Знамения вечности

Каким-то немыслимым образом они добираются до его комнаты. Ладно. Сначала они целовались. Как какие-то неопытные возлюбленные, которые делают это почти первый раз в своей жизни. Галадриэль поцеловала его нежно и спокойно, словно всё-таки чуть-чуть давая какое-то пространство и время для себя: привыкнуть, почувствовать, увидеть свои ощущения, услышать свой отклик на этот поцелуй. Её губы коснулись его рта поначалу нежно и осторожно, плавно и мягко, сладко и чувственно, неторопливо. Словно впереди у них была куча времени и весь мир. Поначалу он не возражал. В первую минуту Халбранд просто замер, почти не шевелясь под ней и пытаясь отвечать мягко и неторопливо, сладко и сосредоточенно. Его ладони вцепились в её талию, затем — поднялись выше, чтобы запустить одну из них в её волосы и крепко удерживать за затылок, заставляя прижиматься ещё ближе к его телу. Сначала он словно пробовал и осознавал происходящее, пока всё вокруг них не исчезло, а остался только голод. Голод. Инстинктивный, горячий, пронзительный и острый голод. Голод и потребность вжаться друг в друга и столкнуться ртами уже более серьёзно: напряжённо, остро, пронзительно, сосредоточенно и грязно. Поцеловать друг друга без намёков на нежность или плавность, а позволить Галадриэль вцепиться ладонями в его волосы и крепко прижаться своим ртом к его рту, позволить коснуться их языков и заставить его стонать. — Ты… — рычит он после такого, а потом чуть отдёргивает Галадриэль назад, чтобы видеть её лицо — раскрасневшееся, напряжённое, растрёпанные волосы и задыхающееся чувство страсти, чтобы она увидела его лицо — хищное и словно довольно дождавшееся чего-то очень важного, — ты сводишь кого-то с ума, эльф. Ты знаешь об этом? Наконец-то его проклятое равновесие и контроль полетели в бездну, а она этого дождалась. — У тебя есть планы на эту ночь? — нараспев произносит Галадриэль, проводя пальцем по его щеке и заставляя Халбранда приоткрыть рот, чтобы грязно пососать этот палец. Она играет с ним и издевается, эта легкомысленность дико нравится, а больше всего нравится выражение его лица — хищное и напряжённое. — Вообще-то да, — низкий голос и уверенный взгляд, — я собираюсь утащить тебя в свою комнату и иметь там до самого утра. Думаю, мы определились с планами, эльф. — Какие самоуверенные обещания, — лёгкий смех и воспоминания о том, какой игривой она могла быть когда-то, — ты уверен, что это будет до самого рассвета? — Ты столько не выдержишь, эльф, — Халбранд резко перестаёт вестись на её игру и отвечает сдержанным тоном, но нотки похоти в этом самом голосе заставляют Галадриэль дрожать от чудовищного нетерпения. Она никогда не спала с мужчиной и даже не могла подумать, что однажды такое может случиться, что однажды она будет так сильно хотеть смертного и желать его в своей постели, — думаю, пора проверить нашу теорию. Халбранд несколько грубо спихивает Галадриэль со своих колен, но затем встаёт на ноги и сразу обнимает за талию. Они ещё раз смотрят друг на друга в полном молчаливом единении, а потом он ведёт её обратно, туда, откуда они пришли несколько часов назад на этот приятный танцевальный вечер. Обратный путь кажется одновременно и бесконечно быстрым, и бесконечно долгим. Быстрым он кажется потому, что они останавливаются целых три раза, чтобы вцепиться друг в друга и снова поцеловаться, остро, горячо, жадно и несколько откровенно. Хорошо, что приятная тёплая ночь, опустившаяся на величественный город, укутывает их своей темнотой и дарит чувство уединения и наслаждения. Медленным он кажется из-за того, что приходится расстаться и отодвинуться друг от друга, чтобы двигаться дальше, взбираться выше и выше. Приходится идти некоторое время, но их руки крепко держатся друг за друга, отчаянно пытаясь быть ближе. Как-то они всё-таки добираются до ворот, а Галадриэль даже умудряется не покраснеть, когда они проскальзывают мимо охранников. Коридоры почти пусты, не считая охранников, но крыло, где находится его комната — тихое и безмолвное. Это намного проще, чем её довольно богатые и изысканные личные покои, но прямо сейчас Галадриэль абсолютно всё равно, где они будут находиться, главное, чтобы они остались там только вдвоём. И когда Халбранд закрывает эту дверь, потом быстро запирает ещё и на замок, Галадриэль знает, что навсегда запомнит это мгновение. То, как этот человек обернулся и посмотрел прямо на неё — пронзительным и желанным взглядом, одновременно — ласкающим и словно согревающим каждый участок её тела. То, как Халбранд оглядел её с головы до ног, мягко любуясь и сердце Галадриэль пропускает удар, а потом мягко и тонко сжимается, когда она чувствует — не просто страсть или похоть двигает ими обоими. Есть что-то. Более глубокое. Большее важное. Более пронзительное. Более настоящее. Связь между ними с того самого момента, как он впервые протянул ей руку на том плоту, и они больше практически не выпускали друг друга из вида. — Галадриэль, — Халбранд редко называет её по имени, предпочитая задираться прозвищем «эльф», но здесь и сейчас произносит это низким и сосредоточенным голосом, — знаешь, ты меня сегодня удивила, — подходит ближе и обнимает, глядя сверху прямо в её глаза. — Чем это? — её ладони мягко спускаются по его груди ниже, к животу, через тонкую ткань ощущая твёрдые жёсткие мышцы, чувствуя напряжение и то, каким тёмным становится его взгляд. — Много чем, — его руки в ответ быстро расшнуровывают завязки платья, распутывая те, — своей улыбкой, например. Танцами. Ты села ко мне на колени — это обычное дело для эльфов, Галадриэль? — последнее слово он выдыхается прямо на её ухо, одновременно жёстко дергая платье в две разные стороны. Он сдирает его вверх, оставляя её в тонкой нижней сорочке, мягко облегающей тело. — Я хотела стереть это самодовольное выражение с твоего лица, Халбранд, — провокационный ответ, но эти слова — чистая и искренняя правда. Ладони Галадриэль останавливаются у пояса его штанов, замирая, пока они вдруг решают сосредоточенно поговорить, — у меня получилось. — Ты невыносимая, — рычит он в ответ и снова целует. Только на этот раз — всё серьёзно. Есть голод, что сквозит в каждом прикосновении его губ и рук. Есть жадность и хаотичность, с которой Халбранд целует, грабя её рот своими прикосновениями и ласками. Есть жёсткость, с которой он прижимает своё тело к её мягкой гибкости, стальной хваткой удерживая Галадриэль за талию. И есть дыхание, которое становится откровенно неровным и рваным, горячим и несдержанным. Галадриэль хочет этого слишком сильно. И не помнит подобного желания в прошлом. Это пугает и заставляет дрожать сильнее, от каждого касания его руки и от новых поцелуев… Тонкая сорочка сминается под его ладонями, когда он делает то, о чём они оба думали раньше: берёт её талию своими ладонями и удерживает, полностью обхватывая тело Галадриэль и закрывая в кольце своих рук. Ладони скользят ниже, проводя по животу и ещё… ниже, пока она не отстраняется и не пытается стащить с него тунику, слишком резко проявляя активность и желание видеть его тоже… обнажённым. Халбранд бросает на неё уверенный взгляд и стаскивает с себя первый предмет одежды, швыряя тот в сторону. Галадриэль проводит ладонями по груди, медленно и спокойно, втирая большими пальцами рук в эту мягкую плоть круги и наконец-то чувствуя этот жар и эту раскалённую кожу, наконец-то рассматривая сосредоточенно и зная — это всё: только для неё. — Нравится то, что видишь, эльф? — он всегда, всегда будет её бесить этой самоуверенной дерзостью и превосходством, что каким-то образом чувствуется между ними. — Неплохо, — новые ощущения — игривость и задор, когда Галадриэль продолжает гладить его руки и мышцы, чувствовать, как те сжимаются под её прикосновениями, — у тебя сильные руки, кузнец. Сильное тело. Наверняка - выносливое. Хриплый самоуверенный смешок, а потом наступает время, когда разговоров больше не существует. Есть только страсть, желание и близость, закрывающие их в свой уютный и закрытый кокон удовольствия, скрывающий от всего остального на долгие-долгие часы. Халбранд переносит её на постель, бросая Галадриэль на ту мягко, но уверенно. Нависает сверху, рассматривая недолго, а потом резко и быстро разрывает невесомую ткань, треск отдаётся пульсирующим желанием в её душе, искрой возбуждения и нетерпеливого желания насыщения. Тонкая и красивая ткань рвётся быстро, а Халбранд довольно жёстко откидывает ту в сторону, обнажая гибкое тело и застывая, сосредоточенно рассматривая то в слабом свете, что источает небольшой светильник на столе у кровати. Галадриэль хочет его тоже раздеть окончательно, но он не позволяет, сжав руки и продолжая скользить своим взглядом, чтобы в следующий момент начать скользить своим ртом. Сначала — по её губам, уже чуть припухшим от поцелуев и постоянного терзания и ласки, глубокой и насыщенной ласки. Потом — по шее, медленно, прикосновения и мягкие поцелуи, спускающиеся ниже. Наступает черед груди — посасывание нежной плоти, что вызывает новый стон у неё и желание просто наконец-то притянуть к себе и стать одним целым. Но только не сегодня… Сегодня все инстинкты говорят правду о том, что только Халбранд будет командовать и править ею, на этот раз контроль будет за ним, потому что он этого желает, а она — позволяет. — Я хотел рассмотреть это тело ещё на том плоту, — облизывание живота и ниже, на самом крае её возбуждения, — ты — сумасшедшая и сводящая с ума, — талантливый язык скользит выше и поцелуи на её животе заставляют Галадриэль, Командующую Северными Армиями, хныкать в невыносимом нетерпении, желая большего. — Нравится то, что видишь, человек? — она повторяет ему эту фразу и потом они снова целуются, больше не отвлекаясь на разговоры. Их близость — хаотичная и пламенная, огненная. Разговоры точно закончились, остались только жаркие прикосновения и то, как они сплетаются телами в одно целое, переставая дышать. Их объединение — медленное и горячее, тонкое и страстное. Их вздохи, когда Халбранд наконец-то, полностью скользит только в неё — на той самой грани потери контроля и полного расслабления. И эмоции оглушают Галадриэль, которая никогда не чувствовала такой хаотичной страсти и чувства невыносимого восторга, сплетаясь с другим живым существом в одно целое. Халбранд держит её так, как она и думала — крепко, жёстко и уверенно. Он всё делает так, как она и хотела, иногда погружаясь в непонятные мечтания или размышления одинокими ночами в своей комнате. Впервые за слишком долгое время она иногда думала не о поиске врага, а о ком-то другом, она пару раз представляла, какой вообще могла бы быть близость с Халбрандом и общие моменты, как бы они целовались и находились в одной постели, чтобы оставлять удовольствие и поглощать друг друга… Реальность оказывается намного лучше любых мечтаний. Удовольствие насыщает и тело, и разум. Всё парит и словно замирает, когда Халбранд ловит её стоны своим ртом и словно специально не даёт ей дышать. Всё замирает в бесконечном мгновении напряжения, а потом — освобождение и это самое прекрасное, что Галадриэль чувствовала за последние сотни лет. Она дрожит и бьётся в его руках, когда наконец-то чувствует это самое освобождение и то самое чувство лёгкости, а потом — его очередь буквально чуть рычать и заканчивать их близость хриплым стоном и последним рывком. После которого они превращаются в какую-то кучу беспорядочности и хаоса, пота и рваных выдохов. Галадриэль сначала просто лежит, ощущая, как Халбранд наваливается на неё сверху и не двигается. Они буквально прилипают друг к другу в освобождении от этого дикого чувства и напряжённого «танца», в который оба играли последние недели. Все эти взгляды, улыбки, моменты и разговоры, когда внимание друг на друге задерживалось намного больше и дольше положенного. То, как они украдкой касались и словно чего-то ждали. Ждали от себя или друг от друга, но ждали… Затем он ложится рядом и сгребает Галадриэль за талию, подтаскивая к себе ближе. Она медленно открывает глаза в тот миг, когда человек набрасывает на неё одеяло, прикрывая их обнажённые тела, которые до сих пор почти не могут двигаться. Есть смутное чувство смущения, когда она думает о том, что будет дальше. Ей нужно уйти? Или он вежливо скажет о том, что хочет выспаться перед завтрашним рабочим днём? Их похоть утолена и теперь он… Её желания не удовлетворены. Это факт. — Даже не начинай думать, эльф, — хриплый голос над ухом и потом Халбранд целует её в шею, сосредоточенно и неторопливо, — я слышу, как ты начала опять всё анализировать и размышлять. — Я думаю… — слабая попытка. — Значит, я плохо тебя отвлёк от размышлений, — развязный ответ и ладонь, скользящая по её бедру слишком уверенным движением, — дай мне минут пятнадцать, и мы продолжим. — Продолжим, — она действительно нервничает, но это нормально: за тысячи лет жизни это второй её партнёр в личной жизни. Но самое главное — его вообще не должно быть, так как эльфы заключают только один союз на всю жизнь, только один брак на всю свою долгую жизнь и никогда не любят дважды. Неудивительно, что она смущена и нервничает, откуда ему-то знать об этом? Правда, Галадриэль совсем не обычный эльф, это факт. Смутное чувство тревоги оформляется где-то в груди от таких размышлений. — Галадриэль, — этот чуть самоуверенный и раздражённый голос, такой, словно он слишком хорошо знает её и то, о чём она вообще думает здесь и сейчас, — ты же не думала ускользнуть отсюда прямо сейчас? Добилась того, чего хотела и теперь быстро покинешь меня, с израненной душой от того, как прелестная эльфийка использовала меня и ушла, забыв о произошедшем? Юмор в его голосе разряжает напряжение и волнение, которое она чувствует. — Ты пригласил меня на этот вечер, чтобы соблазнить? — неловкая попытка пошутить. — Это ты меня соблазнила, эльф. Не то чтобы я против, знаешь? — тот самый самоуверенно-развязный ответ, а потом он резко разворачивается и тянет её к себе. Тянет за талию выше, чтобы Галадриэль чуть приподнялась и опёрлась на его грудь, нависая сверху. А ещё — чтобы они впервые посмотрели на лица друг друга после произошедшего. Иногда ей кажется, что он буквально может читать её мысли. Просто смотреть на лицо и считывать мысли, эмоции и её неуверенность в данный момент. Галадриэль возвращает взгляд — неловкий и всё-таки смущённый, но в следующее мгновение всё становится снова совсем иным: он касается ладонью её лица и проводит пальцем по губам, сосредоточенно рассматривая те и продолжая: — Теперь ты никуда от меня не денешься, эльф. — И что бы это значило? — голос Галадриэль странно тихий и сосредоточенный. Кажется, говорят они не совсем о сегодняшней ночи или совместной близости, а о вообще о том, кто они вдвоём — друг для друга. — То, что я планирую задержаться рядом с тобой, — Халбранд ставит в известность, не спрашивая разрешения. Это его привычное поведение и он часто так делает, так себя ведёт, поэтому для Галадриэль так и удивительно — чувствовать в обычном смертном равного себе, ничуть не уступающего ей по силе или стойкости, по дерзости или по упрямству, — можешь переехать в мою комнату. Хотя нет, лучше я в твою — твои покои намного изысканнее и богаче, чем мои. — Вот ещё! — фыркает она в ответ, внезапно возмущенная такой наглостью, — этого не будет. — Правда? — ленивый вопрос, а они так и продолжают вглядываться в лица друг друга, не нарушая эту поразительную и мягкую близость друг в друге, поглощённые тайным союзом и теплом, объятиями и прикосновениями. — Ну или предоставь мне вескую причину, чтобы подумать об этом, — удивительно нахальный ответ срывается с губ Галадриэль и это вновь звучит, как вызов. Вызовы Халбранд любит. И практически всегда при этом добивается своего. — Договорились, эльф, — ответ, а потом мужчина пихает её в сторону, чтобы Галадриэль упала на спину, чтобы её длинные прекрасные волосы рассыпались по постели, а Халбранд снова перекатился сверху и ухмыльнулся в завершении разговора, — давай посмотрим, что я могу с этим сделать? На следующее утро он переносит свои вещи в её комнату, совершенно наплевав, как это выглядит со стороны. Как ни странно, Галадриэль об этом тоже не особо задумывается. В Нуменоре очень хорошо и уютно. Пожалуй, стоит задержаться тут ещё на какое-то время.