Знамения вечности

Утро опять начинается не со спокойного пробуждения. Халбранд смутно осознаёт, что слышит стук в дверь — да, он просил охранника разбудить его пораньше. Вот и настало время проснуться, разлепить глаза и понять, что вокруг лица — волосы, волосы и ещё раз — копна золотистых волос, разбросанная по всей постели. Галадриэль. Они спят непозволительно близко друг к другу. Не касаются телами, но пока спали, повернулись очень близко и лица теперь — друг напротив друга. Эльфийка спит вроде бы крепко, не просыпаясь от стука в дверь. Халбранд сглатывает немного нервно, когда распутывает себя от её волос и медленно садится на кровати, он тянет время, чтобы не уйти отсюда быстро. Вряд ли ещё такая ситуация повторится, поэтому решает всё-таки дотронуться до её лица и нежно убрать пряди со щеки, открывая шею. Она такая… сладкая, когда спит спокойно. В его постели, ага. Халбранд выбирается буквально силой воли и отправляется умываться. В глубокой задумчивости одевается и после снова оглядывается на неё, не зная, что делать дальше. К счастью, она выбирает именно этот момент, чтобы проснуться и посмотреть на него мутным взглядом — вроде бы великий и сильный воин, но инстинктов у неё вообще нет, по крайней мере, в этот самый момент. — Халбранд, — говорит Галадриэль сонным голосом и внутри него всё буквально сжимается от мягкости её голоса. — Галадриэль, для командира Северных Армий ты спишь непозволительно крепко. Будь я Сауроном, что бы с тобой уже случилось, а? — Хватит нести чушь, — она сонно откидывает одеяло и садится, — ты не Саурон. — Хвала этому, иначе всем было бы плохо. Ладно, мне надо идти. Ты не собираешься… ну знаешь, — он машет рукой в сторону двери и Галадриэль кивает. Медленно встаёт с его постели — как он теперь там будет спать вообще? — платье смялось, но всё равно она выглядит максимально чудесной, когда неторопливо подходит к нему ближе и оглядывает, полностью одетого. — У тебя хорошее настроение перед первым днём? — спрашивает, потом кладет руку на дверную ручку и Халбранд, даже ничего не объясняя самому себе, делает такое же движение. Их ладони соприкасаются и лежат теперь друг на друге, когда они замирают перед дверью. Словно она что-то хочет сказать, а Халбранд — словно что-то действительно понимает. — Хорошее, — изучает её заспанное лицо и кажущиеся мягкими губы, чуть приоткрытые и такие… манящие, — я хорошо спал. — Я тоже хорошо спала. Просто чувствую себя здесь тревожно… Халбранд наконец-то открывает дверь и собирается сначала пропустить Галадриэль вперёд. Но в итоге чертыхается про себя и останавливается, не зная, то ли злиться, то ли забавляться. Помощник Фаразона стоит прямо у его порога вместе с парочкой солдат. Галадриэль выглядывает из-за плеча Халбранда, незваные гости переводят взгляд на её прекрасный сияющий лик, и все замирают, обдумывая неловкую ситуацию. Ну да. Очень двусмысленная ситуация. Какого… Галадриэль, выходящая утром из его комнаты во вчерашнем измятом платье, заспанная и сонная. Интересное, какие могут возникнуть вообще варианты в таком случае хоть у кого-то? — Доброе утро, — строго говорит советник, — Халбранд. Леди Галадриэль, — чуть вежливый кивок в направлении эльфийки. Она замирает прямо за его спиной и Халбранд чуть встаёт вперёд, чтобы закрыть её собой — не надо никому пялиться на его эльфа. Которая спит только с ним, да, — прошу прощения, что беспокою, но мне поручено задать Вам кое-какие вопросы, заодно проводив на рабочее место и продемонстрировав наше уважение к гостям. — Отлично, — Халбранд выходит за порог комнаты, оставляя в той Галадриэль. Она странно молчит и не возражает, когда они разделяют ещё один медленный и пристальный взгляд, а потом он закрывает дверь, оставляя её там в одиночестве. Ну, прекрасное начало утра. Опасения по поводу расспросов помощника Фаразона усиливаются по пути, слишком пристально тот занимается изучение биографии не только Халбранда, но и Галадриэль. Отделавшись от того общими и смутными ответами, Халбранд наконец-то приходит в кузницу и пытается выбросить всё из головы. Вообще всё. Выбросить из головы своё прошлое, туманные мысли о будущем, размышления о путешествии по океану и Галадриэль, спящую рядом с ним с одной постели. Ему конец, если он от неё не сбежит как можно скорее. Работа помогает отвлечься и спустя несколько часов он выкладывает на металлическую пластину пару подков, железные детали и прут, осматривая получившиеся вещи. Он может и лучше, только для этого надо сосредоточиться и полностью погрузиться в это искусство, в то, как правильно расплавить и подать металл, как точно отмерить время, как… — Эй, Халбранд, там твоя подружка пришла! — один из мужиков хлопает его по плечу. Халбранд оглядывается и видит Галадриэль, которая сидит перед входом в кузницу на небольшой лавке и осматривает эту площадь задумчивым взглядом, — красивая она у тебя. Как ты вообще заполучил такую красотку? Да ещё и эльф? — Во мне много скрытых талантов, — развязный ответ, как того требует ситуация. Затем Халбранд вытирает руки и выходит из раскалённого помещения, чтобы дойти до неё и опять перестать контролировать свою жизнь. — Халбранд, — приветствие, словно они знакомы кучу лет и вообще, прийти сюда — совершенно обыденная вещь для эльфийки, — как проходит твой рабочий день? — Прекрасно, Галадриэль, — он плюхается рядом и откидывается назад, чтобы размять спину, — тебе скучно? Ты гуляешь по городу? — Мне скучно, — подтверждает она его мысли, — я никого не знаю. Только была в местном хранилище и изучала свитки. Там есть знак… Вернее, я смотрела карту и там есть знак… Саурона. Сначала я не понимала… Галадриэль рьяно рассказывает Халбранду про то, что удалось обнаружить и понять в хранилище древних свитков. Халбранд слушает, но как-то так, отстранённо. Что за жизнь такая, пусть и длинною в несколько тысяч лет — бегать и искать древнее зло, забывая о себе и о том, что есть и другие вещи, более мирные и приземлённые? Почему именно она взвалила на свои плечи судьбу этого мира? Почему не кто-то иной, а именно Галадриэль? — Пойдём вечером купаться, — выпаливает он. Хорошо получается отстраниться от неё и держаться подальше, просто отлично, правда же? У него тоже в последнюю неделю знакомства с эльфийкой — постоянные проблемы с логикой и собственным поведением, которое идёт вразрез с мыслями, — как закончу здесь. — Купаться? — переспрашивает, глядя на Халбранда с тем самым чуть удивительным выражением на лице, которое ему так сильно нравится. Мягкость и некоторая сладкая нежность. — Командир Северных армий Короля Гиль-Галада не знает, что можно не только пытаться вплавь пересечь океан, но и купаться для удовольствия? — привычно задирает её Халбранд, — купаться. Мы — на прекрасном острове, вокруг — кристально чистое и тёплое море, песчаные пляжи и много зелени. Надо искупаться, пока мы здесь, ты же скоро уедешь. — Да, — Галадриэль становится задумчиво-грустной, — да. Я скоро уеду. — Я зайду за тобой, — кивает Халбранд. На прощание он вновь тянет её за прядь волос, словно ребёнок, который просит внимания от взрослого. Халбранда забавляет её реакция на эти личные прикосновения и на то, как он ведёт себя совершенно просто и так сильно по-человечески, без этой эльфийской надменности и закрытости. Она опять следит за его рукой, которая подёргивает прядь её золотистых волос в некоторой беззаботности и лёгкости, а потом чуть улыбается, расслабляясь. Они смотрят друг на друг и словно воздух начинает исчезать в этом немом противостоянии. — Ладно, буду тебя ждать, — отвечает эльфийка и внутри Халбранда всё просто переворачивается, наполняясь голодным томлением. Мало ему просто хотеть её, как мужчина может желать женщину, так ещё и голод становится не просто плотским, а — мысленным. Он бы мог хотеть её не просто как мужчина желает женщину — с глубокими поцелуями, томными ласками, тщательными прикосновениями и громкими стонами, он мог бы хотеть её просто рядом с собой. Как спутницу, как союзника, как того, кто мог бы верить в него и заставлять быть лучше, как ту, кто может дарить Свет и лёгкость в этом жестоком мире. Его невменяемые предложения приводят к совершенно невменяемым последствиям. Когда Халбранд возвращается в свои покои вечером, Галадриэль ждёт его там, опять лежа на его кровати и смотря в потолок. Ей, кажется, скучно жить без погони за Сауроном и прочим злом этого мира, просто отдохнуть в райском месте — это не для Командира Северных армий. Ну ничего, сейчас он поднимет ей настроение! — Я думаю, Фаразон шпионит за нами и плетёт интриги против Мириэль, — говорит негромко, надёжно закрыв за собой дверь. Разумеется, это приводит эльфийку в неуемный восторг, она быстро садится и впивается в него своим внимательным горящим взглядом, — он слишком много следит за нами и расспрашивает о тебе и обо мне. У него свои цели. — Вот как, — Галадриэль задумывается, глядя на его лицо, — он тебе мешает здесь работать? — Ты теперь будешь изображать мою жену каждый день ? — Халбранд переводит разговор на более лёгкую тему, потому что ему это нравится. Нравится видеть, как Галадриэль каждый раз сначала медленно осознаёт значение его слов, потом — также медленно чуть приоткрывает свой маленький и дерзкий рот, как розовеют её щёки от смущения и как она неловко смущается, застигнутая врасплох его грубыми шуточками и дерзким весельем. Прямо, вот как сейчас. — Жену? — переспрашивает негромко, а потом встаёт на ноги упирает руки в бока, ну точно, как грозная жена. — Жену, — Халбранд делает шаг ближе, а потом ещё один, продолжая, — мало того, что теперь весь замок знает, что мы спим вместе, так ты ещё и ходишь ко мне на работу, сидишь и ждёшь меня в моей комнате, устраиваешь скандалы и отчитываешь, как нерадивого мужа. Учти, в обязанности жены входят и другие вещи, тебе рассказать? — Я была замужем, я в курсе, — задирает она нос. И этот факт его внезапно бесит. — Так что… — Мы идём купаться или нет? — продолжает эльфийка, скрестив руки на груди и осматривая его — потного и местами грязного, с головы до ног, — как та, кто изображает твою жену, я решительно хочу лежать рядом с чистым человеком, который не пахнет гарью и дымом. — О, ты задержишься в моей комнате и на сегодня? Прелестно. Может, попросим подарить нам общий домик с красивым садом? Заведём детей? Ну его, этого Саурона, пусть прячется от тебя дальше в неизвестности, а, Галадриэль? Она на этот раз вообще не смущается и ошарашивает Халбранда, подойдя максимально близко и глядя прямо на его губы, отвечая: — Попробуй уговорить меня на это, мой муж. А пока — мы идём или нет? Я просидела здесь почти весь день и мне скучно. Невыносимая. Её бы поцеловать так крепко, чтобы все эти дурные мысли вылетели из головы и про Саурона она позабыла навсегда. Ей бы сильного мужчину рядом, который заставил бы забыть эту задиру про Тёмное зло, разгуливающее где-то там, и научил бы ценить жизнь здесь и сейчас. Не то чтобы сам Халбранд думает, что может подойти на эту роль… Они идут куда-то прочь, чтобы искупаться. Халбранд спрашивает кое-кого из местных стражников по поводу того, куда бы можно было отправиться для небольшой спокойной прогулки по песчаному пляжу, и они с Галадриэль следуют полученным инструкциям. Идти приходится довольно долго: сначала спуститься на нижние улицы, затем — выйти из черты города и двигаться просто по открытой местности. Здесь очень много людей, есть личные лодки, но Халбранд и Галадриэль, совершенно не сговариваясь, идут дальше, идут в сторону от людских скоплений. Они настолько привыкли друг к другу, привыкли за эти дни находиться в каком-то коконе уединённости и личной привязанности, привыкли быть рядом, а если не близко, то — оглядываться в поисках друг друга. Бредут по мокрому песку, и даже обычно невыносимая эльфийка задумчиво молчит, не ведя себя бодро и воодушевлённо. Халбранд тоже погружен в какие-то невесёлые мысли, потому что впервые представляет себе то, что она покинет Нуменор, уедет, а он останется здесь в одиночестве. В том, что Галадриэль покинет Нуменор, вообще нет никаких сомнений, эта эльфийка всегда добивается своего и идёт только вперёд. — Может, тут останемся? — спрашивает он, остановившись. Это действительно — подходящее место. Маленькая лагуна, скрытая от посторонних глаз каменными утёсами с трёх сторон, но с достаточно широким проходом и красивой водной гладью. Ближайшие люди остались где-то позади, вряд ли их кто-то потревожит. Солнце катится к закату, прекрасный тёплый и насыщенный умиротворением вечер, золотистые лучи и безоблачное небо, лёгкий ветерок и какая-то удивительная свобода от всего бренного — всё сплетается между ними и между этим чудесным местом, даря чувство долгожданного… покоя. — Мне нравится, — Галадриэль улыбается, глядя прямо на горизонт перед собой, — мирный вид. Ничего плохого или опасного. Ничего тревожного. — Тебе бы точно расслабиться, воинственный ты Командир, — Халбранд шутливо дотрагивается до её плеча, и она оглядывается на него, задорно улыбаясь. Может, у него и получается отвлечь её? Потом наступает время раздеваться. Не то чтобы Халбранд не видел все мягкие и женственные изгибы её тела в те времена, когда они вдвоём торчали на маленьком одиноком плоту, который швыряло посреди океана. Тогда её длинное одеяние — платье? Нижнее платье? Ночная сорочка? — обвивали маленькое и миниатюрное тело, почти не оставляя место для мужской фантазии. Но там были опасности и Галадриэль была такой колюче-сердитой, а теперь она улыбается ему, когда скидывает платье, но остаётся в каких-то тонких бриджах и светлой тунике выше колен. Ну, хотя бы она чуть прикрыта, потому что… Потому что ему внезапно очень нервно. И голодно. Они бредут по пляжу, чтобы начать неторопливо заходить в тёплую воду. Командир Северных армий какого-то там Короля ожидаемо осторожна и сдержанна, но Халбранд-то вот совершенно не такой. Поэтому стоит ему зайти чуть глубже, как он сразу же разворачивается и толкает эльфийку в воду, чтобы она погрузилась в океан полностью и сразу же промокла. А потом выскочила из воды, выглядя разъярённой мокрой кошкой. — Хорошо выглядишь, — поддевает ту Халбранд и пытается увернуться. В ответ Галадриэль пихает его тоже в воду, но, в отличие от неё, Халбранд с удовольствием погружается в океан и плывёт, наслаждаясь свободой и ощущением воды вокруг себя. Потом они просто дурачатся, как малые дети. Пихают друг друга, плавают и задираются. Удивительно тепло и хорошо, вода такая тёплая и спокойная, чистая и приятная для ощущений. Здесь нет бескрайнего океана или бури, нет опасности для жизни, всё такое приятное и мирное просто для того, чтобы расслабиться, и… Они валяются в воде, просто лежат почти у самого побережья и наблюдают, как волны бьются об их тела, как приливают к песчаной косе, а потом с мягким журчанием откатываются обратно в океан. Халбранд вообще практически никогда не чувствовал именно такого насыщенного расслабления и спокойствия, когда разум вообще практически отключён, а тело — расслаблено настолько, что любое движение кажется тяжёлым. Галадриэль, впрочем, выглядит странно притихшей, не похожей на грозного воина или вечно спешащую куда-то безумную эльфийку, тоже молчит, пока не садится, выпрямив спину. Мокрая туника облепляет её стройное тело и Халбранд думает, что идея пригласить её сюда была совершенно дурацкой для его последующих ночей. — Я буду скучать по тебе, когда уеду, — наконец-то объявляет и разворачивается к нему лицом. Печаль сквозит в её голосе и внутри Халбранда опять всё очень нервно дёргается и сжимается, вновь начинает беспокойно ныть, — я тебя запомню. Навсегда. Всё резко становится слишком серьёзным и оглушающе-важным. — На все свои тысячи лет жизни? — шутка даётся Халбранду тяжело. Он сглатывает, когда садится напротив неё, вытянув ноги и рассматривая её лицо, мокрые волосы и пронзительный взгляд, — сомневаюсь. Твоя жизнь будет долгой и наполненной таким огромным количеством событий… — Я запомню тебя, — перебивает его Галадриэль, а потом хватает за руку. Их ладони опять соприкасаются и Халбранд знает, что происходящее уже начинает выходить из-под контроля, — я просто… Рядом с тобой впервые вдруг стала чувствовать себя… живой. Смотреть на жизнь другим взглядом. Я… не чувствовала такого со времён смерти моего мужа, — заканчивает она шепотом и отводит взгляд, боясь посмотреть прямо в его глаза. Тишина. Во время которой внутри него поднимается что-то очень глубокое, томительное и собственническое. Рвущееся наружу чувство дикого голода и принадлежности только к ней одной. Она только что невольно — а может, и вольно? — сравнила его со своим мужем? Сравнила их отношения со своим замужеством? Это просто… Халбранд рывком поднимается и толкает её на спину. Плевать. Если он сейчас ошибётся — она всё равно скоро его покинет, а он останется тут один, залечивать душевную пустоту, которая образуется после её ухода. Хуже уже не будет, поэтому он рискует, поставив на этот риск всё: толкает её на спину и наваливается сверху, прижимая своим телом ко дну морскому, ложась так, что её ноги невольно обхватывают его бедра, а голова падает назад. Они застывают в этой личной и невероятно интимной позиции, когда морская вода продолжает омывать их тела, приливая и отливая в такт вечному течению. Галадриэль приоткрывает свой тот самый дерзкий рот и смотрит на его лицо, впрочем, не делая никаких попыток скинуть его с себя. Халбранд отбрасывает волосы со лба чуть назад, очень остро чувствуя все эти изгибы её божественного тела прямо под собой, и напрягается до каменного сдерживания себя и до контроля. Рассматривает её лицо максимально близко, а потом тихо отвечает: — Я поцелую тебя прямо здесь и сейчас, упрямая ты эльфийка. Избавься от меня, пока я этого не сделал. Вместо этого Галадриэль чуть приподнимает голову с песчаного дна и замирает, ожидая его. Халбранд жестоко стонет, а потом наклоняется ниже, чтобы коснуться её рта — такого прохладного, манящего и сладкого. Прикосновение губ — нежное и осторожное, пока ещё — осторожное, пока она не выдыхает в поцелуй, заставляя его кровь кипеть и остальное — гореть прямо в венах, опаляя всё внутри той самой потребностью и голодом… Она выгибается под его телом, влажная и такая… мягкая. Халбранд захватывает затылок и притягивает её рот ещё ближе, начиная целовать Галадриэль глубоко, жарко и мокро. Как и хотел — заткнуть её рот так, чтобы она потеряла дар речи и перестала думать о поисках Тьмы и обо всём остальном… Заставить её не думать о вечных поисках, а сосредоточиться на чём-то более настоящем, приземленном, на чём-то более обыденном. Словно он представляет именно себя для этой роли здесь и сейчас. Плевать на всё остальное. Потому что Халбранд вжимает её в этот мокрый песок, чувствуя дикий прилив возбуждения и собственничества. Потому что Галадриэль отвечает с удивительным пылом, совершенно не отстраняясь и на этот раз — всё кажется удивительно правильным и верным. Валяться тут, где-то на границе мира, целовать того, к кому тянется душа и больше ни о чём не думать — этого он хотел и об этом думал? — Ты мог бы поехать со мной, знаешь? — стонет она, когда его рот начинается спускаться ниже, пробуя впервые на вкус нежную кожу на шее, мягкую и такую желанную. Когда Халбранд думает, что надо придерживаться хоть каких-то правил, но даже один поцелуй чертовски сводит его с ума, заставляя превращаться в какого-то невменяемого похотливого человека. — То есть? — сосредоточенно пытается не отвлекаться от её шеи и от того, как она запускает пальцы в его волосы, притягивая ближе. — Поехали со мной в Средиземье, — тихо говорит Галадриэль, чуть отстранившись. Халбранд чертыхается про себя, когда она прижимается своим телом к его телу — такая доверчивая и вдруг неожиданно мягкая. Истерическая воинственность исчезла, уступив место простой теплоте и близости, словно Галадриэль наконец-то действительно чуть останавливается и немного иначе смотрит на этот мир и на её жизнь в этом самом мире. Словно Галадриэль наконец-то чуть притормаживает и перестаёт бежать за какой-то призрачной целью за горизонтом, а замирает в некотором мгновении, — мы могли бы вместе… Халбранд клянёт себя за то, что не отвечает сразу, не отвечает резко и твёрдо, как вроде бы и решил — что он останется в Нуменоре и попробует построить здесь новую жизнь. Вместо этого вздыхает и ложится рядом с ней, солнце уже практически исчезло, оставив их двоих лежать на полосе прибоя, мокрых и запутавшихся в своих жизнях. — Я подумаю, — протягивает Халбранд в итоге, — я не знаю, что ответить тебе Галадриэль. Ты же понимаешь… То, что между нами — это недолговечно и быстро испарится. Эта страсть… Притяжение? Как назвать правильно? — Я нуждаюсь в тебе, — тихо-тихо отвечает ему Командир Северных Армий, заставляя сердце Халбранда чертовски сильно перевернуться внутри и потом сжаться от невыносимой нежности и потребности быть рядом с ней. Галадриэль сама о себе позаботится, как делала это всегда, но, может быть, у него теперь есть это огненное и рьяное желание заботиться именно о ней. Он задумчиво целует её ладонь, наблюдая за закатом, а потом садится. Становится темнее и, наверное, пора им двигаться в сторону королевского дворца, чтобы пережить ночь, а утром — опять строить новые планы или искать способы делать такие вещи, какие хочется здесь и сейчас. — Пошли домой, — говорит он ей и Галадриэль мягко улыбается, потому что фраза звучит маленькой недостижимой мечтой, которой у них никогда не будет. Когда они достигают этого дома, то рука Галадриэль твёрдо находится в руке Халбранда — да ладно, он её никуда не отпустит. Неизвестно, сколько вообще может продлиться их совместное здесь нахождение: один день, неделя, месяц или меньше, неизвестно вообще ничего в этом переменчивом и бренном мире, наполненном опасностями и странными событиями. Пусть это длится совсем недолго, пара ночей, например, но пока есть здесь и сейчас, Халбранд остановится и будет делать то, что желает. А желает он… одного. Вернее, одну-единственную. Хорошо, что их желания совпадают на данном конкретном этапе. Желание войти в его комнату и очень крепко запереть ту на пару засовов, чтобы точно отгородить от этого мира. Желание поцеловать друг друга сосредоточенно и неторопливо, нежно и спокойно, чтобы прочувствовать каждое мгновение. Желание быть ближе, когда Халбранд берет её в свои руки и мягко шепчет: — Ты такая красивая, Галадриэль, ты просто невыносимо красивая. Она в ответ легко смеётся и обвивает его своими руками за шею, чтобы спокойно посмотреть прямо в его глаза. Галадриэль действительно странно тихая и очень милая в эти пару дней, она словно остановилась и замерла, впервые никуда не торопясь и никого, не ища в бешеном темпе своей жизни. И ему это так сильно нравится. — Поехали со мной, — бормочет она в его губы, специально, чтобы невозможно было отказаться? — Халбранд. Он опускает её на свою постель, на этот раз — действительно он это делает, только он и она — желая быть здесь и сейчас в его руках. Потом вздыхает и закрывает глаза, мысленно проклиная всё вокруг: — И как ты себе это представляешь? — острый взгляд в её глубокие глаза и эта мягкость ранит Халбранда сильнее всего, что он видел в своей жизни. Но эльфийка отвечает, обнимая его за плечи: — Я просто так сильно… привязалась к тебе. Ты — мой друг. Мой союзник. Мой… Я хочу оборачиваться и видеть тебя рядом. Мы вместе можем путешествовать дальше и строить планы. Мы вместе можем вернуться в Южные Земли и узнать, что с твоим домом. Халбранд… Она выглядит действительно грустной от того, что может уехать отсюда в одиночестве. Халбранд только закатывает глаза и опять тянется за новым поцелуем. Потом сжимает Галадриэль в своих руках и продолжает тщательно целовать, чувствуя, как эта странная и особенная связь между ними становится крепче и как ему всё труднее представлять себя без неё в этом огромном мире. Может, и правда, ну его, этот Нуменор и кузницу?