Знамения вечности

Путь в Южные Земли — тягуче-медленный, сложный, преисполненный мрачных веяний, предчувствий, разговоров и нависающей опасности. Можно сколько угодно рассматривать прекрасные виды на горизонте: сияющая от яркого солнечного света морская гладь, чистое голубое небо, палящее солнце, берега — когда мимо них проплывают корабли — зелёные, сочная зелень и красивые неровные линии, но вся эта красота не может скрыть собой надвигающуюся Тьму, нависшую опасность и мрачные предчувствия того, что путешествие, которое затеяла Галадриэль против Саурона, станет бедой и намного более сложным путём, чем задумывалось. Наверное, только Галадриэль понимала по-настоящему, что их ждёт и как будет ждать Зло. Только она одна уже сталкивалась со Злом такого масштаба, и только она одна могла представлять по-настоящему хотя бы чуть-чуть то, что будет впереди. Одиночка. Нелюдимая. Острая на язык, невежливая, неприступная, не знающая каких-либо тонкостей политических интриг. Идущая вперёд, напролом, с напором, ошибающаяся, раздражающая людей и, как можно предположить, всех остальных: других эльфов, гномов, орков. Такая вот Галадриэль. Такой видел её Халбранд, такую эльфийку он узнал и продолжает узнавать снова и снова. Только несмотря ни на что, всё равно он знает, что его взгляд задерживается на ней слишком долго и слишком часто, а мысли возвращаются к ней всё настойчивее, чем к какой-либо другой теме. В ней есть что-то… что-то стальное, стержень, который делает Галадриэль несгибаемой и такой как раз… одинокой. И привыкла она к одиночеству настолько, что не способна воспринимать этот мир через какие-то другие чувства или эмоции. Вот и сейчас. Их корабль устроил привал на одном из островов — уже довольно близко к Средиземью. Найден ручей с прохладной горной водой, матросы пополняли запасы, охотники удалились своей группой в леса, чтобы подстрелить дичи, остальные располагаются на песчаном берегу — королева Мириэль и её советник Фаразон прогуливаются, командир корабля Элендиль раздает указания, каждый делает что-то полезное или приятное, кроме Галадриэль. Молчаливая, странно насупленная и сторонящаяся остальных. Словно добилась своего — организовала этот путь в Южные Земли — но после странно притихла. Вот и сейчас размашистым шагом уходит куда-то в сторону от разбитого лагеря на берегу острова, уходит быстро и не оглядывается. Кто-то смотрит ей вслед, кто-то совершенно не обращает внимания, и только Халбранд, странно и словно обречённо вздохнув, идёт следом. Наверное, то совместное путешествие посреди океана их странно сблизило и словно связало невидимыми нитями друг к другу, больше у них нет никого «знакомого» в Нуменоре, хотя, можно подумать, они с Галадриэль будто хорошо «знакомы?» Галадриэль ушла довольно далеко, и Халбранд находит её за небольшой бухтой. Эльфийка сидит на небольшом камне, опираясь на правую руку, взгляд — устремлён вдаль, волосы рассыпались по спине, свежий морской бриз развевает их, и она действительно представляет собой чрезвычайно красивое и сияющее зрелище. Халбранд приостанавливается, зачем-то снова словно на долю мгновения позволив себе просто смотреть, или даже любоваться, позволив впитать краткий момент, который вряд ли когда-то повторится. Сила. Стойкость. Яркая властность. Утонченность. Красота. Страстность. Беспокойство. Всё это воплощает Галадриэль. Халбранд смотрит дольше, чем хочется. Замечает в себе больше, чем планировал и думал. Но обдумывать ничего не собирается, возможно, однажды придёт время, но пока есть совсем другой момент. Подходит ближе, вставая рядом, руку протягивает и кладёт на камень тоже, опираясь на тот, примерно, как и Галадриэль. Сама же она головы не поворачивает, хотя давно уже услышала, что он идёт. — Красивый вид, — ёршисто говорит Халбранд, — ты, такой, наверное, впервые видишь за свою жизнь, правда? — колкое замечание, но оба хорошо понимают, что сказано не со зла, и что это его стиль — выводить её из себя точными, острыми замечаниями, чтобы достучаться до кажущейся ледяной неприступности. — Халбранд, — на этот раз его имя звучит успокаивающе-укорительно. — Галадриэль, — медленно протягивает тот в ответ, — вот и познакомились. Он добивается того, чего хотел. Для начала эльфийка медленно всё-таки разворачивается к нему лицом, словно укоряя за то, что человек дерзко нарушил её покой и отдых. Потом чуть качает головой, поджимая губы, но в выражении лица нет ничего злого или действительно неприятного. Халбранд в ответ приподнимает брови, но она опережает его с вопросом: — Привал будет долгим? — Ты почему не налаживаешь политические связи с союзниками? — протягивает он вопрос, вглядываясь в глаза напротив и думая о том, о чём думать вообще не стоит, — наверное, не стоит проявлять неуважение к тем, кто нас доставляет к цели? — Я им не доверяю, — чуть машет Галадриэль головой. Бросает это резко, отрывисто, и взгляд опять переводит с его лица на морскую гладь вдалеке, — и я знаю, что буду права. Не могу объяснить… У эльфов есть такой дар — видеть то, что неподвластно людям. Я знаю, что наше путешествие окончится плохо, и кто-то станет мне врагом. — Можно подумать, будто бы я им доверяю, — Халбранд закатывает глаза, но всё равно снова смотрит на точёный профиль на фоне бескрайнего океана, — может быть, только немного тебе. Халбранд знает, что говорит и о чём думает. И если он хоть немного научился понимать Галадриэль, то её реакция будет предсказуемой и довольно… воинственной. — Доверие — это непозволительная роскошь, — неожиданно, но голос эльфийки странно мягкий и совершенно точно — задумчивый. Такое чувство, будто бы она мыслями сейчас — не здесь, а где-то очень далеко, слишком далеко и сдерживает себя. Голос — далёкий, будто летит откуда-то издалека, поза — застывшая, взгляд — в никуда. — И это твоя мантра? — Халбранд не успевает даже удивиться, но расспрашивает дальше, — никому не доверять? Что случилось в твоём прошлом, что ты теперь придерживаешься таких правил? Ты говорила о потерях там, на плоту, — не рассчитывает на ответ, но тот всё же звучит, продолжая удивлять его снова и снова. — Мой брат начал эту миссию, ты же не знаешь этого, я думаю, — по-прежнему этот далёкий и странно мягкий, обволакивающий спокойствием и тягучей задумчивостью голос, — он погиб, пытаясь сделать мир лучше. Он погиб, проиграв свою битву. Теперь это моя ноша. Мой путь. Мой выбор. Я не успокоюсь, пока Саурон не сгинет навсегда, окончательно, навечно. Зло должно быть уничтожено, Халбранд. Тишина между ними комфортная. Не острая, не напряжённая, не взволнованная. Наоборот — спокойная. Галадриэль продолжает сидеть на камне, с этим своим странно отстранённым взглядом, задумчивым и сосредоточенным. Халбранд застывает, обдумывая услышанное. Конечно, довольно банально — месть после смерти близкого человека, благородное желание продолжить его дело… Банально, но так сильно одновременно, хотя в то же время это может послужить скрытым слабым местом Галадриэль в предстоящем опасном деле. — И почему именно ты должна это сделать? — самый логичный вопрос от него. Галадриэль, видимо, наконец-то решает, что пора покинуть камень. Легко и быстро чуть разворачивается телом, потом скользит вниз, чтобы прямо и прочно встать ногами на песок. Халбранд не отстраняется при этом и в следующий миг получается как-то странно: она стоит теперь прямо напротив него, очень близко, их лица — практически напротив друг друга, только сегодня нет между ними решетки, как было в тюрьме, а на этот раз — только свежий морской воздух — и взгляды. Конечно, Галадриэль очень красивая. Хотя, все же эльфийки красивые, так ведь? — Я была не одна, — вдруг продолжает она, — но в последнем пути команда покинула меня. У них не осталось надежды на то, что однажды мы найдём Саурона, и что наша миссия будет успешной. Я была права, но меня вела моя вера и преданность памяти брата, а у них этого не было. Они ушли. — И ты осталась одна, — Халбранду вдруг многое становится понятным и ясным. Понятно, почему она такая нелюдимая и неприступная, надменная или даже грубая иногда. Понятно, почему она одна и почему не сближается с кем-то, понятно, почему она отдаляется от всех и предпочитает не сближается с кем-то даже просто по-товарищески. На мгновение взгляд эльфийки вновь становится странно-далеким. А потом, будто бы раз! — и она выныривает из омута своих откровений и выражение её лица становится прежним — сдержанным и закрытым. Думает, что сказала лишнее, не сдержалась, проговорилась, доверила лишнего, рассказала личное. — Это не важно, — Галадриэль руку протягивает и их руки с Халбрандом соприкасаются. Соприкасаются между собой, когда она чуть отодвинуть его пытается со своего пути, только вот он не сразу даёт это сделать. Не сразу уходит с её пути, а стоит, рассматривая снова и снова. Взгляды схлёстываются, на этот раз совершенно не спокойные, а опять — бушующие, сильные, опасные и властные, взгляды острые и пронзительные, взгляды неравнодушные… Неравнодушные — это факт. Словно действительно — сблизились они за это короткое время знакомства. Словно действительно — она рассказала, а он будто бы понимает. Словно действительно — она доверяет немного, хотя доверять не хочет. Словно действительно — стали командой, пусть и совершенно не планировали этого, не хотели, не стремились. Словно действительно — та встреча посреди моря была отнюдь не случайной. Халбранд всё же уступает. Галадриэль проходит мимо, касаясь своим плечом его плеча, присутствие друг друга где-то поблизости кажется для них уже странно-привычным, обыденным, приятно-тёплым. Два чужака в чужой стране, которые друг к другу чуть ближе, чем к остальным чужакам. Халбранд задумчиво оценивает разговор, не сразу поняв, что Галадриэль почти остановилась. Оглянулась, вопросительно глядя на него, ожидая, когда он тоже сдвинется с места. Пожимает плечами, а когда его дожидается, то снова первой заводит разговор: — Ты когда-нибудь сталкивался с Тёмной магией? Со Злом? — Ты меня оценить сейчас хочешь? — Ты ничего о себе не рассказываешь, — звучит обвиняюще. Медленно, совершенно медленно и неторопливо идут они в сторону лагеря, птицы стаями проносятся над побережьем, свежий морской ветер заметно усилился, на горизонте показались первые тёмные, будто бы грозовые, тучи, — я же знаю, ты не простой человек из низшего сословия. Ты принадлежишь к правящей семье? К бывшей правящей семье Южных Земель? Ты в изгнании? У каждого человека есть тайны. У каждого существа — будь то эльф, или гном, или человек, или мохноног — есть тайны. Есть тайны или свои, личные, особенные мотивы, которыми он дорожит и которых не раскрывает никому и никогда. Халбранду есть что скрывать, как и ей тоже, только говорить сейчас открыто — не время и не место. Хотя ему хочется. Говорить с ней открыто и честно. Говорить прямо и без утайки, правдиво и спокойно. Говорить правду и раскрываться хотя бы чуть-чуть, совсем как она только что говорила с ним, чуть обнажив душу и чувства, побыв на пару минут не стойким воином, а настоящей Галадриэль. Может быть, она ему просто нравится. — Я знаком со Злом, — говорит он, — к сожалению. Хотел убежать от него и от всего происходящего как можно дальше, на край света. Но даже там встретил тебя и теперь ты тащишь меня обратно. Иронично, не находишь? Она усмехается, пока бредёт рядом. Неспешные шаги по песку, неторопливая походка. И волосы, эти особенные волосы, светлые, наверное, шелковистые на ощупь, развеваются на ветру, окутывая её фигуру. Но самое главное — чувство того единения, которое словно потихоньку крепнет между ними, крепнет и соединяет связующими нитями двух союзников в пока ещё не самый прочный или долгожданный союз. — Твоя помощь будет очень кстати, ты сам знаешь, — снова этот тон, тон уговоров и некоторого поучительства, — ты знаком с местностью. Знаком с людьми. Нам надо туда. — Мы и так туда идём, Галадриэль! — восклицает он и поднимает ладони вверх, разводя руки в стороны, — всё идёт так, как ты и хотела. Командирша. — Ты меня раздражаешь, — заявляет эльфийка, — серьёзно. — Я тебе не верю, — ухмыляется Халбранд. Остаток пути проходит в молчании. Вернее, они сами молчат, но звуки вокруг них действительно пока что говорят о мире и о том, что пока ещё этот самый мир находится в равновесии. В осязаемом равновесии, когда умиротворение и спокойствие пока ещё чувствуются ярко, правдиво, чувствуются истинно. Когда Зла ещё нет на краю горизонта и пока ещё всё не так уж и плохо или опасно. Когда ещё можно просто брести по песку, вслушиваясь в шелест листвы на маленьком необитаемом острове, слышать крики птиц и шум морского прибоя, видеть, как небесно-голубая гладь потихоньку исчезает, уступая место волнению на море, а потом и волнам. Как разбивается о скалы водная гладь, солёный бриз овевает их обоих посреди этого природного великолепия. Пока ещё всё, видимо, точно не так плохо. Когда лагерь нуменорцев появляется в зоне их видимости, Галадриэль прерывает своё задумчивое молчание. Оглядывается на Халбранда и всё-таки говорит: — Если что, я не доверяю тебе намного меньше, чем остальным. Смотрит на него своими сияющими глазами, в которых впервые есть какой-то намек на смех и на что-то… доброе. Личное. Особенное. Тёплое. Говорит быстро, смотрит ярко, а потом разворачивается и идёт быстрее, уходит вперёд, совершенно точно зная, что он её догонит и опять пойдёт рядом. Впервые Халбранд думает, что идея вернуться домой выглядит не такой уж и плохой.