хотя приятного в минутах, конечно, мало, когда не знаешь сколько тебе осталось без медицинской помощи, а напарник спит из-за изнеможения. Так себе свидание.        Есть одно место. Совсем рядом. Может, Чуя даже очнётся уже не там, а когда их неизбежно выследят и увезут из этой части порта. Идти недолго.        Дазай подхватил Чую под коленями, шумно вдохнул через нос и в два рывка поднялся с земли. В глазах тут же потемнело, и он поспешно закрыл их, чтобы быстрее прийти в норму. Чуя что-то сонно прошептал, и головой откинулся назад, Дазай слегка переменил положение, чтобы было удобнее держать парня. Вот и плюсы работать с чиби — он удобно лежит в руках. Будь «чиби» сейчас не в отключке, точно врезал бы за глупое прозвище и ещё более глупое замечание.        Дазай мысленно улыбнулся, когда подумал об этом. Чуя бы так взбесился от «чиби», он бы замахал руками и схватил бы Дазая за ворот, требуя прекратить звать его так. Его светлые глаза загорелись бы самым настоящим пламенем. Как только в нем умещается столько эмоций и чувств? И Дазай, глядя на напарника, осознал, что начинает что-то чувствовать тоже.       Лишь тот факт, насколько бурно Чуя реагирует на его выходки, дарит Осаму ощущение своей собственной видимости в мире. Никто ранее и после не воспринимал всё, что говорил Осаму, так близко к сердцу, а большая часть и вовсе не вслушивалась. И тайно отдельное наслаждение Дазаю приносило маленькое наблюдение: Чуя реагирует так не на всех, далеко не на всех. Только на него. Осаму, обнаружив в себе внезапную ревность и собственничество, не мог прекратить внутренне гордиться тем, что только он может довести Чиби-куна до состояния злющей чихуахуа за одну минуту.        Пожалуй, не лучшее его достижение, но Дазай понятия не имеет, как объяснить это желание быть особенным для кого-то. Хотя бы так. Вернее, ему в общих чертах понятно, что это такое, но вот в его случае ему хотелось быть особенным не просто для кого-то. Ему нужно было быть особенным именно для Чуи. И вот здесь Осаму путается в осознании того, что именно он чувствует. Но что-то… определённо чувствует.        Ещё немного. Он почти дошёл. Размышления хорошо сократили путь, но рана по-прежнему неприятно саднит. Или даже…       Дазай пошатнулся, крепче прижал к себе Чую, насколько вообще это позволяла слабость в его теле. Буквально пара шагов осталась. Но ноги не слушаются, Дазай упал на одно колено. Нужно только собраться с силами, просто волевым усилием преодолеть жалкие пару метров. Воздух со свистом вырывался из лёгких, Осаму жадно вдыхал, пытаясь хотя бы так придать себе сил. Придётся согласиться на лечение Мори, когда они вернутся в штаб. А иначе Дазай действительно умрёт здесь, и это будет первым, что увидит Чуя, очнувшись. Чуя. Снова на уме только то, что будет с партнёром.        Чуя только слегка повернул голову во сне, и на лоб упало несколько мягких прядей рыжих волос. Дазай посмотрел на напарника. И сделал глубокий вдох. Только из упорства и ниоткуда взявшихся сил он смог приподняться и преодолеть это небольшое расстояние.        Дазай пнул ногой железные двери, и скрип грузового контейнера прорезал тишину порта. Здесь Дазай и жил. Намеренно загоняя себя в условия жизни, как у бездомного пса — в холодной проржавевшей железной коробке под отрытым небом. Одна из судоходных компаний избавилась от негодных контейнеров, так Дазай и обрёл своё жилище. Это не назовёшь домом, честно говоря: внутри только матрас с накинутым на него пальто, стопки одежды в коробке в углу и ни единого источника света. Ну разумеется, откуда бы им взяться. Дазай опустил Чую на тонкий матрас, а дверцы за ними по инерции захлопнулись, звонко стукнувшись железными засовами и погрузив внутреннее пространство в темноту.        Дазай прильнул к железной стенке напротив, спустился по ней вниз, сев на холодный пол. Он с силой прижал ладонь к пальто, где уже проступала кровь от раны. След от крови отпечатался и на руке. Плохо. Это плохо.        Нужно просто позвонить. И удостовериться. Дазай вытащил их обоих из разрушенной части порта, но дальше… Дальше он не справится один, это было очевидно с самого начала. По этой причине Дазай отправил координаты Хироцу, ещё там, как только Чуя отключился. И если старик проверяет уведомления, то им двоим очень повезёт.        Что ж, ладно, Дазай знает, что Хироцу наверняка уже в пути. Позвони он ему позже… Нет. Нет, у него ещё есть время. Полчаса точно (в лучшем случае, но Дазай считает себя везунчиком). Ещё полчаса он сможет протянуть без медицинской помощи.       Дазай решил проверить рану. Просто, чтобы знать, насколько невесёлое будущее его ждёт.       Чуя лежал на матрасе первые пару секунд спокойно, но затем поёжился и что-то тревожно пробормотал. Дазай отвлёкся на это и решил повременить с быстрым осмотром. Он засмотрелся на сонного парня, в то время как Чуя отгонял от себя эту зыбкую дрёму и пытался открыть глаза.        — Дазай? — Чуя приподнялся на локтях и осоловело осмотрелся.        — Я здесь, — голос был слабым, слабее, чем Дазаю хотелось бы.        Чуя окончательно очнулся.        — Что это за место? Где мы? Сколько времени прошло? — Чуя нервно сыпал вопросами, бегло оглядывая крошечное пространство.        — У меня… дома? — Дазай до сих пор не знал, как назвать место, куда он приходил отсыпаться после миссий и никогда не чувствовал себя хоть сколько-нибудь уютно здесь. О каком уюте может быть речь, когда вы намеренно коротаете дни в грузовом контейнере?       — Что? — Чуя недоумённо глянул на Дазая, так, что все предыдущие вопросы перестали иметь смысл.        Дазай ничего не ответил, только поморщился, неосторожно надавив на рану. Кажется, кровь все так же течёт, пусть и не столь интенсивно, но… Приятного мало. Парень съёжился, подтянув к себе колени и запрокинув голову, почти стукнувшись затылком о железную стену.        — Что с тобой? — Чуя одним быстрым движением придвинулся к Дазаю и неосознанно протянул к нему свою руку. Его взгляд обеспокоенно метался, ища причину странной вялости напарника.        — Полный порядок, — Дазай попытался улыбнуться, но дышать было трудно и больно, так что получилась вымученная гримаса.        — Опусти ноги от груди и дай посмотреть.       — На что посмотреть? — Дазай даже в такой момент умудрился состроить лицо «Чуя-кун, спасибо, благодаря тебе я только что придумал очередную неприличную шутку, которая тебе точно не понравится».        Чуя нахмурился. Он как будто услышал мысли напарника (такое чувство, что большую часть времени они мыслями и общались), и его взгляд стал обыденно дерзким и решительным.        Так что он просто схватил Дазая за ноги и потянул, вынуждая разогнуть колени, и раздвинул их в стороны.       — Ай, Чуя! А можно нежнее? — Дазай зашипел от боли, но не удержался от комментария.       В тот же момент глаза Чуи округлились. Пятно запёкшейся крови на пальто Дазая.        — Снимай.        — Так сразу? Может, сначала сходим на свидание или…        — Не придуривайся! Или тебе мозги отшибло вместе с печенью?! — Чуя за секунду потерял терпение от страшной тревоги за партнёра. А этот идиот ещё шутит.        — Вообще-то, печень с другой стороны, — Дазай с усилием вывернулся из пальто, но когда он развязывал пояс, то, кажется, снова неудачно задел рану.        — Боже… — Чуя проглотил заготовленную язвительную реплику «раз ты такой врач, то нахрена обмотался поясом? Чтобы уж наверняка задохнуться и никому не дать спасти себя?», но когда он увидел залитую кровью рубашку партнера… Он не смог сказать больше ни слова. И это Осаму называет «полный порядок»?        Безмолвно Чуя приподнялся на коленях и спешно стал расстёгивать свою рубашку. Руки дрожали от напряжения, и пальцы не слушались.       — Снимай свою рубашку, толку от неё нет. Ты вызвал кого-нибудь из штаба?        — Да, но… — Дазаю так хотелось привычно отпустить какую-нибудь грязную шуточку, чтобы хоть как-то отвлечь их обоих от кошмара наяву, но его рот и правда его не слушался.        Вместо этого Дазай просто завис взглядом на Чуе и, вообще-то, откровенно пялился. Разум вопил прекратить, но Дазай физически не мог отвести взгляд. Вот же… Чёрт, соберись, Осаму, тебе семнадцать, и ты способен собой управлять. Дазай принялся расстёгивать свою рубашку, насквозь пропитавшуюся кровью с одной стороны. Она неприятно липла к телу, он с отвращением откинул ее в угол у выхода. И всё это время он не отводил от Чуи взгляд, просто не мог. Да что же такое, Осаму, смотри в другую точку, но не так очевидно разглядывай. Дазай, вообще-то, надеялся, что однажды он получит такой вид перед собой, но обстоятельства, мягко говоря, удручали и… О, Господи, просто прекрати пялиться! Даже боль на секунду уступила любопытству. И ещё стоило бы задать резонный вопрос.       — Что ты делаешь?        — Спасаю тебе, идиоту, жизнь.        — Я излечусь, если увижу твой торс?        Чуя устало вздохнул. Что ж, сейчас не время объяснять Дазаю, что некоторые его шутки совершенно не подходят к моменту и вызывают острое желание врезать ему.        — Лучше помолчи, — Чуя с куда большим остервенением принялся комкать снятую с себя рубашку. Совет звучал, как угроза.        — Нет, правда, что ты… — в этот момент Чуя вплотную придвинулся к напарнику и рукой изо всех сил прижал импровизированную давящую повязку к ране. Дазай снова зашипел и зажмурился. — А по-моему ты просто решил меня добить. Но спасибо, что именно таким способом: никогда не думал что умру, обнимаясь с полураздетым парнем.        — Просто заткнись. Моё желание придушить тебя прямо сейчас всё больше и больше.        — Как многообещающе, аж мурашки побежали.        — Это потому что у тебя здесь мрак и холод. Как в гробу. Ты просто не можешь жить здесь! Зачем ты нас сюда притащил, опять шутки ради?       — Я живу здесь, — что-то померкло у Дазая в глазах, разом стёрлось всё деланное веселье.        — Но тебе ведь хватает денег на нормальное жильё… — и внезапно для Чуи всё стало очевидным.        Дазай живет здесь намеренно. Намеренно себя мучает и изводит. Чуе захотелось взвыть и хорошенько потрясти Дазая за плечи с криком: «Перестань истязать себя, придурок! Не хочешь заботиться о себе, потому что у тебя вместо мозгов опилки… так я могу заботиться! Я могу заботиться о тебе! Мне самому бы этого хотелось. И ещё… Ты заслуживаешь, как минимум, жить в нормальных условиях. Ты такой умный, Дазай, но почему ты даже не догадываешься о том, что заслуживаешь элементарного счастья?» Чую затрясло от переполнившей его горечи. Он посмотрел на напарника, тот, как обычно, легкомысленно улыбнулся, но к чёрту эту вымученную улыбку, в его глазах сейчас совсем другое.       Дазай упрямо не просит о помощи, шутит над собственной жизнью, чтобы всем прочим не было тоскливо наблюдать за ней со стороны, оставаясь лишь безучастными зрителями его импровизированного спектакля, игры одного актёра, а он сам до того себя изводит, будто не считая за человека, хоть сколько-нибудь заслуживающего заботы. О, Осаму…        — Ты как?        — Паршиво, Чиби.        — Ты точно вызвал кого-то из штаба?        — Я не стал бы врать, — Дазай таял на глазах, силы утекали. — Возьми пальто, на матрасе. Холодно же. Другая одежда в коробке в углу. Я сам подержу повязку.       — Чего? — Чуя недоумённо заморгал. То есть Дазай, истекая кровью и не будучи уверенным в том, что кто-то из членов мафии вообще приедет за ними, переживает, что Чуя… замёрз?        Дазай коснулся бледной ладонью тёплой руки Чуи, которая удерживала повязку, останавливая кровотечение. Тем самым показывая, что на пару секунд он готов подменить. Чуя вздрогнул от касания. И в этом случае даже не от интимности жеста, а просто от того, что руки Дазая были такими ледяными, голос таким слабым, что Чуя на секунду подумал… Он ведь может потерять его. Вот так глупо, так быстро. Если бы Дазаю повезло меньше, и если бы пуля прошла на пару сантиметров ближе ко внутренним органам. Чуя сглотнул ком в горле и осторожно кивнул, отпустив руку и развернувшись на негнущихся ногах к матрасу. Второе из повседневных чёрных пальто измялось, долго провалявшись здесь. Коробка в углу. Там Чуя нашёл пару свежих рубашек и чёрную жилетку, на этом всё. Он выудил одну рубашку, с постели стащил пальто. Сперва он осторожно накинул пальто Дазаю на плечи, стараясь не тревожить его слишком сильно. И не смог удержаться от одной вещи, просто потому что Дазай выглядел настолько потерянно и разбито…       — Эй, — Чуя коснулся его щеки, ведя ладонью до подбородка, приподнимая, — Ты будешь в порядке.        Касание было таким невесомым и нежным, что почти не чувствовалось на холодных щеках.        — Не выйдет у тебя помереть, не пытайся даже. Я тебе умереть не позволю, — руки согревали замёрзшие щеки, губы Дазая дрогнули в слабой, но улыбке. Чуя улыбнулся ему в ответ, параллельно натягивая на себя рубашку. Та предсказуемо оказалась несколько велика. Чуя подвернул рукава, тайком пытаясь ощутить то, как пахнет эта рубашка. Судя по тому, что она не слишком аккуратно лежала наверху, то хотя бы единожды её все же надевали. И Дазай жадно ловил все эти жесты, стараясь то ли запомнить, то ли наскоро обдумать всё это, он даже хотел что-то сказать, но был прерван.        Резкий сигнал авто за стенкой.        — Хироцу. Открой засов, это он, — Дазай встрепенулся от звука и собрался было подняться, но Чуя остановил его рукой.       Он сам подошёл к двери, раздался звонкий лязг металла, двери распахнулись настежь, и холодный, яркий свет фар ослепил парня, засвечивая пространство вокруг.        Мужчина в строгом костюме и с моноклем выскочил со стороны водителя. Он уже в дороге заподозрил, что у деток проблемы, но и не предполагал, что настолько серьёзные. Хироцу сделал последнюю затяжку и спешно выбросил окурок в сторону, попутно отряхивая руки в белых перчатках. В два шага он преодолел расстояние до Чуи, застывшего в дверях, судорожно размышлявшего, как им лучше всего довезти Дазая до штаба.         — Что с твоим напарником? — Хироцу старался выглядеть ободряюще, специально для находящегося на грани нервного срыва подростка. Он даже мельком похлопал его по плечу, уже заглядывая ему за спину, рассматривая крошечное пространство железного короба за ним.        Хироцу пригнулся и смог пройти в грузовой контейнер. Дазай буквально растёкся у стены безвольной куклой. Дело дрянь. Хироцу преодолел расстояние широким шагом и поднял подростка на руки. Тот вяло улыбнулся мужчине, и приветствуя, и благодаря одновременно. Скорее всего, несчастный схватил пулю и храбрился до последнего. Ох, дети, дети. Его жизнь на волоске, но не то чтобы для мафии это что-то новое. И всё же, этот парень ещё слишком молод. Хироцу всегда было особенно его жаль, так что он в некотором роде ощущал обязательство позаботиться об этом ребёнке. Хироцу всегда был в курсе всех дел мафии и Огая Мори в частности, и оттого ему было вдвойне жаль мальчишку. Но в данном случае доктор Мори сможет ему помочь. И, пожалуй, только ему это и будет под силу.        Хироцу кивнул Чуе, чтобы тот сел на заднее сиденье за водительским. После мужчина открыл дверь с другой стороны и осторожно положил Дазая головой Чуе на колени, так, чтобы была возможность хоть немного вытянуть ноги и ехать полулёжа. А теперь остаётся только изо всех сил гнать к штабу. Хироцу завёл автомобиль и на скорости выехал из порта, — на повороте немного занесло, — машина мчалась по пустынным улицам.        В салоне царила полная тишина, даже шороха колёс не было слышно из-за специфики шумоподавления. Хотя такая тишина только сильнее напрягала Чую.        Хироцу старался вести машину аккуратно, чтобы от резких движений Дазая не мучила боль от потревоженной раны. Но и быстро при этом — счёт пошёл на минуты.         Дазай лежал головой на коленях Чуи, слегка качаясь, и осоловело моргал. Он будто засыпал, но нарочно постоянно будил себя, не давая уснуть. Помогало от этой вялости лишь одно — смотреть на Чую, не отрываясь, разглядывать его лицо, его черты, его одежду. Что это, одна из его собственных рубашек? А она так умильно слегка велика Чуе в рукавах…        Чиби точно больше не вырастет, что-то подсказывает Дазаю. Он бы даже мог позволить себе тихий смешок от этой мысли, но двигаться было тяжело и больно.        Может, даже лицо Чуи всегда будет таким же юным и выразительным. Рыжие волосы всегда будут мягкими и сияющими на солнце. Интересно, будут ли они работать вместе, скажем, лет через пять-шесть? Или Мори-сан исполнит своё обещание раньше, и смешает для Осаму химический состав, который убьёт его быстро и безболезненно. А Чуя… Каким будет он? Дазай серьёзно задумался над этим сейчас. Его никогда не волновало будущее, оттого он и не строил планов. Его судьба для него самого не представляет интереса, но почему-то, задумавшись сейчас о будущем, наверное, впервые, — он подумал о Чуе. Нет, вернее, он задумался о том, каким будет их будущее, общее. Пожалуй, если у него и есть будущее, то оно одно на двоих. И ещё кое-что… Будет ли Накахара смотреть на него так же, как смотрит сейчас?       — Дазай? — Чуя легонько потрепал напарника по волосам. Скорее, он провёл рукой по ним — жест был непривычным. Чуя горько усмехнулся про себя: они поменялись местами. И произошло всё быстро.        Дазай вопросительно посмотрел, ожидая продолжения реплики. Видимо, экономил таким образом силы.        — Прости, — Чуя закусил губу и отвернулся, смотреть на Дазая было всё тяжелее.       — Что? — Дазай всё правильно расслышал, но… «прости»?        — Прости меня, я не смог тебя защитить.        Вот оно что.       Дазай был так поражён, что небольшого усилия хватило, чтобы сфокусировать взгляд на парне, полностью избавившись от вялости на пару мгновений. Чуя сидел в зажатой позе, и от сожаления он будто сжимался всё сильнее. Он чувствовал себя виноватым. Он снова взял абсолютно всю ответственность на себя.        — Чуя, ты здесь не причём, — Дазай было потянулся ладонью к нему, но Чуя не заметил этого робкого движения, потому что прятал взгляд в отражениях ночного города в окне.        — Причём! Я должен был тебя прикрывать, но не смог, — Чуя резко повернулся обратно. Невыносимо.        — Чуя. Я не умру, — Дазай снова улыбнулся.        Он хотел успокоить Накахару этой улыбкой, но тот лишь сильнее внутренне задрожал, предполагая худшие варианты.       — Обещай мне, — Чуя понизил голос до шёпота.        — Я тебе обещаю, Накахара Чуя, — Дазай посмотрел ему прямо в глаза, — я не умру от какой-то жалкой пули.        Дазай всё же дотянулся рукой до партнёра, невесомо касаясь пальцами его скулы и бездумно ведя вниз до подбородка. Всё внимание Чуи оказалось прикованным к этому прикосновению, а все эмоции Дазая и всё несказанное вслух было в нём.        Хироцу посмотрел во внутреннее зеркало над своей головой. И едва заметно улыбнулся, глядя на ребят позади: он почувствовал облегчение.        О Дазае есть кому позаботиться. О Чуе есть кому позаботиться.        Мори-сан нисколько не ошибся, объединив подростков в дуэт. Это решение никогда не было случайным, спонтанным экспериментом, нет, эти двое выглядят так, словно их судьбы будут переплетаться всегда, несмотря ни на что. Глядя на них через зеркало, отчего-то Хироцу был уверен: даже если произойдёт так, что пути их разойдутся, то они обязательно встретятся снова.        — Мы на месте. Чуя, скорее.        Хироцу распахнул двери авто, а за его спиной уже собралось человека четыре охраны и агентов.        — Хироцу-сан, Мори-сан ждёт, — один из агентов докладывал с пустым лицом, пока трое других пытались найти себе место, не зная, за что им хвататься и что делать. Чуе хотелось заорать: «Просто свалите отсюда все и не мешайте!»        Хироцу кивнул агенту, в этот момент вытаскивая Дазая из машины на руках, Чуя выскочил следом. Наконец этим одинаковым людям в очках нашлось применение — они отгонят машину.       Ещё пара метров, и они втроём преодолеют пространство длинного холла. Чуя не отрывал от Дазая взгляда, держась по правую руку от Хироцу. Совсем рядом послышался грохот металла и маленьких колёс. Но раньше причины этого звука из-за угла почти выбежал Мори Огай. Чуе не доводилось видеть босса таким раньше: нервный взгляд, волосы в беспорядке, белый медицинский халат вместо привычного пальто. А за его спиной появился агент с каталкой. Мори только кивнул Хироцу, и тот быстро переместил Дазая на каталку, стараясь положить как можно аккуратнее. Дазай только слегка поморщился. Чуя заметил, что всё это время в штабе он не открывал глаз. Будто не хотел ничего и никого видеть.        Мори бросил всего один быстрый взгляд на Чую, дав понять, что подросток должен идти с ним. Хироцу, выполнив всё, что мог, только почтительно склонил голову — его помощь больше не понадобится, поэтому он поспешил уйти.        Каталка уже загрохотала, удаляясь вглубь одного из коридоров. Чуя побежал следом. Мори оглядел Осаму с ног до головы, но уже совсем иным, безэмоциональным и профессиональным взглядом, он старался всё быстро проанализировать и найти лучшее решение, в противном случае — одна ошибка, и всё кончится плохо.        — …В ближайшую его. И, Чуя-кун, ты знаешь, как это произошло? — Мори не посмотрел на парня, в его голове сейчас сотни возможных вариантов развития событий, и врач смотрел только вперёд, видя их прямо перед собой, отбирая наилучшее.        — Я не смог прикрыть его, крови было много, но мы её остановили.        «Мы»       — Как?        — Давящая повязка из рубашки.        Мори кивнул, двери специальной палаты распахнулись, каталка въехала внутрь, все зашли за ней следом, а агент уже исчез, спешно покинув помещение. Чуя зашёл следом машинально, его присутствие ведь совершенно здесь не к месту и…       — Молодец. И я полагаю, это всё просто случайность, — Мори уже успел ополоснуть руки и сейчас надевал резиновые перчатки. — Осаму? Открой глаза, ты в сознании?        — Да, Мори-сан.        — Не в первый раз, — Мори произнёс эту фразу безадресно, но, кажется, предназначена она была сразу всем, в некой своеобразной попытке успокоить.        Мори не в первый раз зашивает пулевые ранения. Дазай не в первый раз на этой больничной койке. Но Чуя впервые осознал это в полной мере. И вина за случившееся только сильнее захлестнула его, не взирая на сказанное ранее Огаем.        Пуля застряла внутри, органы не задеты. Кровотечения, как такового, уже нет, Чуя хорошо справился, и время ещё есть. Вот и все исходные данные. Не считая подростка, у которого в глазах написано безразличие: ему всё равно, выживет он или нет. Но вдруг, в один момент, эти глаза метнули взгляд к Чуе, который растерянно стоял у дверей палаты. И в этих глазах появилась настоящая эмоция, пробившая пелену безразличного отчаяния. Дазай быстро убрал взгляд, но Мори всё равно заметил.        — Время ещё есть. Ты будешь жить, Дазай. Чуя, ты можешь идти, — Мори направил ослепительную лампу прямо на Дазая, а в его руке уже заблестела игла шприца с новокаином.        Чуя совершенно не помнит, как оказался за дверью палаты и сколько он просидел в коридоре, смотря в стену перед собой. Быть может, минут десять или же несколько часов. Вообще-то, его ждала работа, он обязан был предоставить отчёт, — сегодняшняя миссия была важна для организации. Но он просто не мог подняться на ноги и заставить себя уйти от дверей палаты дальше, чем на два шага.        Всё, что произошло за сегодня, обрушилось на него единым потоком кричащих мыслей. И рубашка Дазая всё ещё на нем… она приятно пахнет. И её мягкость, окутывая, словно объятия, успокаивает его.