Два на два

Помыв руки, Вэй Усянь быстро раздевается, зная, что иначе с одеждой он может попрощаться. Лань Ванцзи не собирается ждать и, выйдя следом за ним из ванной, с силой толкает своего парня на кровать, тут же прижимая его к ней всем телом. — Лань Чжань, — призывно зовёт он и пытается предугадать, что с ним сейчас сделают. — Молчи, — обрывает его Лань Ванцзи и затыкает поцелуем, чтобы уж наверняка. Кровь в венах вскипает в доли секунды, воздух в лёгких заканчивается чуть позже, но Вэй Усянь готов задохнуться, лишь бы эти большие жадные руки сжимали его, а мягкие, в противовес им, губы дарили нежность. Тот факт, что Лань Ванцзи буквально трахает его языком, добавляет перчинки. Вэй Усянь любит своего парня, готов кричать об этом на каждом углу и постоянно провоцирует его на непотребства. Но он просто маленький неопытный крольчонок по сравнению с Лань Ванцзи. Потому что каким-то необъяснимым образом спустя несколько минут оказывается прикован к спинке кровати, распят и смазан буквально капелькой смазки. Больше и не нужно. Лань Ванцзи смотрит ему в душу расплавленным серебром глаз и медленно натягивает на свой внушительный член. Когда Вэй Усянь впервые узрел это богатство, то издал весьма глупый смешок, отчего Лань Ванцзи заледенел, и пришлось доказывать ему серьёзность намерений весьма и весьма упорно. Горло потом саднило несколько дней, а задница просила пощады и побольше смазки. Однако сейчас он был готов. Он всегда готов для своего парня с тех пор, как они стали жить вместе. И когда Лань Ванцзи подхватывает его под колени и начинает вбиваться внутрь с интенсивностью своих сегодняшних эмоций, Вэй Усянь громко и просяще стонет. Он обожает жёсткий секс и не скрывает этого, но ещё больше любит обнажённые эмоции Лань Ванцзи, любит толкать его за ту грань, где он уже не в состоянии сдерживать себя. — Лань Чжа-ань…ань… Вэй Усянь сбивается, захлёбывается воздухом и их страстью, подаваясь движениям Лань Ванцзи навстречу, изгибая спину и не жалея поясницу. Он готов лежать привязанным к кровати, распятым под своим парнем часами, днями, неделями, лишь бы удовлетворить и его, и себя. Слёзы на своих щеках он замечает, лишь когда Лань Ванцзи ласково сцеловывает их и на контрасте с этой нежностью начинает двигаться ещё быстрее, не давая пощады заднице. Под его мощным напором улетучиваются все связные мысли, остаются лишь оголённые нервы и базовый инстинкт дышать. Вэй Усянь дышит. Громко, жадно, взахлёб, переходя на крик и стон. Его член требует разрядки, но он знает, что Лань Ванцзи не поможет ему рукой. Нет. Он наказан, а значит, долгожданный оргазм будет подобен смерти. Лань Ванцзи садится на пятки, тянет его на себя как тряпичную куклу. Так же легко, как поднимает тяжести. Он лишает его трения между телами и Вэй Усянь хнычет, потому что ощущения стали ещё острее. Чужой член постоянно проезжается по простате, и он уже кричит во всё горло. Из дырочки сочится предсемя, головка набухла так, что любое прикосновение способно вызвать извержение, но его нет. Лань Ванцзи трахает Вэй Усяня чуть медленнее, что обычно, наслаждается своей властью. Смотрит, запоминает, напитывается. Вэй Усянь же практически не помнит своего имени, он мокрый, затраханный и желает кончить. Пытка завершается, когда Лань Ванцзи вновь меняет позу. Он сгибает Вэй Усяня пополам и долбится в него так сильно, что спинка кровати стучит в стену, хотя они точно отодвигали её на несколько сантиметров не так давно. Вэй Усянь на грани. Он чувствует приближение оргазма и плачет от счастья, а затем всё словно смывает океанская волна. Она топит его, уносит в водоворот, и он захлёбывается, кончая себе на живот и рассыпаясь на атомы. В себя он приходит вовсе не от бережной заботы, когда Лань Ванцзи вытирает его влажным полотенцем, как бывает обычно. Его руки освобождены, но сам он перекинут через колени своего парня. Тот гладит его ягодицы, нежно-нежно, а потом грубо сжимает кожу, оставляя на ней след. Заметив, что Вэй Усянь очнулся, Лань Ванцзи очень серьезно смотрит ему в глаза и раздельно, чётко произносит: — Пятьдесят ударов. Вэй Усянь вздрагивает. Его шлёпают довольно редко, лишь когда он действительно сильно провинился. Но сейчас именно такой случай. Когда первый удар ложится на ягодицу, Вэй Усянь всхлипывает. Он знает — Лань Чжань не станет слушать его и не остановится. В этом есть своеобразное наслаждение, но пока боли больше, чем принятия. На десятом ударе он позволяет себе вскрикнуть. И да, он считает. Первый звон шлепков сходит на нет, удары получаются глухими и действительно тяжёлыми. Лань Ванцзи бьёт методично, размеренно, как и трахает. И Вэй Усянь получает наконец-то свою капельку удовольствия. Боль не проходит, она нарастает, но теперь заводит его. Он чувствует, как каждый удар отдаётся тупым толчком в простату, и без того чувствительную после секса, и начинает стонать. Лань Ванцзи не сбивается с выбранного ритма, доводя до двадцати пяти, однако его дыхание прерывается. Вэй Усянь, закусив палец зубами, отчаянно хочет развести бёдра шире. Хочет, чтобы Лань Чжань попал ему рукой по дырочке. Одна только мысль об этом заводит его и он стонет. Слишком развязно для того, кто должен молить о пощаде. Он чувствует, как крепнет член, как поджимаются от кайфа пустые яйца, и мечтает, чтобы Лань Ванцзи приласкал их. Ему вообще нравится, когда руки его парня трогают интимные места самым развратным образом. Лань Ванцзи был таким праведником, когда они познакомились. Строгим, следующим правилам, холодным. И это именно он — Вэй Усянь — снял с него оковы и маску. Именно он выпустил наружу зверя и приручил его. Дикого, жесткого, но нежного и ласкового. Удары сыплются так же ритмично, но Вэй Усянь теряет счёт, предаваясь сладким грёзам и пытаясь развести бёдра. У него это получается, и Лань Ванцзи сбивается с ритма. Он тяжело дышит, занеся руку и видя перед собой Вэй Усяня во всей красе. Его нога сползла на пол, и он пользуется этим, чтобы повилять малиновой от ударов задницей. Наградой ему служат резкий выдох и окрепший член Лань Ванцзи, упирающийся в бедро. Любой другой уже не выдержал бы, но его парень кремень. Нажав костяшками пальцев на припухшую дырочку, он продолжает бить, но Вэй Усянь уверен, что ему не показалось — удары становятся быстрее и беспорядочнее. К пятидесятому шлепку он уже на грани нового оргазма и обморока от какой-то потусторонней возбуждающей боли. Последний удар самый сильный, после него ему не дают ни секунды отдыха. Поставив в коленно-локтевую позу, Лань Ванцзи въезжает в него на всю длину и начинает трахать грубо, жадно, сразу в бешеном темпе. Они оба слишком перевозбуждены и жаждут этого, чтобы остановиться. Он громко вскрикивает при каждом толчке, добавляя в голос весёлые нотки. Ему кайфово от боли, от распирающего члена, который покоряет его проход своим напором. И ему так хорошо, что он смеётся. А когда Лань Ванцзи сжимает его волосы и немного тянет назад, он покорно выгибается и стонет. Горячий язык слизывает слёзы со щёк, а член продолжает двигаться как поршень. Он хочет увидеть себя сейчас и старается запомнить мысль о том, чтобы сделать зеркальный потолок в спальне. Это будет круто. — Вэй Ин, — жарко шепчет ему Лань Ванцзи в самое ухо. Он не в силах ответить, ему слишком хорошо. И тогда крепкая рука сжимается на его горле. Лань Ванцзи удерживает Вэй Усяня так несколько секунд, второй рукой поддерживая за грудь и продолжая трахать. Тот на грани, но в этот раз ему понадобится помощь. И она приходит. Рука с груди плавно опускается на живот, на выбритый лобок и нагло лапает мокрый от семени член. Пальцы пробираются под мошонку, сжимают её, и Вэй Усянь кричит, когда выплёскивается прямо на постель. Ему достаточно одной грубой ласки, чтобы кончить во второй раз. На этот раз Лань Ванцзи удовлетворён и уходит за полотенцем, в то время как Вэй Усянь откатывается на сухую часть кровати и с дурацкой улыбкой смотрит в потолок. После жёсткого секса ломит всё тело, но внутри довольным зверем урчит наслаждение. Всё-таки он обожает доводить своего парня. И не так уж важно, что расплачиваться приходится задом — это нравится Вэй Усяню ещё больше. Когда кровать прогибается под Лань Ванцзи и он начинает обтирать его, Вэй Усянь открывает глаза и лукаво улыбается. — Лань Чжань, хочешь я научу тебя танцевать? Взглядом его парня можно убивать, и Вэй Усянь спешит исправиться: — Дома, только вдвоём. Но не прямо сейчас, а когда перестанет так болеть… — Вэй Ин, — лоб Лань Ванцзи тут же прочерчивает складка, — больно? — Хорошо, — лукавит Вэй Усянь немного и проводит пальцем по складке. — Это приятная боль, тем более что она скоро пройдёт. Ты же знаешь, на мне быстро заживает. — Я не хотел… — Не извиняйся, я хотел этого. Я тебя специально провоцировал. Был непослушным и флиртовал при посторонних, — он мягко улыбается и тянет Лань Ванцзи на себя. — Обожаю, когда ты ревнуешь. Знаешь ведь, я люблю только тебя, и всё равно ревнуешь. Это так мило, Лань Чжань. Прямо как в начале наших отношений. Помнишь? — Помню, — он ложится рядом, гладит Вэй Усяня, мягко целует. — Люблю тебя.

***

— Ты уверен, что всё в порядке? — Мэн Яо немного волнуется за оставленных в клубе приятелей. — Они взрослые люди, А-Яо. Уверен. — Хорошо, — тут же успокаивается тот и улыбается. — Нужно было надеть более свободные брюки. Он выразительно смотрит на внушительный бугор в штанах Лань Сичэня и не может дождаться, когда они приедут домой. Сичэнь всегда такой сдержанный, вежливый, но стоит немного вывести его из равновесия и он уже едва держит себя в руках. Прямо как сейчас. В глазах у него пляшут черти, а рука гладит бедро Мэн Яо. Кажется, скоро они будут танцевать горизонтальные танцы, ломая кровать, которую однажды и так пришлось менять. У Сичэня очень сильные руки, а ещё он невероятно выносливый, что тоже выяснилось опытным путём. Мэн Яо идёт к дому, слегка покачивая бёдрами, зная, как заводит его привычка Лань Сичэня. Иногда ему кажется, что любимый готов петь целые оды его походке, потому разочаровывать Сичэня последнее дело. В коридоре Мэн Яо медленно наклоняется, чтобы снять обувь, и Лань Сичэнь тут же оказывается сзади, сжимая его бёдра и весьма недвусмысленно прижимаясь. — Мне бы в душ, — делано робко говорит Мэн Яо и слышит, как негодующе сопит Лань Сичэнь, а затем притирается членом в брюках и стонет. Он улыбается и выпрямляется, чтобы развернуться в жадных руках и попасть в плен ещё более жадных губ. Лань Сичэнь буквально терзает его, еле сдерживаясь, но Мэн Яо собирается сорвать все предохранители. Он позволяет всё, отдаёт контроль над ситуацией и наслаждается, как всё больше и больше входит во вкус его сдержанный Лань Сичэнь. Ему действительно нравится, как этот мужчина освобождается от личины холодного и вежливого человека, выпускает на волю страсть. Его пальцы ловко расправляются с одеждой, но не спешат прикасаться к обнажённой коже так, как хочется им обоим. Он отстраняется, чтобы обнажиться, отбрасывает брюки и нижнее бельё в сторону, рубашка давно валяется на полу, и Мэн Яо, абсолютно нагой, идёт в сторону спальни. Медленно, плавно. Его тело хорошо сложено и тренировано, мышцы перекатываются под слегка загорелой кожей, и он знает, что предохранители возлюбленного горят ярким огнём. Лань Сичэнь желает трахнуть своего парня прямо на пороге дома, но у него другие планы на эту ночь. Он раздевается, пожирая взглядом стройное тело. Всё его естество требует догнать искусителя и покрыть его собственническими метками с ног до головы, но он всё ещё сдерживается. И даёт себе несколько минут, чтобы полностью обнажиться. В эту игру можно играть двоим. Он настигает Мэн Яо в центре комнаты. До постели ещё несколько шагов, когда он обхватывает его сзади, а затем с лёгкостью поднимает на руки и заглядывает в глаза. — Ты был очень непослушным и раскованным, а твоё поведение — вызывающим. — Да, я был таким бесстыдником. Накажи меня. Лань Сичэнь быстро облизывает губы, надеясь, что Мэн Яо не заметит. Но тот замечает и трётся носом о его щёку, шепча: — Если гэгэ не отпустит меня, я не смогу подготовиться. Дверь в ванную Лань Сичэнь открывает ногой, не в силах отпустить желанного юношу и не собираясь ждать слишком долго. Мэн Яо улыбается так, что мкнёт последние предохранители. В ванной он приводит себя в порядок в рекордные сроки, пока его личное божество нервно мерит шагами комнату и чем-то шуршит. Появляется он влажным от воды и таким же нагим, как при рождении. Лань Сичэнь, поманив юношу к себе, крепко берёт Мэн Яо за плечи и ведёт к кровати, заваливая на неё и привязывая запястья к изголовью. — Я говорил о том, что ты будешь наказан, А-Яо? Нравится дразнить меня? — Очень, — честно выдыхает Мэн Яо, ни капельки не боясь и не смущаясь. — Хочу тебя настоящего. Лань Сичэнь знает все особенности своего парня и периодически отпускает себя. Позволяет то запретное, что живёт в глубинах подсознания и всегда скрыто от посторонних глаз. Но сейчас они только вдвоём, он видит желание А-Яо, он знает, что тот ждёт от него не нежности, а немного дикости и страсти. Поэтому он опускается ниже и привязывает Мэн Яо ещё и ноги. Юноша распят, полностью обнажён и доверчиво смотрит на него. Лань Сичэнь выпрямляется и смотрит в ответ, одним только взглядом обещая самую долгую ночь в их жизни. Он отходит к небольшому столику возле окна, где находится всё, что им сегодня потребуется. Две палочки благовоний наполняют комнату древесным ароматом. Большие восковые свечи, длинные спички — им нравится эстетика подобных отношений. И он изящно вызволяет одну из коробка, чтобы поджечь. Мэн Яо медленно облизывает губы, удовлетворенно замечая, как взгляд Лань Сичэня следит за его языком. Сейчас он лишь кажется спокойным, но при этом без наносной сдержанности. А ещё он властный, и Мэн Яо в полном его распоряжении. Как они оба и любят. Первые капли разогретого воска падают на живот и Мэн Яо всхлипывает, втягивая его, пытаясь уйти от будоражащих ощущений. Но Лань Сичэнь ни за что не даст ему увильнуть, он подносит свечу ближе и шепчет: — Мой котёнок сегодня вёл себя очень плохо, так что лучше дать мне сделать всё, чего я хочу. Мэн Яо тихонько выдыхает и расслабляется. — Я готов на всё, мой прекрасный Нефрит. Из твоих рук и боль и наслаждение одинаково желанны. Усмехнувшись, Лань Сичэнь ведёт восковую дорожку по животу Мэн Яо к паху и, когда тот уже дрожит от смеси страха и возбуждения, наклоняет свечу над его членом, наслаждаясь громким криком. Он знает — укол боли мимолётный и за ним следует удовольствие, но всё же отставляет свечу в сторону и отвязывает ноги Мэн Яо, чтобы любить его и дать утешение. Эта гремучая смесь внутри любимого человека возбуждает и заставляет терять голову. Он готов позволить ему что угодно и позволяет, зная, что это нужно им обоим. Лань Сичэнь устраивается между его ног и мажет пальцем меж ягодицами, увлажняя небольшим количеством смазки. Это всё, что заслуживает Мэн Яо за свои игры на танцполе. А дальше он медленно, но уверенно проникает в него, наслаждаясь сменой эмоций на любимом лице. Мэн Яо принимает его, кусает губы, глухо стонет, дёргает руками, всё ещё привязанными к кровати, и смотрит в ответ. Его тело покрыто восковыми кляксами, и Лань Сичэнь проводит пальцами по налитому желанием члену, чтобы снять восковой след. В ответ на это Мэн Яо громко стонет, а он входит до упора и замирает на мгновение. — Не смей кончать без моего разрешения, — хрипит Сичэнь перед тем, как начать двигаться. И движения его отнюдь не нежные. Он слишком долго ждал, чтобы сейчас медлить и осторожничать. Поэтому он просто трахает Мэн Яо, наслаждаясь его вскриками и стонами. Они оба не сдерживают себя — Лань Сичэнь груб, резок, но при этом идеально знает тело Мэн Яо, понимает, как доставить ему наслаждение. Мэн Яо покорен, требователен и кричит очень, очень громко. Ему стоит больших усилий выполнить приказ и не кончать. С Лань Сичэнем всегда так — он умудряется завести Мэн Яо до трясучки и при этом заставляет уважать себя настолько, что нет сил возразить. Наверное, будь у Сичэня немного больше интереса к доминированию, Мэн Яо стал бы для него самым покорным нижним на свете. Сейчас же не до размышлений — они потные, перевозбуждённые, двигаются в едином порыве, и Мэн Яо сжимает Сичэня внутри, чувствуя, как его движения становятся всё резче и резче. Это означает только одно — скоро ему позволят кончить, возможно за секунды до того, как сорвётся Сичэнь, или после, когда-нибудь. Гадать не получается, резкие движения выбивают из головы все мысли. Но когда Сичэнь срывается и кончается глубоко в его теле, Мэн Яо не получает разрядки, до которой остаётся крохотный шажок. Он всхлипывает и начинает совершенно неприлично дёргаться, пытаясь показать, что ему нужно. Руки связаны, но Сичэнь не спешит помогать. — Ты сегодня вёл себя очень плохо… — Гэгэ? — практически плачет Мэн Яо и даже не пытается скрыть это в своём голосе. — Распутство недопустимо. — Лань Сичэнь всё ещё внутри, его руки крепко удерживают Мэн Яо в той же позиции, а глаза смотрят тяжело и обвиняюще. — Прости, гэгэ, — он пытается облизать губы, но слюны нет и язык трётся о них абсолютно бесполезно. — Я… Мы можем больше не ходить в клуб. Лань Сичэнь медленно преображается. Это заметно только потому, что он изучил своего любовника за те несколько лет, что они вместе. Его руки скользят по мокрой коже, успокаивая и возбуждая одновременно. — Нет. — Взгляд светлеет, но Сичэнь всё ещё хмур и напряжён. Мэн Яо отчаянно хочет получить разрядку. Ему уже практически больно в паху и он скулит. Этот звук приводит Лань Сичэня в чувство и его руки скользят к паху, пальцы обхватывают напряжённое естество. — Ты можешь кончить, А-Яо, — мягко говорит он и ласкает член пальцами. Пару раз рефлекторно дёрнув бёдрами, Мэн Яо всхлипывает и кончает, чувствуя влагу на животе и на щеках. Его трясёт от пережитого шока, и только когда Лань Сичэнь крепко обнимает его и начинает утешать, он понимает, что скатился в истерику. От этого стыдно, но остановиться он не в состоянии. Ласковый шёпот на ухо, надёжные руки любимого и слова утешения нужны сейчас как воздух. Мэн Яо каждый раз не может справиться с собой после такого накала страстей, и он счастлив, что Лань Сичэнь понимает это и не осуждает его. — А-Яо, отнести тебя в душ? Он кивает, и Лань Сичэнь, как-то умудряясь не терять контакта ни на секунду, подхватывает его на руки. Вода тёплая, но ещё теплее улыбка Лань Сичэня, когда он смывает с Мэн Яо следы их страсти. Он такой невероятно нежный, что щемит сердце. Не верится, каким властным он был всего несколько минут назад. Прижимаясь к любимому, Мэн Яо касается губами его шеи. Улыбаться совершенно не хочется, он точно знает, что Лань Сичэнь примет его в любом состоянии и настроении. И это лучшая новость в его жизни.

***

Лань Ванцзи всё ещё не любит клубы, громкую музыку и посторонних людей, которых слишком много для не такого уж и большого пространства. — Я хочу заказать столик в том клубе, — произносит Лань Сичэнь, пока они обедают в его кабинете из-за жуткого дедлайна. — Мгм, — выражает своё мнение Лань Ванцзи. — Ты прав, это уже походит на традицию, очень сильно отличающуюся от принятых в нашей семье, — Лань Сичэнь внимательно смотрит на брата. — Но у каждого из нас теперь своя семья. И Мэн Яо просто обожает танцевать. «Вэй Усянь тоже», — думает Лань Ванцзи и согласно кивает. Лань Сичэнь подтверждает бронь столика одним кликом мышки.