Часть 1
19 сентября 2022 г., 19:03
Тупик. Бежать дальше некуда. Такова жизнь. Юнги считал, что смиряться под ударами судьбы нет смысла и надо оказать сопротивление. Но в битве с целым морем бед не всегда удаётся покончить с ними разом. В большинстве случаев жизнь загоняет тебя в тупик, и ты погибаешь сам.
— Куда же ты, малыш? Не бойся. Я пальцем тебя не трону.
Юнги хорошо знал этот голос. Чон Хосок. Наёмник клана Ким. Охотник за головами.
— Кис-кис-кис. Сладенький. Ну где же ты? У тебя нет запаха, но я всё равно чувствую твой страх. Вечно бегать не получится. Выходи. Мы оба знаем, что рано или поздно я тебя возьму.
Хищное лицо Хосока исказила мерзкая ухмылка. Он был прав. Юнги не сможет прятаться вечно. Все его попытки — это просто трата времени и сил. Он пытается отсрочить неизбежное. Но конец известен им обоим.
Юнги сжал влажные ладони. Его сердце постепенно успокаивалось. Вот уже полтора года он пытается сбросить охотника с хвоста. Но ничего не выходит. Хосок славится тем, что у него мёртвая хватка. Раз взяв след, он не успокоится. Такова его природа. Этот альфа — ищейка. У него потрясающее чутьё. Он едва ли не единственный, кто может выследить того, кто не имеет запаха. А Юнги он уже чувствует с закрытыми глазами. Они так давно бегают по кругу, что Хосок узнает его из миллиона. Надежда гаснет с каждой секундой. С каждым вздохом. С каждым биением сердца. Все двадцать лет своей недолгой жизни омега Мин Юнги умудрялся обманывать судьбу и успешно прятался, ничем не выдавая своей истинной природы. До тех пор, пока смерть его родителей от передоза не открыла его тайну, и за ним не началась охота.
Сахарные омеги — редкость. В Сеуле он такой один. Они созревают позднее, а их аромат не раскрывается вовсе. Юнги понял, кто он, два года назад. Когда проснулся в холодном поту среди ночи и понял, что у него началась первая течка. Живот скрутило болью, бельё промокло, а тело было в лихорадке. Но самое страшное, что полностью отсутствовал запах. Юнги напрасно принюхивался и пытался уловить хоть что-то в воздухе. Он зарывался носом в свою мокрую от пота футболку, нюхал кожу на сгибе локтя. И ничего. Это могло означать только одно. Теперь у него лишь два пути: бежать и прятаться, либо сдаться добровольно. Продать себя подороже и надеяться, что жестокая судьба сжалится над ним.
На каменной стене напротив мусорного бака зоркий глаз омеги заметил острый выступ. Небольшой скол кирпича. Можно попробовать зацепиться.
Времени на раздумья не было. Тяжёлый запах альфы уже заполнил этот узкий переулок на окраине района Маро. Юнги едва дышал. Тёплый, хвойный запах золотистой смолы заползал в лёгкие омеги и заставлял насильно подчинятся. Пригибал к земле. Лишал воли. Сопротивляться невозможно. Но на последний рывок ещё хватало сил.
Юнги метнулся к железному баку, одним прыжком оказался сверху и оттолкнулся, что было сил. Его длинные цепкие пальцы ухватились за выступ на стене, и он услышал за спиной рычание альфы. Хосок мгновенно бросился за ним. Он был сильнее, быстрее, и его подстёгивал инстинкт. Юнги спиной ощущал дыхание зверя. Животный ужас вспыхнул адреналином в крови и, сдирая руки в кровь, омега в последний момент подтянулся и ухватился за ребро стены. Он слышал, как Хосок с разбегу запрыгивал на металлическую крышку бака, и она противно дребезжала под его ногами. Ещё секунда, и альфа прыгнул на стену в попытке ухватить омегу. Но Юнги оказался проворнее. Он подтянулся на руках и, закинув ногу на плоский верх стены, перемахнул на другую сторону, и со всей дури полетел вниз на мокрый асфальт. Хосок ударился о кирпичную стену, на которой секунду назад висел омега. Его руки соскользнули по мокрому камню, и он скатился вниз, оставшись в переулке один. Он слышал, как за стеной Юнги стонал от боли, убегая. Он явно ударился или даже что-то сломал, падая с такой высоты.
«Далеко не уйдёт», — подумал Хосок. Он отряхнул брюки и достал сигареты. Закурил, запрокидывая голову и глядя на хмурое ночное небо. Вот-вот начнётся дождь.
═══════❖═══════
Администратор мотеля, молодой альфа, оценивающе разглядывал Юнги. — Ладно, — он равнодушно пожал плечами. — Дашь мне пару раз и можешь не платить за номер. Ему не хотелось признаваться, что при взгляде на омегу его сердце дрогнуло от жалости. Худой, бледный, с тонкими чертами лица, маленькими капризными губками и грустными глазами. Он казался хрупкой фарфоровой куклой, каким-то непостижимым образом оказавшейся в этой богом забытой дыре. Копна густых практически белых волос обрамляла его почти детское лицо. Альфа пытался различить запах парня, но никак не мог. Тот пах дождём, сигаретами, дымом и пылью. И больше ничем. Никакой омежьей сладости не было и в помине. Если бы не нежная ангельская внешность вкупе с изящной фигурой и тонкими запястьями, то сразу понять, что Юнги — омега, было бы довольно трудно. — Почему ты не пахнешь, котёнок? — промурлыкал альфа, ведя Юнги по коридору в номер. Он притянул омегу к себе за талию и наклонился, почти касаясь губами его шеи. Кожа омеги совершенно не пахла. Это странно. — Я принимаю подавители, — прошептал Юнги. Он оглядывался по сторонам. Нельзя, чтобы альфа начал распускать руки раньше времени. Нужно было укрыться в номере. — Ммм. Как жаль, — разочарованно вздохнул альфа. Они остановились возле двери в номер, и альфа открыл его ключ-картой. Оказавшись внутри, он без лишних церемоний прижал Юнги к входной двери и начал грубо лапать. Ноздри щекотал приятный, сильный и густой аромат горького миндаля. — Маленькая шлюшка, — хриплый от возбуждения голос альфы над ухом заставил Юнги вздрогнуть. С него нетерпеливо сдёргивали штаны, очевидно, собираясь трахнуть прямо так, не отходя от двери. Юнги затрясло. Кроме тошноты и ужаса он ничего не чувствовал. Альфа схватил его за шею и попытался грубо и мокро поцеловать. Юнги с трудом расслабился, впуская чужой язык в свой рот. Три. Два. Один. Альфа замер. — Ты такой сладкий, — прошептал он и, опустившись ниже, начал облизывать шею омеги. Его пульс участился. Зрачки расширились. Кровь закипела. Он физически почувствовал, как по венам потёк жидкий огонь. Кожа омеги тоже была сладкой. Словно облитой сиропом. Сахарной… Альфа отстранился, хватая ртом воздух. Его глаза закатились, а на губах выступила пена. Юнги легонько толкнул его, и альфа рухнул на пол и затих. Омега, мелко дрожа, стоял, прижавшись спиной к двери. Юнги прикрыл на секунду глаза и старался успокоить дыхание. Нужно было принять душ и хотя бы немного поспать. У него ужасно ныло бедро. Он весьма ощутимо ударился об асфальт, убегая от Хосока. Омега вздохнул и, отпихнув ногой тяжёлое тело альфы, растянувшегося на полу, пошёл в душ. Юнги смотрел на себя в зеркало. Неутешительная картина. На белом худом бедре расползался огромный фиолетовый синяк. Кожа на руках была содрана, в глубокие царапины въелась грязь. Рёбра торчали, ключицы выпирали. На шее проступили жилы. Его тело выглядело болезненным и напряжённым, а лицо уставшим и мрачным. Юнги был создан для борьбы. А его хрупкая физическая оболочка — нет. Лишь глаза горели безумным чёрным пламенем, выдавая его истинную суть. Вода обжигала. Юнги тёр жёсткой мочалкой нежную израненную кожу и морщился. Мысли о смерти постоянно посещали его в последнее время. Он не мог понять, отчего в нём так сильно восстаёт всё его существо, не желая мириться с судьбой. Умереть, но не сдаться. Разве это мудро? Жизнь диктует свои правила. Никто не может быть свободен в полной мере. Каждый играет свою роль, подчиняясь обстоятельствам. Человек слаб. Его тело создано для страданий и боли. Отчего же тогда его дух бывает настолько несгибаем? Зачем это вечное противостояние желаний и возможностей? Надо поменьше витать в облаках. Последний год Юнги часто повторял себе это. Но всё бесполезно. Лишь только боль хоть немного отступала, его сердце тут же вспыхивало вновь жарким огнём мечтаний о свободе… Одежда Юнги уже почти пришла в негодность. Рваная и грязная, она едва ли годилась для чего-то, кроме как на выброс. Выйдя из душа он включил свет в номере, предварительно наглухо задёрнув шторы. Альфа так и лежал у входной двери, едва дыша и мелко подрагивая. Юнги пнул его ногой переворачивая на спину. Присел рядом на корточки и, оттянув веки, осмотрел его глаза. Огромные, расширенные зрачки говорили о том, что очнётся альфа не скоро. Юнги снял с него одежду и со вздохом стал надевать на своё худое тело. «Будем считать, что это оверсайз», — утопая в кофте и мягких брюках с чужого плеча, подумал омега. Обувь не подходила. Слишком большая. В карманах брюк альфы был кошелёк с приличной суммой. Юнги забрал деньги, а кошелёк бросил на пол. Что ж, можно было поспать пару часов. Юнги выключил свет и тихо прилёг на огромной гостиничной кровати. Зарылся в мягкий плед и прикрыл глаза. Его тревожные сны последние несколько месяцев были наполнены отчаянием бегства. К нему тянулись сотни рук и хватали его за одежду. Он отбрасывал их от себя и бежал в никуда. Иногда он видел во сне глаза матери, подёрнутые дымкой наркотического сна. Мутные и влажные, они смотрели на него, но не видели. Он звал её, но не получал ответа. Словно это была не она. Лишь пустая оболочка человека без души. Юнги хотел её обнять. Она хотела облизать его кожу. Он слышал лай собак, загонявших его, словно зверя… Тёплый запах смолы и табака. Юнги распахнул глаза. В серой утренней полутьме одиноко тлел красный огонёк сигареты. Хосок сидел в кресле напротив кровати и смотрел на спящего омегу. — Всего пять утра. Поспи ещё, — буднично произнёс он тихим голосом. Юнги вздрогнул. Его сердце бешено забилось. Он смотрел на расслабленную фигуру альфы, вальяжно развалившегося в кресле как ни в чём не бывало. Всё бесполезно. Выхода нет. Он метнул быстрый взгляд на дверь и услышал тихий смех. — Детка, чего ты такой дёрганый? Расслабься. Чуда не произойдёт, — Хосок выпустил тёплое облачко дыма. Он видел, как блестят глаза омеги. Этот парень не теряет надежды в самых тупиковых ситуациях. Хосоку это нравилось. Их игра в кошки мышки подходила к своему логическому концу. Сколько верёвочке не виться, а конец будет. Альфа даже был несколько разочарован. — Кто? — Юнги боялся задавать этот вопрос. Его голос хрипел. Дыхание сбилось. Он откинулся на подушки в попытке расслабиться, но ничего не вышло. Его тело деревенело от страха. — А есть разница? Я наёмник клана Ким. Это всем известно. Хосок отлично знал, что конкретно интересует омегу, но не смог отказать себе в удовольствии потянуть время. Он впитывал страх и напряжение, исходящие от парня. Воздух в номере словно поплотнел. Альфа затушил сигарету. — Тэхён заплатил больше всех. Сердце Юнги замерло. Есть одно правило, которое в его жизни работает неизменно. Если думаешь, что хуже быть не может, то ты ошибаешься. Может. Ещё как может… — Хочешь совет? — Хосок задумчиво смотрел куда-то в пустоту перед собой. — Не сопротивляйся. Это лучшее, что ты можешь сделать. Он был прав. Юнги это знал. Разумом он всё понимал, но его душа не смирится никогда. Внутри него горело пламя, которое он не мог затушить. Юнги молча лежал, глядя в потолок остекленевшим взглядом. Рыдания рвались из его горла, но он не позволял себе сорваться. Хосок усмехнулся и, встав с кресла, подошёл к кровати и склонился над омегой. Упёрся обеими руками в матрас и, приблизив своё хищное лицо к Юнги, прошептал: — Не сдерживай себя, малыш. Заплачь, — его тяжёлое дыхание Юнги почувствовал кожей. — Говорят, слёзы сахарных мальчиков — это восхитительный чистый концентрат. И стоят бешеных денег. Глаза омеги влажно блестели. Бесценные бриллианты слёз уже собирались в уголках и на ресницах. Альфа заворожённо смотрел, как на щеках появляются первые мокрые дорожки. Он осторожно провёл языком, слизывая слезинку с холодной белой кожи. Приторный, насыщенный, сладкий сироп. С первой дозой приходит сумасшедшее желание. Хочется ещё. Хочется всё. Остановиться неимоверно тяжело. Эйфория мощной волной окатывает альфу, словно поток свежей чистой прохладной воды в жаркий полдень. Нырнуть бы с головой. Хосок скалится, глядя в глаза Юнги и явственно читая в них надежду. — Я свою дозу знаю, котик. Не жди, что я буду валяться тут в отключке. Надежда умирает последней. А для Юнги всё давно мертво. Его надежда — это всего лишь ложь самому себе… Хорошо. Пусть так. Смерть — это тоже свобода. Свобода от всего. Юнги резко ударил альфу в кадык. Так сильно, как только смог. Костяшки пальцев мгновенно вспыхнули от боли. Он умудрился попасть и почти вырубить Хосока. Тот захрипел и вцепился в плечи Юнги железной хваткой. Омега попытался ударить коленом в пах, но альфа уже не расслаблялся. Он скрутил Юнги, перевернув на живот и уткнув лицом в подушку, а сам навалился сверху, заводя за спину и выкручивая руки омеги. — Мразь, — шипел Хосок. У него перед глазами расходились круги. Он едва не отключился от боли. Омега почти уложил его. Но сегодня удача была на стороне альфы. Хосок резко надавил коленом на спину Юнги, и омега мог поклясться, что слышал хруст костей. Боль пронзила его тело, и он закричал в подушку. — Гадёныш, — Хосок с трудом дышал. Он достал из кармана толстую нейлоновую стяжку и быстро зафиксировал руки омеги за спиной. Затем сел ему на ноги и схватил за щиколотки. Юнги дёргался, пытаясь сбросить с себя альфу, но силы были неравны. Хосок стянул стяжками ноги Юнги у щиколоток и под коленками. После чего подтянул его щиколотки к рукам и скрепил их вместе. Юнги лежал на кровати беспомощным кульком. Хосок встал и с трудом сглотнул. Он поморщился от боли и потрогал ноющее горло. — Тебя, конечно, велели не портить, но ты меня достал. Одним коротким ударом по печени Хосок заставил Юнги пожалеть о том, что тот затеял этот нелепый акт неповиновения. Со вторым ударом в районе селезёнки Юнги пожалел о том, что так легкомысленно думал о смерти. Она ведь может и не наступить так просто. Словно выброшенная на берег рыба он хватал ртом воздух, но не мог вдохнуть. В глазах потемнело, а сердце замедлилось. Последнее, что увидел Юнги — это как Хосок достаёт сигарету, обхватывает её губами и подносит к лицу огонь. Языки пламени пляшут в его глазах. Но вместо злости в их бездонной чёрной глубине только жалость.═══════❖═══════
Огромный белый особняк на берегу реки Ханган одиноко возвышается среди аккуратных зелёных газонов и густой лесополосы. Это город, но пение птиц здесь слышно лучше, чем шум оживлённых улиц. Земля в этом районе баснословно дорогая. Но её никто и не продаёт. Глава клана Ким построил здесь свою резиденцию ещё пятнадцать лет назад. За это время вокруг вырос, пронзая тучи небоскрёбами, современный Сеул. После смерти отца дом достался старшему сыну. Но Сокджин омега. Его мало интересовало наследство, дела клана, сферы влияния. Человек-праздник, он за свои неполные тридцать успел разочаровать обоих родителей и не добиться ровным счётом ничего стоящего. Но ему было наплевать. У него был Намджун. Второй сын старика Кима. Альфа. Когда Намджун родился, Джину было два года. Они росли вместе и были очень привязаны друг к другу. Их самый младший брат, Тэхён, родился спустя два года после Намджуна и был доминантным альфой. Огромная редкость. В семье Ким не было доминантных генов. Ходили разные слухи, но старик Ким всем заткнул рты. Он обожал младшего сына. Гордился им, словно главным достижением в жизни. В последние годы вёл дела только с ним, никого другого к себе не подпуская. Тем более странным оказалось в конечном итоге его завещание. Тэхёну старик не оставил буквально ничего. Всё получил Намджун. И он же официально был распорядителем всего имущества Сокджина. Омегу семьи Ким буквально отдали под опеку брата. Это не было редкой практикой. Неженатые омеги из богатых семей часто доверяли все свои дела родственникам альфам. А Сокджин жениться не собирался ни при каких обстоятельствах. Тэхён же в глазах общественности стал обделённым сыном своего богатого отца. Конечно, он мог свободно проживать в резиденции клана и участвовал в официальных мероприятиях, которые устраивал Намджун. Но он всегда находился как будто в тени. И постепенно сми перестали упоминать о нём, и люди забыли об этой истории с наследством, как собственно и о самом младшем сыне клана Ким. Он не привлекал к себе внимания и жил тихо. Был правда один неприятный инцидент в прошлом году. Когда редактор журнала «Форбс-Корея» случайно выяснил, что Ким Тэхён — самый богатый человек в стране. Опубликовать реальный рейтинг ему не дали. Он получил пулю в лоб, а его заместитель — место главреда. И на первом месте в списке самых богатых оказался, как обычно, Ким Намджун. Поползли странные слухи о том, что имя Тэхёна вообще запретили упоминать в прессе во избежание попадания пуль в разные части тела. Ким Тэхён официально стал тем, кого нельзя называть. Очень скоро все стали делать вид, будто его не существует. Человек-призрак. Его влияния хватило, чтобы при его реальном положении буквально исчезнуть для простых обывателей. Все о нём слышали, но каждый боялся раскрыть рот. Тэхёна не интересовало наследство отца. Он стал богаче него ещё при жизни Кима старшего. Ему не нужно было признание в обществе. Он был влиятельнее любого человека в стране. Но кто он и что из себя представляет, казалось, никто толком не знал. Впрочем, была одна сфера в подлунном мире, где Ким Тэхён был хорошо известен и даже знаменит. К нему на поклон, как паломники к святыне, шли все зависимые и жаждущие души. Запретные удовольствия и редкие экземпляры. Тэхён был коллекционером. Его не интересовало доступное. То, что было у других. Только раритеты. Его коллекция омег была просто потрясающей. Президенты и члены королевских семей бились за возможность получить личное приглашение во дворец удовольствий, хозяином которого был младший сын клана Ким. Столько компромата на ведущих мировых лидеров, сколько было у Тэхёна, не было ни у кого. Одним щелчком пальца он мог уничтожить любую репутацию. Поэтому влияние его было безгранично… Пак Чимин — весьма редкий омега с уникальным ароматом. Для каждого он пах тем, что наиболее приятно этому человеку. Ким Сокджин, например, ощущал запах моря. Когда Чимин входил в комнату, все присутствующие смотрели только на него. Каждый проникался к омеге симпатией мгновенно. Чимин очаровал бы и дьявола без особого труда. В его крови и жидкостях содержался наркотик. Он, как и все самые редкие омеги, был мини-фабрикой по производству сладкого дурмана. В случае Чимина это был экстази. Таких, как он, было мало. И обнаружить их было непросто. Они для каждого пахли по-своему, и им не составляло труда обвести вокруг пальца любого человека. Им доверяли, в них быстро влюблялись. Им все пытались угодить. Чимин часто проводил время в особняке семьи Ким. Ему тут были открыты все двери. Он свободно ходил, где угодно, и делал, что хотел. Он был фаворитом всех трёх братьев, что при его особенностях неудивительно. Для Хосока он пах приторным ванильным ароматом с примесью сливочной мягкости. — Чимин!!! — альфа расплылся в широкой улыбке. — Радость моя. Иди скорей сюда. Хосок раскрыл объятия, плотоядно глядя на омегу. Пак закатил глаза. — Боже. Тебя-то каким ветром занесло? — Чимин состроил недовольную рожицу, но послушно позволил себя обнять. Выражение щенячьей радости на лице альфы насмешило его. Чимин улыбнулся. — Булочка моя, — облизнулся Хосок, глядя на милые щёчки Пака. — Мне кровь из носу нужен твой хозяин. А я нигде не могу его найти и дозвониться. Может, ты подскажешь мне, где он может быть? — Тэхён в Китае. Будет завтра к вечеру. С чего такая срочность, что ты аж сюда заявился? — Чимин сощурил глаза и наклонил голову. Он слышал краем уха о заказе на огромную сумму, который выполнял Хосок для Тэхёна. Но не знал точно, что это. Точнее, кто это. Тэхён всегда заказывал альфе людей. — Ну, значит, заеду завтра к вечеру, — игнорируя любопытство омеги, промурлыкал Хосок. — Увидишь Тэхёна, намекни ему, что я достал то, что он просил, и жду оставшуюся сумму. Хосок напоследок шумно втянул носом сладкий аромат омеги. И, попрощавшись, быстро пошёл к выходу. Чимин смотрел ему вслед, закусив губу. Тэхён последние полгода был весь в предвкушении. Особо не вдаваясь в подробности, он говорил, что нашёл бриллиант для своей коллекции и с нетерпением ждёт, когда наконец этот редкий, уникальный экземпляр окажется у него в руках. Единственный в Сеуле и по статистике один на сто миллионов человек. Чимин подозревал, что Тэхёну удалось найти одного из так называемых сахарных мальчиков, самых редких в природе омег без запаха. Их наркотик был самым сильным и самым сладким. Они были крайне опасны. С ними легко можно было переборщить и умереть от передоза. Один такой омега мог одурманить огромное количество людей за раз.═══════❖═══════
Чон Чонгук — младший брат Хосока, альфа. Самый близкий друг Тэхёна. Точнее, единственный. Вместе они производили странное впечатление. Казалось, они вовсе не знакомы. Всегда отстранённый, равнодушный ко всему Тэхён и опасно напряжённый, вечно на стрёме, Чонгук. Чудная парочка. Чонгук ходил за боссом, словно тень. После того, как они повзрослели, Чон начал работать на Тэхёна и фактически стал его правой рукой и доверенным лицом. Многие вопросы решались только через Чонгука. Он был своеобразным фильтром, не пропускавшим к Тэхёну всех подряд. В Китай Тэхён прилетел по просьбе Чонгука. Ему он отказать не мог. Точнее, мог, конечно, но не хотел. Тэхён решил пойти ему навстречу и согласился посмотреть на того, кого нашёл ему Чонгук. Китайские опиумные курильни на окраине Пекина. Шикарные древние постройки середины семнадцатого века. Тэхён тут не был, но был наслышан. Ему хотелось бы побродить тут при свете дня. Полюбоваться архитектурой. Посидеть в тишине у воды, наблюдая за карпами. Согнувшийся в три погибели, молодой и до смерти перепуганный бета проводил их в огромный, роскошный зал в центральном здании, больше напоминающем дворец в традиционном стиле. Там их встретил невысокий мужчина лет сорока, одетый в скромное ханьфу. Его кроткий внешний вид и слишком простые одежды могли обмануть кого угодно, но Тэхён знал этого человека. Чэн-ди один из немногочисленных потомков древней императорской династии Хань. — Добрый вечер, господин Ким, — Чен-ди опустился на колени и поклонился, коснувшись лбом пола и сложив перед собой руки. Тэхён коротко поклонился в ответ. — Добрый вечер, Чен-ди, — мягкий, бархатный голос Тэхёна тоже мог обмануть кого угодно, но китаец знал младшего сына клана Ким. И от этого тёплого голоса по его спине пошла испарина. Чен сглотнул и тихо сказал: — Если Вы не против, то я приглашу того, ради кого, Вы сюда приехали? И приступим к сделке незамедлительно? — он знал, что Тэхён не любит зря тратить время. — Да. Если можно, — кивнул Ким. Он чувствовал страх и неуверенность китайца. Тот был альфой, и с трудом переносил доминантную природу Тэхёна. Чен быстро махнул рукой, делая знак кому-то в дальнем углу просторного зала. Из темноты медленно приближалась невысокая гибкая фигура. Плавные движения, тонкий силуэт. Тэхён улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Чона. Тот стоял, замерев, и втягивал носом воздух. Он сейчас чувствовал тот же терпкий аромат свежескошенной травы, который всегда ощущал от Чимина. Омега остановился чуть позади Чена, и тот нетерпеливо вытолкнул его вперёд, прямо лицом к лицу с Тэхёном. — Раздевайся, — скомандовал Чен по-китайски. Омега спокойно снимал одежду, его пустой взгляд абсолютно ничего не выражал. Его тонкие, бледные руки невесомо порхали, расстёгивая пуговицы и развязывая пояса. Через пару минут он стоял абсолютно голый с целым ворохом одежды у ног и смотрел Тэхёну прямо в глаза. Этот был даже лучше Чимина. Совершенный универсал. Его внешность полностью отражала его суть. Нравится всем. Нежное девичье лицо и стройное мужское тело. Невинность и порок. Огромные глаза и маленький капризный рот. Длинные светлые волосы. Мраморная кожа. Взгляд прямой и дерзкий. А глаза влажные и мягкие. — Как тебя зовут? — Тэхён мягко улыбнулся, касаясь горячими пальцами подбородка омеги. Он поворачивал его лицо осторожно, разглядывая. — Рен, — ответил парень. Его голос был сладкий, как у девушки, и низкий, как у мужчины. Чуть хриплый, чувственный и мягкий. Универсальный. — Заплати, — кивнул Чонгуку Тэхён. Он снял своё длинное и мягкое кашемировое пальто и накинул на плечи омеги. — Не одевайся, — сказал он по-китайски. — Эти тряпки тебе больше не нужны. Омега улыбнулся. Его полу с Тэхёном было комфортно. Омеги чувствуют себя в безопасности рядом с альфой, и чем сильнее его природа, тем лучше. С Тэхёном было очень спокойно… В самолёте было тихо. Они вылетели из аэропорта Пекина на личном джете в девять часов. К полуночи будут дома. Омега спал тут же на диванчике у бара, укутавшись в плед. Его светлые волосы разметались, а детское лицо казалось ангельски прекрасным. — Ты доволен? — тихо спросил Чон. Тэхён пожал плечами. — Мне по большому счёту всё равно. Но думаю, сам Чимин будет недоволен. — Тебя интересует его мнение? — Чонгук в удивлении изогнул бровь. — Нет, — усмехнулся Тэхён. — Но я совершенно не понимаю твоего рвения. Ты столько усилий на это потратил. А уж про деньги я вообще не говорю. Стоит ли оно того? Чимин абсолютно точно не будет тебе благодарен. — Мне наплевать на его благодарность, — слишком резко ответил Чонгук. — Я купил тебе такого же, только лучше, а ты отдашь мне Чимина. Вопрос решён. Когда я захочу узнать мнение омеги, я его спрошу. А пока мне похуй. Теперь он мой, и я буду делать с ним всё, что захочу. Тэхён тихо рассмеялся. — Это только звучит грозно. По факту что ты собрался с ним делать? Поведёшь под венец? Заделаешь ему ребёнка? Ты не понимаешь, кто он, Чонгук. Имей в виду. Такие омеги не игрушки. Это опасные создания. Им ничего не стоит опьянить и умертвить тебя. — Чимин не такой, — вздохнул Чонгук. — Ему просто пришлось приспособиться. Но ему это больше не нужно.═══════❖═══════
— Нет!!! Нет! Нет! Нет! — рыдал Пак, театрально заламывая руки. — Кому угодно, только не ему! Тэхён! Намджун, скажи ему! Намджун со вздохом закатил глаза. Почему все омеги считают его папочкой и вечно просят о помощи? Как чуть что, сразу Намджун. Джин вообще сидит на шее с детства. Теперь ещё и Чимин прикипел. В противовес своим мыслям, альфа обнял плачущего фальшивыми слезами Чимина и успокаивающе погладил по спине. — Детка, ну что за истерика на ровном месте? Чонгук купит тебе дом. Будешь жить и горя не знать, — Намджун искренне не понимал, почему Чимин так убивается. Какая ему разница, какой альфа будет его хозяином. — Дом??? Намджун, он запрёт меня там, и я никого никогда больше не увижу! Он тиран, сатрап и деспот! Чимин размазывал сопли по милому личику и смотрел такими грустными глазами, что стоящий тут же рядом Сокджин тоже начал хлюпать носом. Он бросился третьим в объятия к Чимину и Намджуну, и через минуту альфа утешал уже двоих ревущих в голос омег. Тэхён стоял в сторонке и смотрел на эту троицу с усмешкой. Его брат всегда был слишком мягким, и все омеги это чувствуют. Начинают с ходу из него верёвки вить. — Чонгук не запрёт тебя, если ты этого не захочешь. Ты просто не сможешь сесть ему на шею и свесить ножки так легко. Поэтому и ноешь. Тебе запрещено только с альфами якшаться. С Сокджином можете как и прежде шляться по салонам и тратить деньги. Этого тебе никто не запретит, — спокойный голос Тэхёна всех мгновенно отрезвил. Рыдания прекратились, и Намджун облегчённо вздохнул. — К тебе Хосок приходил, — вытирая рукавом слёзы, пробормотал Чимин. — Он сказал, что достал, что ты просил, и ждёт свои деньги. Тэхён замер. Казалось, в воздухе искрило электричество. Он молча достал телефон и набрал Хосока.═══════❖═══════
Хосок пихнул Юнги в плечо, подталкивая идти перед собой. — Не тормози, малыш. Давай резче, — альфа был явно напряжён. Омега вторые сутки разыгрывал спектакль "умирающий лебедь", двигался с трудом и морщился от боли. — Далеко ещё? — вздохнул Юнги, притворно шатаясь, будто вот-вот упадёт. — Может, понесёшь меня? Хосок оскалился и схватил Юнги за попу, несильно сжав. — Ммм. А ещё что сделать? Извини, мы не настолько близки. К тому же ты мне не по карману. Сейчас сдам тебя господину, вот к нему на ручки и попросишься. Юнги дёрнулся и отпрянул от альфы, пытаясь уйти от прикосновения. Хосок не поддавался на омежьи уловки. Они шли по длинным лабиринтам коридоров в огромном мрачном доме, похожем на дворец. Здесь всё было чрезмерно и роскошно. Отделка слишком дорогая. И всё в тёмных тонах. Бордо, шоколад, индиго, изумруд, чёрный оникс. Красивые цвета. Но мрачновато. Юнги дрожал внутри, как осиновый лист, но виду не подавал. Держался намеренно дерзко. Задирал альфу и разыгрывал из себя беспомощную омежку, только чтобы его позлить. Он не знал, куда деть себя. Как расслабиться. Как успокоить своё сердце, которое отчаянно билось, словно птичка в клетке. Маленькое и слабое. Ему так не нравилось это ощущение. Собственной слабости. Погружённый в свои мысли Юнги не заметил, как они пришли. Хосок открыл массивную резную дверь из красного дерева и втолкнул омегу внутрь. Тот едва не упал носом прямо в мягкий ковёр на полу. Попытка удержаться на ногах мигом привела Юнги в чувство, и он застыл посреди кабинета, выпрямившись, как натянутая струна. В его лёгкие проник сливочный запах бензоина, смешанный с сильными нотками тосканской кожи. Словно замша и смола сплетались вместе очень странной комбинацией тепла и мягкости. Юнги внезапно захотелось спать. Чем больше он дышал этим воздухом, наполненным теплотой и силой, тем тяжелее становились его веки. Он смотрел мутными глазами перед собой, разглядывая человека, который так же внимательно разглядывал его. Гипноз. Это первое, что всплывает в голове, когда видишь эти глаза. Расслабленный, спокойный взгляд с томной поволокой. Он не пронзает, но проникает. Затапливает. Сухая, выжженная земля его медовой кожи и эти влажные, почти чёрные озёра глаз. Юнги поплыл. Энергетически Тэхён, как доминантный альфа, успокаивал и расслаблял. Сердце омеги постепенно замедляло ход. Ритм становился мерным и чётким. Юнги почувствовал себя увязшим в зыбучих песках силы настолько всеобъемлющей, что мысли о сопротивлении даже не возникали. Возможно, Юнги просто устал. Последний год выбил из него все силы. Он всё время бежал, но этот бег был по кругу. Тэхён рассматривал этого хрупкого человека и удивлялся тому, насколько сильно от него веяло опасностью. Такой обманчиво беспомощный и слабый, он глубоко внутри таил огонь безумной, бушующей неуправляемой природы. Чистое чёрное адское пламя. Родственное его собственному. Тэхён как будто встретил брата, утерянного в младенчестве, и сразу узнал его, потому что словно смотрелся в зеркало. Их души однозначно были кровь от крови одного огня. Глазу не видное, но ощутимое кожей сходство. Альфа подошёл близко. Он не чувствует чужого страха. Омега не дрожит, не протестует. Лишь тянется к Тэхёну, желая испить его безмерной щедрой силы, потому что сам он истощён и устал. Его маленькое сердце жаждет покоя. А ещё свободы. И это то, что так сильно видно в его чёрных лисьих глазах. Кожа омеги влажно блестела. Он весь был покрыт ядовитой ангельской пылью. Наркотиком такой чистоты и концентрации, что можно было опьянить не один десяток человек. Но Тэхёну скорее всего и этого будет недостаточно. Он осторожно положил омеге руку на горло и прихватил поудобнее, чтобы не дёргался и не отодвигался. Тэхён начал облизывать его кожу, начиная от ключиц. Затем вдоль шеи до уха. Целовал его и вдыхал, вбирая его яд. Лизнул кадык. Провел мокрым мазком вдоль скулы, а затем приник к губам омеги. Раскрыл их своими и стал медленно вылизывать его рот и пить его дыхание. Юнги не отвечал. Он таял, расслабленный жаром этого альфы, который целовал его не жадно, но так сладко. Это длится слишком долго. Альфа давно уже должен биться в конвульсиях прихода от такого количества наркотика, что он впитал в себя. Обычно альфы падали на раз-два-три. Несколько секунд, и их накрывает эйфория. Тэхён же словно ничего не испытывал. Он будто задумчиво пробовал закуски перед основным блюдом и не мог определить, хочет он есть или нет… Тэхён отпустил Юнги и посмотрел на Хосока. Тот стоял в шоке и беззастенчиво пялил глаза. Его самого от одной слезы Юнги прошибло, а Тэхёна не брало, похоже, после того, как он засасывал омегу, казалось, бесконечно. Лишь глаза немного заблестели, и к губам прилила кровь. Щёки порозовели. Тэхён улыбнулся и произнёс: — Отличный товар. Иди к брату, забери деньги. И проводи омегу в его комнату. У меня ещё дела. Хосок коротко кивнул. Подхватил Юнги под локоть и потащил зависшего омегу за собой. Юнги зевал, и его глаза слипались. По телу разливалось приятное тепло…
