Знамения вечности

— Халбранд, — протягивает Галадриэль, словно хочет его мягко пожурить за то, что он опять устроил и оказался в темнице. — Не начинай, — немного более мягко отвечает тот, словно точно знает, что она вообще хочет сказать и о чём думает. И тогда осознание происходящего ударяет в её разум. Осознание того, что этот человек, которого Галадриэль знает несколько дней, смог выучить её настолько хорошо, что легко читает по одному только слову то, что она хотела сказать или о чём хотела подумать. Осознание того, что она пришла кого-то уговаривать отправиться в долгий путь. Осознание того, что этот человек совершенно внезапно и странно быстро вторгся в её жизнь, а теперь сама она постоянно чувствует его присутствие. Присутствие и странное, подспудное чувство того, что она больше не одна в своих поисках. Присутствие и смутное чувство привязанности. Галадриэль убегала от долга, когда развернулась и прыгнула в Расколотое море. Халбранд убегал от своего прошлого, и в тех бушующих волнах их судьбы переплелись, как она считает, совершенно не случайно, а по какому-то важному и истинному предназначению. Они такие разные, но так странно похожи друг на друга. Они спорят, кричат друг на друга, но в опасные моменты почему-то защищают друг друга. Она — высокомерно разговаривает и не даёт людям шансов, часто говорит лишнего и не всегда умеет справиться с гордыней. А он сглаживает острые углы и умеет договориться с кем-то, выгораживая её перед королевой Мириэль, например. «- Ты ринулся ради меня одной в море! А я хочу спасти многих» — сказала ему тогда Галадриэль. А он дерзко ответил, что не мешало бы и ей найти покой. Покоя Галадриэль не знает и никогда не узнает, покуда есть Саурон и она его не одолеет. Покой Галадриэль потеряла в тот миг, когда её брат погиб, отдав жизнь за этот долг и эту миссию. Покой Галадриэль и не нужен, она прекрасно обходится в хаосе жизни, в своих бесконечных странствиях и странной, упрямой упертости поисков. Найдёт однажды — а что дальше будет? И вдруг ей нужен ещё кто-то. Нужен Халбранд. И нужен не просто как очередной союзник, как человек, когда-то живший в Южных Землях, в которые предстоит отправиться. Нужен не как тот, кто может объединить народ под своими знамёнами, чтобы вместе строить планы против Саурона и орков. Нужен не как стратегический союзник… Нужен как друг. Как друг? Как кто-то очень приземлённый и обычный. Как тот, кто остановит в нужный момент резкими словами, колкими замечаниями или даже хлёсткими словами, которые очень правильно подберёт. Нужен как тот, кто словно смотрит на Галадриэль более внимательно, чем другие, и видит при этом что-то более глубокое и совсем-совсем скрытое в её душе от посторонних глаз. Халбранд видит в её душе… что-то. Слишком тонкие и правильные его замечания, слишком он правильно и прагматично говорит о ней. Поэтому, наверное, Галадриэль и раздражается так от его слов, будто бы слышать не хочет, но на самом деле — слушает. Он нужен ей для этого путешествия, для её немного потерянной человечности, для его критического взгляда на вещи и для того, чтобы она могла оглянуться — а он стоит рядом. Привязанность — опасная и бесполезная вещь. Галадриэль давно уяснила это, и дело даже не в том, что она — эльф, и ей может быть суждено прожить тысячи лет. Привязанность — опасная вещь, дающая сложные иллюзии. Привязанность — то, что делает эльфа, или даже человека, слабым и зависимым. Привязанность рано или поздно причинит боль и оставит после себя сломленную пустоту. Но, кажется, эта привязанность ворвалась в жизнь Галадриэль слишком внезапно, быстро, хаотично и совершенно не спросив разрешения. Привязанность, которая вошла в её жизнь и прочно пустила свои корни в душе. Привязанность эта - человек по имени Халбранд. Не то чтобы Галадриэль переживала за него, когда узнала, что он попал в тюрьму. Нет, такого не было совершенно точно. Но было что-то странное в душе, что заставило её прийти именно сюда и после этого начать новый разговор. «Тебе не место на этом острове. Наша встреча с тобой не случайна. Это был не рок или судьба. Нас свело нечто большее, ты и сам это видишь». Он этого не знает, но эти её слова — это и есть привязанность. Привязанность, которая тонким слоем ложится в душе Галадриэль, заставляя чувствовать опасные веяния. Привязанность, которая кажется сейчас очень далёким чувством, практически незнакомым. Привязанность, которая почему-то её странно манит, тяготит и пугает, но манит и словно тянет к себе, тянет остро и пронзительно. Привязанность, что заставляет сказать: «Вернись со мной в Средиземье». Потому что Галадриэль больше не хочет путешествовать одна.