Два на два

Лань Ванцзи с самого начала думает, что это плохая идея. Он многозначительно молчит и показывает своё мнение говорящим взглядом, но Вэй Усянь смотрит одним из своих — перед которым невозможно устоять, и он сдаётся. Целую неделю после Лань Ванцзи малодушно считает, что проблема испарится сама собой, но долго заниматься самообманом он не привык. Поэтому в пятницу уточняет у брата в силе ли бронь столика в самом популярном клубе Шанхая. — Мэн Яо заказал его ещё в понедельник, — спокойно отвечает Лань Сичэнь, но Лань Ванцзи видит за этими словами такое же напряжение, как у него самого. — Хорошо. Вэй Ин ждёт этого больше, чем дня рождения. Лань Сичэнь понимающе вздыхает. Избранники нечасто просят их выбраться потусить в шумное место, зная, что оба брата предпочитают иной вид отдыха. Но играть в одни ворота, когда любишь своего парня, недопустимо. Поэтому они пытаются искать компромиссы и вроде бы находят. — Мэн Яо тоже очень ждёт, — признаётся Лань Сичэнь. Они обмениваются понимающими взглядами, и Лань Ванцзи уходит в свой кабинет, чтобы привести в порядок рабочее место и уйти из офиса со спокойной душой. Домой они едут вместе с Лань Сичэнем. Брат довозит его до парковки и говорит, что они с Мэн Яо заедут через три часа. Лань Ванцзи входит в квартиру, где уже бушует ураган по имени Вэй Усянь. — Лань Чжань, мне совершенно нечего надеть, — трагично заявляет он, демонстративно отшвыривая в сторону шёлковую рубашку, купленную две недели назад. Лань Ванцзи спокойно идёт мыть руки. Он знает, что весь этот театр закончится выбором именно этой рубашки и неприлично узких джинсов с драными коленками. Но он даёт Вэй Усяню возможность побыть в образе. Они не так часто ходят в столь пафосные места, как сегодня. Откровенно говоря, они вообще редко куда-то выбираются, и Лань Ванцзи немного винит себя в том, что ограничил Вэй Усяню свободу и сузил варианты досуга до минимума. Так что сегодняшний вечер нужно просто пережить, дав своему парню зарядиться эмоциями до следующего раза. Лань Ванцзи надевает белую рубашку и обычные синие джинсы, решив не выделяться. Блистать сегодня будет Вэй Усянь и, он уверен, Мэн Яо тоже. Лань Ванцзи давно заметил, что у парня брата полно комплексов и из-за них он старается выглядеть как можно успешнее, не смущаясь носить золотые браслеты, кулоны из драгоценных камней и кольца. Ему всё это идёт и Сичэнь смотрит на Мэн Яо так влюблённо и выглядит так глупо, любуясь им, что напоминает Лань Ванцзи его самого. Спустя десять минут Вэй Усянь, перерывший весь шкаф, натягивает на себя узкие джинсы и берёт ту самую рубашку, что отбраковал раньше. Она невероятно ему идёт, и Лань Ванцзи с трудом сдерживается, чтобы не завалить своего парня прямо сейчас, лишив возможности пойти в клуб. — Оставь. Так хорошо. Поймав взгляд Лань Ванцзи, Вэй Усянь расплывается в улыбке и проводит языком по губам. — Гэгэ тоже прекрасен… Он знает с самого начала, что затея плохая. Не потому, что не доверяет Вэй Усяню, а потому, что ему придётся усилить контроль над самим собой и не пытаться отыметь своего парня из-за его бешеной сексуальности. Кажется, за подобное поведение в публичных местах дают реальный срок. Лань Сичэнь скидывает ему сообщение, и они выходят в сумерки пятничного вечера, совсем немного поцеловавшись на пороге квартиры. Вэй Усяня ещё никто не видел, а Лань Ванцзи уже хочется утащить его обратно, завалить в постель и любить всю ночь. Да так, чтобы парню пришлось брать отгул, ибо ни ходить, ни сидеть он будет не в состоянии. — Привет, — машет им рукой с переднего сиденья Мэн Яо. — Шикарно выглядите. — Ты тоже, — Вэй Усянь первым садится назад и подмигивает приятелю. — Сегодня танцпол наш? — Безусловно, — серьёзно отвечает юноша, но тут же улыбается, являя им всем убийственные ямочки на щеках. Мэн Яо профессиональный танцор и то, что они творят вместе, нравится Вэй Усяню так же сильно, как сама возможность расслабиться и выйти в свет. Он совсем не против той жизни, что есть у него с Лань Ванцзи. Ему хорошо со своим парнем в любом месте, но подобные вылазки необходимы как воздух. Он и так отказывал себе в радостях жизни, пока учился. Ему просто не хватало денег на клубы и выпивку. Сейчас же он хорошо зарабатывает, он взрослый и может позволить себе расслабиться именно в таком формате. Они едут до места меньше пятнадцати минут. Город переливается огнями рекламы и гудит ночной жизнью. Перед клубом длинная очередь, но они проходят мимо неё и Мэн Яо показывает qr-код, который дают при заказе столика. Это срабатывает, и мускулистый охранник пропускает их за ограждение под завистливыми взглядами людей в очереди. Вэй Усянь позволяет себе насладиться этим моментом и переплетает пальцы с Лань Ванцзи. Мэн Яо же, стоило ему услышать музыку, улыбается и будто растворяется в ней, начиная пританцовывать даже на ходу, двигая бёдрами так, что Лань Сичэнь кусает щёку с внутренней стороны, чтобы не совершить чего-нибудь совершенно неприемлемого. Усевшись за столик, Вэй Усянь сразу заказывает вино, а Мэн Яо хочет пойти танцевать сию же секунду, но всё-таки уступает, выбирая коктейль с сиропом блю курасао. Братья Лань переглядываются и заказывают воду, на что получают два ехидных взгляда, которые только провоцируют их и совершенно не заставляют устыдиться. — Вы будете танцевать с нами? Мэн Яо кладёт руку на бедро Лань Сичэню и гладит его, глядя кротко, будто не он сейчас выводит любовника из себя. — Яо-Яо, ты же знаешь, что мы с братом не любители таких мест. Вы танцуйте, а мы на вас полюбуемся. — Сичэнь-гэ, ты так сложен, так двигаешься, что я уверен в твоих способностях. Пойдём, я тебя научу. Ну пожалуйста, - в который раз пытается убедить Мэн Яо своего парня. Лань Сичэнь не ведётся на провокацию, но мягко улыбается в ответ на комплимент. — Лучше не нужно, Яо-Яо, это будет слишком смущающе для нас всех. — Ты себя недооцениваешь, — шепчет в ответ Мэн Яо и многозначительно двигает бровями, а потом и плечами в такт музыке. Он любит танцевать. Музыка струится по его венам и он растворяется в ней, желая разделить эти мгновения с любимым. Но Лань Сичэнь слишком зажат, впрочем, не так сильно, как его брат. Лань Ванцзи не реагирует на музыку. Он сидит с прямой спиной, смотрит на Вэй Усяня, который пьёт дорогое вино из огромного бокала и напоминает лавовый светильник, так плавно и вальяжно он двигается за столом. — Идём! — кричит он Мэн Яо, когда бокал пустеет. — Я разучил новый танец специально для этого вечера. Лань Ванцзи прикрывает глаза, кому как ни ему знать, что это за танец. Откровенный, распаляющий, эротичный. Но он терпеливо наблюдает, как его парень встаёт из-за столика и идёт на танцпол, слегка покачивая бёдрами. Идеальными бёдрами, обтянутыми в узкие джинсы. Только тот факт, что Вэй Усянь ни разу не изменил ему и даже не посмотрел в чужую сторону, примиряет Лань Ванцзи с его откровенной сексуальностью. — Ванцзи, — голос брата заставляет вздрогнуть. — Держи себя в руках, ты порвёшь скатерть. Лань Ванцзи лишь теперь замечает, что скомкал дорогую ткань и она уже трещит в его пальцах. Тряхнув головой, он залпом выпивает стакан воды и снова впивается взглядом в спину Вэй Усяню, который уже извивается на танцполе, улыбаясь всем вокруг так ярко, что хочется спрятать это солнце подальше от других, чтобы светило только ему. Лань Сичэнь, несмотря на внешнюю беззаботность, смотрит не менее пристально, словно коршун следя за тем, чтобы сразу собравшего вокруг себя толпу Мэн Яо не трогали руками. На него невозможно насмотреться, и Лань Сичэнь понимает — сейчас все, кто танцует рядом с его парнем и не мнит себя натуралом, хотят только одного. — Ванцзи, может быть стоит немного поддеть их? — Мгм? — Мы ведь и правда можем потанцевать. — Мгм. — Я знаю, что ты не любишь толпу. Но ещё немного, и их начнут трогать, я уже теряю самообладание. Лань Ванцзи ненавидит толпу. Он отчаянно презирает любые проявления дружелюбия и коммуникаций между людьми. Только появление в его жизни Вэй Усяня пошатнуло устойчивое мировоззрение. Однако это всё равно касается только одного человека. Трогать Вэй Усяня он любит. Порой так часто и активно, что тот может прихрамывать после особо бурной ночи. Но в целом Лань Ванцзи не любит чужих людей. И точно не переносит, когда кто-то пытается дотронуться до его парня. Вэй Усянь даже не успевает моргнуть, как рядом возникает Лань Ванцзи. Мужчина, что секунду назад тянул к нему руки, испаряется. — Лань Чжань, — тут же виснет он на любимом и улыбается счастливо, от всей души. — Вэй Ин, — очаровательно хмурится тот и не сопротивляется, когда Вэй Усянь закидывает руки ему на плечи. — Потанцуй со мной! — Многообещающий взгляд творит чудеса, и Лань Ванцзи сдаётся, кладёт руки Вэй Ину на талию и смотрит так пристально, что со стороны кажется, будто он сейчас сделает что-то болезненное. Но он не делает. Он бы никогда не причинил боль Вэй Усяню. Кроме той, что бывает после особо бурного соития. Но тот не предъявляет претензий. Вэй Усянь жмётся к нему, извивается эротично, словно его уже прижали к постели и вот-вот возьмут, заявят на него свои права. От горячего дыхания в шею по спине бегут мурашки, а дыхание становится прерывистым. О том, что творится в штанах, Лань Ванцзи предпочитает не думать. Сейчас весь его мир заключён в Вэй Усяне. Мэн Яо танцует с закрытыми глазами, наслаждаясь свободой и знакомой атмосферой. Когда на его талии смыкаются руки, он хочет возмутиться, но знакомый голос успокаивает: — Ещё немного, и я бы попал в участок за нанесение побоев. Улыбнувшись, Мэн Яо притирается к Сичэню спиной, прогибаясь и намеренно демонстрируя свои очевидные желания. — Лучше арестуй меня за непристойное поведение. А я буду очень раскаиваться. Лань Сичэнь тяжело сглатывает и старается оставаться невозмутимым, но это нереально, когда кое-кто коварно соблазняет его прямо на глазах посторонних людей. Тот факт, что остальным наплевать и они двигаются в танце, не доходит до его сознания. Ему хочется забрать Мэн Яо из этого места, заклеймить его тело засосами и укусами, а затем очень долго и нудно вбивать правила поведения в упругую задницу. Мэн Яо же продолжает танцевать, растворяясь в музыке и тепле его рук. Лань Сичэню приходится двигаться тоже, чтобы не стоять соляным столбом, что, впрочем, для его брата не является проблемой. Лань Ванцзи стоит несокрушимой скалой, пока Вэй Усянь танцует, цепляясь за него, как за шест. Это Лань Сичэнь отмечает краем глаза, перед тем как меняется музыка и толпа оттесняет их с Мэн Яо от спутников. — О, обожаю этот сингл! — кричит Вэй Усянь и начинает активно подпрыгивать, выбрасывая руку вверх. Лань Ванцзи продолжает стоять рядом, хотя его толкают со всех сторон такие же активные любители адской музыки. Уши просят покинуть это заведение и усладить их классическими пьесами, исполняемыми на гуцине, но он остаётся на месте, потому что его сердце любит парня с самой счастливой улыбкой на лице. — Лань Чжань, тебя совсем забили, — кричит Вэй Усянь и продолжает улыбаться, а затем хватает его за руку и вытаскивает из толпы назад к столику. — Мне нужно попить. Хочу ещё вина. — Вэй Ин, ты уверен? Лань Ванцзи не решается прямо запретить своему парню пить, но делает попытку образумить его. Вэй Усянь лишь смеётся и заказывает ещё бокал того же вина, что ему понравилось, и сок для Лань Чжаня. А потом плюхается к нему на колени, никого не стесняясь. — Лань Чжань… мне так нравится, что ты вышел со мной на танцпол. Это возбуждает. Пальцы Вэй Усяня гладят пах Лань Ванцзи и он явно остаётся доволен тем, что чувствует. Мэн Яо любит не только медленные, но и быстрые танцы. Он увлекает Лань Сичэня за собой, кружит вокруг него, трогает и возбуждает. Желания юноши очевидны, но сделать что-то при других людях в толпе невозможно. И Лань Сичэню остаётся только касаться Мэн Яо, целомудренно, но с очевидным подтекстом. А ещё смотреть так, что жар разливается по всему телу. В их отношениях есть место откровенности и вседозволенности, но чего это стоило Мэн Яо, знают только они с Лань Сичэнем. Раскрепостить этого мужчину было сложнее, чем покорить Эверест. Мэн Яо уверен, это гораздо сложнее, но он смог. Юноша уверенно кладёт руки на грудь возлюбленному и смотрит прямо в глаза снизу вверх. Лань Сичэнь часто говорит ему комплименты, он даже написал ему музыку в подарок и иногда играет её на флейте. Вообще они с братом редкий, вымирающий вид весьма одарённых и благовоспитанных мужей Китая. Таких больше нет. Но самый лучший комплимент для Мэн Яо — огонек похоти в тёмных, как бездна, глазах. Он смеётся от счастья и хватает Лань Сичэня за руку, утягивая за собой к столику. Вэй Усянь пьёт вино и облизывает губы так призывно, что это привлекает внимание не только его спутника. Мэн Яо прекрасно знает, что Лань Ванцзи намного суровее своего брата, но не завидует другу, у них с Лань Сичэнем своя история любви. Тем более нежность его возлюбленного не менее восхитительна, чем его же страсть. Если раньше на Мэн Яо смотрели только как на объект вожделения, то Лань Сичэнь смотрит на него как на произведение искусства. Подобными эмоциями не удовлетворить страсть, но для души и сердца это именно то, чего не хватает. — Сичэнь, потанцуем ещё немного после того, как отдохнём? Вы же не хотите, чтобы рядом с нами крутились посторонние? Мэн Яо очаровательно улыбается, но точно знает — каждое слово проникнет его мужчине под кожу, отравляя ядом ревности. А значит, у него будет шанс потанцевать с ним, а не в одиночестве. Лань Сичэнь знает все его приёмчики наизусть, но позволяет манипулировать собой и получает от этого определённое удовольствие. Они вместе не просто так, их отношения гораздо глубже, чем походы в клуб или вечерний моцион перед сном по набережной. Поэтому он пьёт свой сок, наблюдает за попытками Вэй Усяня вытащить его брата на танцпол и идёт вслед за Мэн Яо, который продолжает соблазнять своими бёдрами и манящим взглядом. — Ну вот почему ты не такой, как Лань Сичэнь? — спрашивает Вэй Усянь у своего парня, зная ответ и внутренне ликуя от гневного взгляда. — Он взял и пошёл танцевать, хотя тоже терпеть этого не может. Нужно было присмотреться к нему получше. — Вэй Ин, — предупреждающе роняет Лань Ванцзи и крепче сжимает бокал с соком. — А что? Вы оба красавчики. Он, конечно, не такой пылкий, как ты… — Вэй Усянь играет с огнём, но когда его это останавливало. — Зато смотри, он танцует со своим парнем. — Вэй Ин! — Лань Ванцзи слышит, как трещит бокал, хотя не должен из-за громкой музыки. — Ай-яй, Лань Чжань. — Вэй Усянь облизывает край бокала перед тем как пригубить вино и игриво смотрит, как закипает его парень. Он обожает ревнивого Лань Ванцзи. Тот в порыве страсти рвёт на нём одежду и трахает до обморока, порой даже не добравшись до постели. И это нравится ему больше всего на свете. Бокал опускается на стол с громким стуком, сок расплёскивается на скатерть, а Лань Ванцзи поднимается на ноги, сжимая кулаки. Кажется, Вэй Усянь немного перегнул палку, он даже пугается на секунду, что Лань Ванцзи обидится на него всерьёз. Но вместо того чтобы уйти, он хватает Вэй Усяня за руку и тащит его на танцпол, кипя от ярости и не скрывая этого. Это не танцы, а какая-то пытка. Кажется, он переиграл сам себя, ведь теперь, когда Лань Ванцзи прижимает его к себе, крепко сомкнув руки на талии, и смотрит голодным, жаждущим взглядом, хочется совсем не танцевать. Но поздно — теперь вечер пойдёт по намеченному плану, и Лань Чжань не даст ему того, чего он хочет. У второй же парочки полная идиллия — Мэн Яо ласково держит Лань Сичэня за руку, что-то шепчет ему на ухо и смеётся. Они с Сичэнем очень красивая пара. И Мэн Яо пользуется этим по полной программе. Он знает, что на них обращают внимание, ощущает липкие взгляды и похотливые желания, но это мишура, от которой он отмахивается. Ему никто не нужен во всём мире, кроме Сичэня. И он нужен ему потому, что они одно целое. Весь мир — это они. Глаза в глаза, рука в руке, сердца в едином ритме. Вдох, выдох. Пульс учащается, дыхание сбивается, но он не останавливается, отдаваясь целиком и полностью танцу и своему парню. — Нужно уходить, — шепчет ему Лань Сичэнь одними губами. И всё останавливается. Мэн Яо тяжело дышит и вверяет ему всего себя. Взяв его запястье крепкой рукой, Лань Сичэнь ведёт его через толпу, через зал и выводит к столику, за которым никого нет. Он подзывает официанта и расплачивается за них, а затем пишет записку брату и передаёт её хостесу на выходе. Ванцзи поймёт его, ведь он наверняка сейчас в точно таком же положении. Вэй Усянь уже готов на что угодно, лишь бы получить разрядку, но Лань Ванцзи слишком зол и упрям, чтобы отпустить его. Кажется, дразнить дракона ещё опаснее, чем он думал. Тот не просто может спалить или сожрать — ему нравится играть с едой. Сильные руки Лань Ванцзи не дают отстраниться и Вэй Усянь идёт ва-банк, вклинивая колено между его ног и глядя в глаза. А потом медленно облизывается, считая про себя до десяти. На счёте пять его уже тащат прочь из клуба, не думая ни о второй паре, ни об оставшемся неоплаченном счёте. На выходе их останавливают и передают записку, но Вэй Усянь не анализирует, что произошло и от кого она — он хочет только остаться наедине с Лань Ванцзи, и в этом их желания совпадают. Они берут такси, и Вэй Усяню приходится сесть себе на руки, чтобы не домогаться своего парня на глазах у водителя. Его член зажат в ненавистных узких джинсах, из которых ему ещё предстоит выпутаться, чтобы… Мозг коротит от одной только мысли, что сделает с ним Лань Ванцзи. Он, в отличие от Вэй Усяня, сидит спокойно и только пальцы, выбивающие такт какой-то музыки, выдают его волнение. Но об этом знает только Вэй Усянь. Для всех остальных Лань Ванцзи образец спокойствия и хладнокровия. О, знали б только эти глупцы, какой вулкан страстей скрыт под маской холодности. Вэй Усянь жадно втягивает ноздрями воздух, когда такси останавливается около их дома. Лань Ванцзи выходит первым и галантно подаёт ему руку. Это обжигает, как и многообещающий взгляд льдистых глаз. Кажется, Вэй Усянь напросился на отсутствие прелюдии и грубость. Он делает пару шагов и фантазии так захватывают его, что вырывается стон. Жаждущий, томный. Глаза Лань Ванцзи сужаются, а потом он обхватывает запястье Вэй Усяня и тащит его за собой. Теперь они оба в ловушке общих страстей, и времени на долгую раскачку не будет. Вэй Усянь расстёгивает джинсы, пока Лань Ванцзи открывает дверь и, лишь переступив порог, оказывается прижат к стене. Его парень тяжело дышит и смотрит так, что мурашки прокатываются по телу волнами. — Вэй Ин, у тебя минута. Он знает, как тяжело Лань Ванцзи сдерживаться, но тот всё же даёт им обоим хотя бы помыть руки после такси. Правила никто не отменял. Но они оба плевали почти на все, оставляя необходимый минимум.