Знамения вечности

Два года спустя Галадриэль аккуратно запечатывает два свитка – для Элронда и Гиль-Галада, чтобы поместить те в небольшую коробочку и передать посыльному вместе с кипой официальных документов. Завтра на рассвете из Арменелоса отплывает корабль в Средиземье, и дипломатическая почта – последнее, чем Галадриэль когда-либо думала заниматься, но в итоге занимается именно этим. Последние штрихи, отправление коробки с посыльным, а затем – медленный выдох и беглый взгляд на покои в Королевском дворце, где она проводит последние дни. Помещение, впрочем, выглядит безжизненным и пустым, причина этого тоже довольна ясна. Причина этого находится многими улицами ниже, занимаясь в кузнице своими металлическими предметами, разными заказами, причина, за которой Галадриэль наблюдает за последние два года и пытается думать, что делать дальше. Саурон. Который живёт в Нуменоре уже почти шестьсот лет пока не изъявляет желания вернуться в Средиземье, чтобы развязывать войны или устраивать тиранию. Всё очень странно. Галадриэль не пресекает слухи о том, что глупая эльфийка потеряла голову от горячего нуменорского кузнеца и поэтому задержалась на этих берегах так надолго. Саурон выглядит самодовольно-бесящим, когда сначала они спорят и ругаются до почти полной потери контроля, потом она уходит в сад или на побережье, а он сначала что-то делает в кузнице, а потом идёт её искать. Галадриэль уходит во дворец, чтобы успокоиться, но обнаруживает, что возвращается в «дом» Саурона снова и снова. Они кружат вокруг друг друга совсем не изящно, а грубо, напористо, иногда – нагло, иногда – зло, иногда – осторожно. Она наблюдает, он – делает вид, что ему плевать и что Саурон только веселится, но в глубине его глаз есть затаённая горечь и обида. Впрочем, у Галадриэль поводов для обид тоже предостаточно, она оказалась обманута еще шестьсот лет назад, а после возвращения в Нуменор пережила шок от «ожившего» Халбранда. Поэтому, может быть, они здесь квиты. Галадриэль посвятила свою жизнь поискам Саурона. Галадриэль нашла Саурона. И что делать дальше? Если у неё нет ни союзников, ни сил на его уничтожение и технически, он сейчас выглядит обычным человеком, абсолютно довольным жизнью и своими увлечениями в работе? Он слишком мил, а она – слишком сварлива. Есть ещё… что-то. Что отрицать невозможно, да Галадриэль никогда и не отрицала этого раньше, ещё когда думала о Халбранде рядом с собой. Это – взаимное притяжение, странная связь между ними, что-то тягуче-тёплое и словно завораживающее обоих. Притяжение и желание постоянно или видеть друг друга, или разговаривать, или почувствовать эту самую общность и единство, ощутить связь и то, что они могут просто… что-то дать друг другу и этим не то успокоить, не то, наоборот, разжечь огонь. Саурон всегда, слишком всегда, смотрит на Галадриэль чересчур пристально и въедливо, смотрит не просто так, а будто бы чего-то… ждёт. Хотя это не предположение, а правда. Он – ждёт. Галадриэль сдержала своё обещание и очень постаралась не судить предвзято его поступки или намерения. Она не перестала видеть в нём великого обманщика, искусителя, бывшего лейтенанта Моргота и жестокого бессмертного майа, который может быть поистине ужасающим в своих делах. Но она действительно стала стараться считать, что он пока просто решил взять некий «перерыв» от своих дел и переждать чего-то в Нуменоре, да и в общем-то, куда торопиться, если впереди у тебя вечность? Можно пару тысяч лет побыть «хорошим» Халбрандом-кузнецом, прежде чем возвращаться к своему старому образу жизни. Но это было не всё. В тот вечер Саурон встречает Галадриэль на веранде, на той самой веранде своего «дома», на которой они, как это повелось, начали всегда разговаривать. Когда Галадриэль поднимается по ступенькам, неторопливо и спокойно, то обнаруживает Саурона, стоящего у стены и наблюдающего за каждым её движением. Голод в его взгляде становится всё более осязаемым, и давно уже понятно то, что это не кажется противным или отвратительным. - Добрый вечер, - когда он так подходит – уверенно и размашисто, значит что-то снова будет. На этот раз Саурон берёт её руку и подносит запястье к губам, прежде чем сначала медленно поцеловать: она устала одёргивать его после каждой такой вольности постоянно, а потом взять в свои руки, чтобы надеть изящный серебряный браслет с замысловатым узором и крошечными драгоценными лунными камнями. Галадриэль не может не признать, что Саурон создаёт действительно невероятно красивые и изысканные вещи как мастер-кузнец, у неё уже много этих украшений, только она их не носит, - идеально. Просто для тебя, ты – Сияющая светлая Королева для меня. Я хотел создать что-то очень изысканное для тебя. Что-то достойное. Подарок. - Мой лучший подарок, это спокойствие в Нуменоре и твоя правда для меня, - она не убирает руки, в последнее время это тоже нечто новое. Раньше она сопротивлялась или одергивала руки, они постоянно ругались, но в последние месяцы была какая-то усталость от напряжения и Галадриэль предпочитала сохранять равновесие, чтобы не тратить время на изматывающие ссоры. У неё появились другие, более важные дела, - если сегодняшний день прошёл мирно, то это лучший мне подарок. Саурон усмехается, они отходят друг от друга. Галадриэль садится на небольшую софу, чтобы окинуть взглядом стол с вином и мясом, ещё там есть фрукты и вкуснейшие нуменорские пирожные. Достойное отвлечение, но у неё есть вопросы. Впрочем, он знает, что она знает, поэтому и приготовился с браслетом и остальной галантностью: - Итак? - Зачем ты встречался со старшим советником Королевы сегодня? – Галадриэль садится изящно, опирается на спинку софы, а потом подбирает ноги под себя, чтобы свернуться почти калачиком. Волосы распущены, на ней платье почти белого цвета, и она знает, что выглядит очень хорошо. Напряжение и голод во взгляде Саурона – истинное подтверждение происходящего, - два часа личного разговора за закрытыми дверьми? - Обсуждал кое-какие новые законы. И у меня запланирована поездка в Андустар. - Для чего? – острый вопрос и Галадриэль почти чувствует опасность. Снова. Почти. - Люди начинают замечать, - простой ответ и Саурон наливает им в бокалы вина из кувшина, пытаясь начать ужин, - что я не старею. Годы идут. Мне нужно подготавливать новое место, на всякий случай, знаешь. Я скормил им ложь о том, что мой отец был из Нуменора, поэтому я проживу намного дольше обычного смертного. Но рано или поздно я уезжаю на новое место, чтобы переждать годы. Ты застала меня в Арменелосе, но я живу здесь далеко не всегда. - Не знаю, радоваться этому или огорчаться, - Галадриэль принимает из его рук изящный хрустальный бокал с вином и на мгновение их пальцы соприкасаются. Его привычка постоянно её трогать немного раздражает, но отрицать влечение и вечную напряжённость между ними – наверное, никто не сможет. - Радоваться. Ты вернулась, мой эльф. Я знал, что однажды мы с тобой снова встретимся. - Да, ты однажды, наверное, планировал вернуться в Средиземье и начать там войну. Там мы бы и встретились. - Ах, Галадриэль, - усмешка хитрая и словно наполненная каким-то тайным знанием, - ты всегда такая забавная. И всегда думаешь обо мне плохо. - Мой кинжал всегда при мне, - тонкий намёк. - Однажды ты от него избавишься, - самоуверенный тон его голоса раздражает, - и ты будешь в моих руках и даже не вспомнишь про кинжал. Никогда. - Почему это я буду в твоих руках? – насмешка и издевательство в её голосе, но это вообще Галадриэль не раздражает, - я должна остаться верной своему мужу. Всегда. Эльфийские браки заключаются однажды и навсегда. Когда она ему в пылу какой-то ссоры говорила про Келеборна и его возвращение, бешенство Саурона было буквально осязаемым. Он почти разгромил комнату и пытался задавать вопросы, пока Галадриэль не ушла сама, оставив его злым и напряжённым. - Потому что я этого хочу. Потому что ты этого хочешь, - простой ответ, а вот взгляд – слишком опасный и обжигающий, - брось, мы созданы друг для друга. Ты и я. Когда мы впервые встретились, я же нравился тебе, правда? Признай, что Халбранд был тебе симпатичен и ты видела в нём не просто друга. Так, Галадриэль? - Так, - отрицать очевидное нет смысла. Ночь уже почти вступила в свои права, Галадриэль делает маленькие глотки вина и пробует фрукты, - но это был Халбранд. Человек, которого никогда не существовало. К нему я привязалась, только к нему. Я не видела в его лице в его глазах монстра, за которым охотилась столетиями. - И сейчас ты видишь монстра? – напряжение в этом вопросе буквально обжигает обоих, грозя разрушить подобие перемирия и временного затишья. - В данный момент я вижу Саурона, который пьет вино и которому скучно, - тонкий уход от прямого вопроса, - я наблюдаю за тобой, как и обещала. Я пытаюсь не дать Злу вернуться. Кажется, Саурон доволен её ответом. Некоторое время они молчат, продолжая вяло и медленно поглощать ужин, пока он тоже не встаёт, чтобы пройти вперёд и сесть прямо с её софой. Галадриэль пытается привстать, но он тащит её на пол и заставляет сесть рядом, чтобы их плечи касались друг друга, и чтобы Галадриэль была близко к нему. Можно не согласиться, но ей странно всё равно, Мужчина – вернее, бессмертный майа – постоянно касается её, берёт за руку и даже пару раз приобнял при посторонних, понятно, чего он добивается. Физическое влечение – не что-то сказочное или несбыточное, напротив, это что-то нормальное и обычное для всех. Хуже всего то, что это физическое влечение появлялось и у Галадриэль, иногда, не очень часто, но иногда. Когда Саурон касался её и пытался остаться в таком положении как можно дольше. Когда он задерживал свою ладонь на её руке или иногда подходил сзади, на мгновение касаясь плеч и словно вдыхая её аромат или трогая волосы. Когда сама Галадриэль напрягалась в душе, стараясь стойко демонстрировать спокойствие и собранность. - Ты поедешь со мной в Андустар? – прямой вопрос, когда его рука перебирает локоны Галадриэль, упавшие на ближайшее к нему плечо, - я отправляюсь через пару дней. Передам послания от советников и посмотрю, что там изменилось со времен моего отъезда. Подготовлю новый дом и узнаю правителей региона. - Придётся, наверное, - пожимает Галадриэль плечами, пытаясь отодвинуться. Вместо этого Саурон снова притягивает её к себе ближе и рассматривает лицо пристально и изучающе-въедливо. - Ты прекрасна, ты знаешь это? – бесконечные комплименты раздражают, поэтому она перебивает довольно бесцеремонно: - Зачем ты делаешь это, Саурон? Все эти слова восхищения или восхваления? Я понимаю, ты хочешь держать меня ближе к себе, чтобы не выдать своего существования, чтобы ослабить меня и пытаться контролировать? Для чего ты постоянно говоришь мне эти… комплименты? Если тебе нужны… - здесь она может буквально чувствовать, как краснеет, хотя в темноте ночи почти не видно, - плотские утехи, достаточной пойти в город и… И потом этот бесящий и совершенно самоуверенный Саурон снова выбивает у Галадриэль почву из-под ног, потому что сначала резко тянет её к себе, чтобы она развернулась и почти легла на его колени, которые он приподнял. Он наглости и неожиданности Галадриэль теряется, но, прежде чем может встать и оттолкнуть его, Саурон нависает сверху, его лицо хорошо видно под светом пары ночников, прежде чем она сильно злится, он смотрит на неё, смотрит, именно так, как… - Мне нужна только ты, - говорит он это почти в её губы и горячий шепот напряженного дыхания почти полностью выбивают из Галадриэль разумные мысли, - только ты, Галадриэль. А потом они целуются. Невыносимо. Потом Саурон наглеет настолько, что крепко сжимает её в своих руках, в той же самой почти лежащей позиции, а затем целует Галадриэль, совершенно не ожидавшей такого поворота событий. По крайней мере, не так быстро. Не так нагло. Не так интенсивно-обжигающе. Не так, что дыхание исчезло у обоих, а его горловой стон вызвал какую-то мягкую дрожь в её теле, не так, что его колючая борода так приятно царапала мягкую кожу Галадриэль, а сама она вдруг совершенно растерялась. Не так, что его руки обхватили её лицо так уверенно, а поцелуй стал жадным и нуждающимся, стал сводящим с остатков разума и заставляющим словно вибрировать чему-то внутри… Она выдыхает ему в рот и вот в этот самый миг невозможно отрицать чудовищность очевидного положения вещей – они буквально связаны друг с другом этой крепчайшей связью, которая почти намертво соединила их слишком давно. - Стой! – кое-как Галадриэль удаётся сказать, чуть отодвинув его в сторону и отвернувшись. Горячие губы мазнули по щеке и по шее, вызывая новый приступ дрожи и горячего огня, медленно разливающегося внутри, - стой. Саурон. Наверное, впервые это имя в её устах прозвучало без привычного отвращения, злости или обиды. Впервые она выдохнула слово и почти расслабилась в данный момент, но затем действительно испугалась. Всё выходит из-под контроля, который уж Галадриэль-то всегда просто обожала и старалась тому следовать. Она останавливается и останавливает его: дрожащего и напряжённого от ужаса эмоций, вызванных всего лишь поцелуем. Но Саурон подчиняется. Должно быть, она выглядит напуганной таким напором, он отодвигается, мужские ладони проводят по её щекам, когда некоторое время есть только тишина, нарушаемая шумными вдохами и выдохами их обоих. Тишина. - Я не хотел тебя напугать, - низкий голос и признание кажется искренним, - Галадриэль. Я просто хотел поцеловать тебя. Ты же тоже чувствуешь это? Нашу связь? Наше влечение? Ты же чувствуешь, как когда мы вместе или касаемся друг друга, словно, между нами, что-то поёт и начинает икриться, начинает плавиться? Я чувствую это. С тех пор как ты вернулась, мне надо постоянно чувствовать и видеть тебя рядом со мной. Надо. Когда я тебя вижу, я чувствую Свет. Свет, и темнота исчезает, исчезают боль и воспоминания о прошлом. Исчезает почти всё. - Ты убил моего брата, - разбитый шепот от неё звучит так горько, одиноко и тоскливо. Саурон вытирает одну слезу, которая скатывается по её щеке, чтобы потом снова провести большими пальцами по её губам и ответить: - И я потрачу вечность, пытаясь получить твоё прощение. Галадриэль. - Ты можешь получить меня только если по-прежнему будешь мирно существовать и ковать свои вещи в кузнице, - прямое условие, которое она озвучивает. Ультиматумы – не всегда удачное решение для какого-то конфликта, особенно для такого сложного, который есть между ними. Но это единственное, что Галадриэль может сказать или пообещать: возможно, если всё так и будет продолжаться относительно мирно, то однажды она сможет перестать смотреть на Саурона не как на убийцу брата, а как на… Он не возражает сразу, хотя тело мужчины (технически, он и не совсем мужчина) каменеет прямо под ней. Сначала долго молчит, так и не убирая Галадриэль со своих коленей и из своих объятий. Она сама не пытается выбраться, и они замирают так на достаточно продолжительное время, то ли ожидая чего-то в напряжении, то ли наоборот, расслабившись в тишине и пронзительных откровениях сегодняшней ночи. - Мои уроки дипломатии не прошли даром? – но самодовольство почти сразу исчезает, и он почти серьёзно продолжает, - я понял твоё предложение, эльф. Я всё так и предполагал. - Прекрасно, - немного чопорный ответ. Наконец-то она почти встает и хочет уже отправиться отдыхать, как Саурон снова её целует. Галадриэль не отстраняется и позволяет ему ещё один поцелуй, только на этот раз мягко и осторожно, словно даже бережно. Открывает губы навстречу и позволяет себе отпустить что-то внутри себя, просто отдаться одному моменту и больше ни о чём не думать. Это почти невозможно, но Галадриэль делает так, немного оставаясь в мгновении. В эту ночь они спят вместе. Впервые. Саурон приносит её в свою постель и аккуратно укладывает. Галадриэль сворачивается калачиком и отворачивается от него, сквозь сон чувствуя, как он ложится за спиной и обнимает её, уткнувшись в волосы и дыша как-то слишком громко. Она знает, что пути обратно не будет именно с этого мгновения. Она знает, что больше не будет спать в одиночестве. Она знает, что Саурон, возможно, и победил. Она знает, что она, возможно, и выиграла. ------------------------------------------------------------------------------------------- Они выбираются из столицы спустя несколько дней, а погода совершенно и полностью благоприятствует путешествию. Можно было выбрать морской путь, на корабле огибая остров, только такое путешествие заняло бы дольше времени, чем обычное путешествие верхом. У них породистые и выносливые животные, двигаться оба планируют только днём, но почему-то даже Галадриэль воспринимает данное путешествие не сколько как обязанность, а больше как развлечение или даже отвлечение. Она воспринимает это как новое время, потому что после того ночного разговора словно всё встало на свои места, как бы ненавистно не звучало данное выражение. Встало в том плане, что откровенность и взаимные предложения наконец-то были озвучены, но никто из них не ушёл и не прекратил всё это. Что – это? Их связь? Странное физическое притяжение? Желание кружить вокруг друг друга постоянно и напряжённо? Желание не сдаваться и не отпускать другого, тайно в душе лелея желание победить? Желание Галадриэль не спускать с Саурона взгляда, а его желание – получить Галадриэль, её Свет и постоянное присутствие? С Нуменором так пока и не ясно, чего он точно добивается, но у Галадриэль есть кое-какие идеи. - И что ты планируешь делать в новом городе? – на закате они выбирают удобную полянку и прекрасное озеро, ужинают холодным мясом и фруктами, а потом просто готовятся ко сну, - править? Ты там также обольщаешь торговцев и правителей? - На этот раз я буду полностью сосредоточен на тебе, - чёткий ответ и улыбка, которая Галадриэль одновременно раздражает и забавляет. Он устраивается рядом, а потом берет её длинные распущенные волосы в ладонь, пропуская золотистые пряди через пальцы и словно расслабляясь при этом нехитром действии. Галадриэль смотрит на него и иногда, вот в такие вот моменты, совершенно не видит в нём Саурона, а словно рядом вернулся Халбранд, и они могут быть вместе – вечность, - у меня есть там дом. Представим тебя моей женой? - Чего? - Мятежный эльф и простой кузнец из Нуменора, - довольный ответ, - мы сбежали, чтобы просто быть вместе и счастливо жить. Почему нет, Галадриэль? Идеальное прикрытие! Никто за пределами столицы особенно не интересуется тобой, поэтому можно солгать и спокойно заниматься своими делами. Мы же вроде договорились идти к общей цели вместе? - Мы не договаривались, - Галадриэль убирает от него копну своих волос, перебрасывая ту на другое плечо, - мы просто озвучили друг другу свои условия. Подобия условий. Хотя бы идеи. - Ты ещё здесь и не уплыла собирать Армию в Средиземье, - раздражение сквозит в его голосе, - и я ещё здесь, кую мечи и занимаюсь торговлей в Нуменоре. Как думаешь, кто из нас какой выбор уже сделал? Возразить ему попросту нечего. Это одновременно и раздражает, и странно умиротворяет. Когда они ложатся спать, Саурон всё равно двигается к ней и ложится слишком близко. К этому тоже уже стоит привыкнуть, они так и продолжают спать вместе в одной постели несколько ночей, когда Галадриэль всегда отворачивается, а Саурон всегда обнимает её со спины. Самым удивительным было то, что какая-то безумная жажда и притяжение друг к другу ослабли при таких близких контактах. Словно что-то успокоилось после того, как они стали так спать по ночам, успокоилось и пришло в спокойствие, а на смену всему этому стало приходить чувство… покоя. Иногда Галадриэль чувствовала толику обречённости от происходящего. Иногда она чуть злилась из-за того, что вся эта история её жизни и связи с Сауроном так и не отпускала, пусть сейчас и другим способом. Иногда она понимала – от этого больше не убежать. В тот вечер она решилась задать один (из очень многих) вопрос: - Ты не думал отправиться к Валар и предстать перед их судом? – спокойный тон, но тело позади Галадриэль сразу же становится напряжённым и даже жёстким. Его рука обнимает ещё крепче, а ответ звучит чётко и ясно: - Нет. Я всегда говорил тебе правду, скажу и сейчас – я не отправлюсь к Валар. По крайней мере, не добровольно. А так как насильно меня туда никто не сможет затащить – даже ты, эльф – вопрос можно считать закрытым. После этого они долгое время молчат, а потом медленно засыпают. Бывший слуга Моргота и Галадриэль из Нолдор, эльфийская принцесса. ----------------------------------------------------------------------------------------------- Андустар представляет собой плодородный, покрытый лесами регион, переходящий в скалистую местность к северу, с удобными морскими бухтами на западном побережье. Столица – Андуниэ – являлась одним из главным портов Нуменора, небольшой процветающий город, живущей торговлей и перевозками грузов. Саурон и Галадриэль преодолели путь за семь дней, и в целом, поездка была совершенно спокойной и даже мирной. Вдалеке от остальных, когда они были только вдвоём, Галадриэль казалось, что Саурон – нет, Халбранд – это просто хороший и обычный приятный человек, которого жаждет её сердце. Просто Халбранд, без прошлого величия и соблазнения, без хитрых уловок и манипуляций. Но конечно же, это должно было измениться. - Просто кое-какие встречи с советниками, перестань на меня так смотреть, Галадриэль! - Я иду с тобой, - твердый ответ, когда они добрались до какого-то очередного «дома» Саурона и остановились, глядя на тот. В этот раз Галадриэль показалось, что дом какой-то… знакомый. Странное чувство в душе, словно что-то заныло и стало так тоскливо. Уютное каменное здание в один этаж, небольшой сад с яркими цветами и зеленью трав, но самым главным было то, что окна выходили на бескрайнее море, и полоса прибоя в каких-то нескольких десятках шагов. Залив Эльданна, как рассказывал Галадриэль Саурон, морская гладь, уходящая вдаль, до самого предела горизонта. И остановившись в этот самый момент, глядя на бескрайние просторы воды, она впервые вдруг словно задумалась о том, что вообще здесь делает в этот самый момент. Как Галадриэль из Нолдор, дочь Золотого дома Финарфина, эльфийская принцесса из именитого эльфийского рода вдруг оказалась именно здесь и именно с Сауроном? - Ладно пошли, - ответ этого самого Саурона возвращает Галадриэль к реальности. Он подходит, берёт её за руку и ведёт вперед, к крыльцу дома, - я тебе всё здесь покажу. Какое имя ты предпочитаешь? Ну, то есть как мне тебя представлять? Думаю, ты не захочешь, чтобы все точно знали, кто ты такая? - Артанис, - просто говорит она и Саурон оборачивается, его пронзительный взгляд снова впивается в её лицо, будто бы пытаясь что-то понять или сказать ей, - моё имя – Артанис. Это имя дал мне мой отец. Он останавливается и разворачивается к ней окончательно, словно что-то напряжённо обдумывая. Потом осторожно говорит, продолжая держать её руку в своей руке: - Майрон. Так меня называли в те далёкие времена, когда я был в кузнице Аулэ. Будет лучше, если ты будешь называть меня так. Майрон. Я вроде как торговец из Арменелоса, а ты – моя спутница и супруга. Галадриэль смотрит прямо в глаза Саурона и впервые в её душе что-то словно болит и противно ноет. Артанис и Майрон. Это действительно те, кто они есть? Или те, кем пытаются вроде как притвориться? В тот вечер она идёт с ним и наблюдает, как этот проходимец очаровывает теперь и правителей этого региона. Как ни странно – какое удачное совпадение! – правили здесь потомки Элендиля, того самого капитана, который шестьсот лет назад подобрал в открытом море Галадриэль и Саурона. Кажется, поэтому Саурон выбрал это место, впрочем, он вёл себя очень даже прилично, по его собственным меркам. - У Элендиля было два сына - Исильдур, Анарион, и дочь – Эариен. Ну, судя по тому, что Исильдур не вернулся из Средиземья, отправившись с тобой в Южные Земли, он остался там. А вот потомки Эариен правят этой частью Нуменора, и я вхож в это семейство. Вернее, у меня хорошая легенда о том, что мой отец был нуменорцем и поэтому я тоже медленно старею. Недавно придумал и создал правдоподобные свитки с родословной. - Ты отвратительный обманщик, - задирается Галадриэль. Они проходятся по широким улицам, стараясь не особенно привлекать к себе внимание. Галадриэль убрала волосы под плащ, прикрыв свою эльфийские уши, - почему я удивляюсь, что ты обманул тогда и меня? - Просто хотел провести с тобой время как можно дольше, - честный ответ, это знают оба. - Твоё желание сбылось, - Галадриэль всегда отвечает так, словно они противостоят друг другу, - теперь я рядом с тобой… и неизвестно, когда это закончится. - Я тебе уже повторял, что только рад этому, - совершенно нахальный ответ, - идём, моя дорогая жена. Нам пора обустраивать себе новое гнёздышко. Галадриэль просто не может поверить в то, что это происходит. Что это реальность. Что она просто осталась здесь и продолжает следить за Сауроном, оставив свою жизнь в Средиземье, оставив Элронда и Гиль-Галада, оставив Эрегион и приятный взору и душе Линдон. Оставив даже свои бесконечные странствия по Средиземью. Впрочем, странствия закончены. Она же нашла Саурона. Пусть и совершенно не таким способом, который представляла. ------------------------------------------------------------------------------------------------ В итоге она обустраивает дом, а Саурон занимается тем, что пытается её доставать. Галадриэль пишет письма королеве Тар-Ванимельдэ, а также Элронду и Гиль-Галаду, сообщая, что остаётся в Нуменоре ещё на некоторое время. Саурон объявляет, что его приняли в местный совет и что он нашёл себе идеальную кузницу на некоторое время жизни в этом небольшом городке. Галадриэль думает, что немного сошла с ума. - Пошли смотреть закат, - Саурон силой вытаскивает её из-за письменного стола и тащит из домика. Как раз вовремя: слишком изумительный вид открывается прямо с крыльца. Впереди есть только небольшая лужайка, затем – достаточно широкая полоса морского прибоя, а дальше – океан. Бесконечный и такой огромный, такой мощный и в то же время спокойный – океан воды. Небольшие волны формируют полосу прибоя, мягкий шум, когда они разбиваются о песок и вода уходит обратно в море… И над всем этим великолепием есть яркий и тёплый закат, с солнцем садящимся за горизонт, но пока ещё – согревающим их лица. Это красиво, да. - Когда я вижу такие красивые вещи и частицы этого мира, - говорит её спутник, не отпуская руки Галадриэль, - я чувствую словно Эру любит меня. Как и всех своих детей. Я чувствую Свет и ясность мысли. Я хочу покоя. Я хочу порядка и равновесия в своей жизни и вокруг себя. Это словно… исцеление. - Это красиво, - просто соглашается Галадриэль, - и мирно. Хороший вид. Хороший город, хорошие люди. - Моя дорогая Артанис, - Саурон – нет, Майрон? – слишком правильно улавливает тон её голоса, - я обещаю, что не собираюсь развращать здесь правителей или устраивать войны. Я хочу… покоя. А если рядом со мной есть ты – Свет, словно сам Свет Валинора, то я хочу этого Света. Я хочу тебя. Она только вздыхает, но спокойно идёт в сторону прибоя. Когда они достигают песка, то волны мягко омывают их ноги, обувь они оставляют на зеленой траве перед полосой пляжа. Галадриэль просто смотрит вокруг, а потом ходит по воде, чуть зайдя в ту, в то время как её… спутник решает, что самое время искупаться и просто развлечься. Он обнажается до пояса, ухмыляется Галадриэль, а потом ныряет в океан и наслаждается морской прохладой. Она же просто рассматривает этот вид, а потом садится на песок и позволяет морской воде омывать ноги, почему-то думая и думая. Саурон присоединяется спустя некоторое время. Садится рядом, когда солнце уже почти скрывается над горизонтом, и молчит. Впрочем, молчание длится недолго, и он первым его прерывает: - О чём ты думаешь? Слишком задумчива и рассеяна, мой Свет. - О Валиноре, - искренний ответ и взгляд словно не видит настоящего, когда она почему-то решает дать честный ответ, - о его благословенных берегах и свете. О семье. В те времена вокруг были мир и процветание, покой и безмятежность. Я чувствовала это. Я жила этим. Я смотрела на мир вокруг и наслаждалась мгновениями. Рядом были мои братья и семья. Рядом был Келеборн. Всё казалось таким… далеким и светлым. - Ты бы хотела всё вернуть? – такой странный, но важный вопрос. На самом деле в этот миг между ними есть словно какая-то усталость и чувство общности, единения и подобия покоя. На самом деле словно оба как будто оглядываются назад и пытаются осознать, какой огромный путь есть позади и что будет дальше – впереди. Галадриэль думает. Думает и думает. Но то, что она не сразу даёт ответ, уже считается самым важным ответом. - Нет, - честно и открыто, - тогда я бы не стала той, кто я есть здесь и сейчас. То, что случилось – это создание Эру и его песнь, его сказание. Я только скучаю по своей семье и по Финроду. Жаль, что он не видит Нуменор, Средиземье, прекрасные эльфийские города и те города, что возвели люди. Но мы встретимся однажды, я верю в это. Саурон только вздыхает, а потом обнимает её и снова тянет к себе. Они остаются так на очень долгое время. Этой ночью Галадриэль не отворачивается от Саурона, а напротив, разворачивается к нему лицом и утыкается в грудь. Он держит её крепко, но осторожно, а потом начинает петь, негромко, но сильно и красиво. Наверное, это тоже часть исцеления. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- И потом летят годы. Быстро. Стремительно. Оставляя после себя новую историю с новыми яркими мгновениями. И потом Галадриэль понимает, что на самом деле значит – бесконечность. Потому что идут годы, складываются в десятилетия, а они по-прежнему живут здесь, не стареют и почти что вечные. Потому что история словно пишется на их глазах и её пишут именно они сами. Конечно, они наконец-то стали близки и соединили не только свои жизни, но и души. Прошло ещё несколько лет, когда однажды Галадриэль вернулась с заседания Совета вечером, попала под сильный ливень и промокла почти насквозь. Её названный муж вернулся раньше из кузницы, и когда Галадриэль быстро зашла в их комнату, пытаясь как можно быстрее переодеться, то встретила не только руки своего… мужа, но и его жадный, голодный взгляд. Под плащом было тонкое платье, которое практически облепило её тонкое и стройное тело полностью, и это почему-то напомнило те времена, когда они вместе переживали невзгоды на одном плоту. Галадриэль подняла взгляд на лицо Саурона и прочитала там только жадность и благоговение на грани жестокости. Она посмотрела на него и чуть приоткрыла рот, впрочем, слова уже были им не нужны. Саурон подошел к ней быстро, поцеловал слишком жадно, а потом заставил повернуться спиной, чтобы разорвать тонкое платье буквально с треском, разорвать и отбросить в стороны, обнажая спину и целуя её шею. Потом за окном опять разбушевалась гроза, но им внутри домика было совсем не до этого – между ними тоже бушевала жестокая буря, которая выражалась в противоборстве, в схватке рук, губ и языков, в битве оголенного желания на грани похоти, когда весь мир сплёлся только в одно прикосновение, и больше ничего было не нужно. Она знала на что идёт, деля с Сауроном постель в первый раз. Эльфийские отношения – особое таинство, там есть только один брак и одна любовь. Но вот Галадриэль никогда не была обычным эльфом и, наверное, это отразилось даже на её спутниках: формально Саурон теперь стал её мужем навсегда и навечно. - Мой эльф, - с жадными поцелуями они отдыхали той ночью, когда Галадриэль лежала на животе, а его губы проводили по её спине, лаская умело и очень тонко, - ты теперь моя. Навсегда. Я никогда тебя не отпущу. - Это работает в обе стороны, - ответила Галадриэль и перевернулась, чтобы видеть его взгляд, - я тоже никогда не спущу с тебя глаз. Впрочем, это я тебе обещала. - Всегда рад этому твоему решению, - развязная ухмылка и выражение какой-то слишком чистой и незамутненной радости на его лице, - ты и я. Нуменор. Прелестное развитие событий. - Без захвата Нуменора… - Хочешь, захватим Средиземье? – нахальный вопрос. Галадриэль чуть хмурится, словно слышит в его словах чуточку серьёзности и реалистичности намерений, - ты и я? Я соберу огромную армию, и мы поплывем к берегам Средиземья. Я сделаю тебя Королевой всего нашего мира, ты будешь сильнее основ Земли, ты будешь главным Светом этого мира! Ты станешь великой! - И ты? Король? Мой Господин? – её голос чуть отстранённый и словно странно сомневающийся в том, реальность или вымысел здесь происходят, - Тёмный Лорд? - Рядом с тобой – нет. Не Тёмный, - чёткий ответ, а потом Саурон притягивает её к себе ближе, продолжая объяснять какие-то странные невысказанные мечты или истории, - мы были бы самыми могущественными в Средиземье. Нас бы обожали и боялись. Я сделаю это, если ты захочешь. Я сделаю всё, что ты захочешь, Галадриэль… - Всё чего я хочу, - быстро перебивает она и кладёт ладонь на его обнаженную грудь, пользуясь моментом и словами, - это мира. Покоя и процветания. Мы здесь будем жить дальше… пока что. В мире и покое. Без войны или захвата власти. Вот чего я хочу в данный момент. - Как пожелаешь, Галадриэль, - его голос уже чуть весёлый, Саурон притягивает её к себе и жадно целует, чтобы потом повалить на кровать и нависнуть сверху, продолжая свои жаркие поцелуи, - если ты хочешь пока жить в Нуменоре – я дам тебе это. Если ты хочешь Нуменор – я тоже дам тебе это. Но это работает в обратную сторону – ты дашь мне свой Свет и своё полное внимание. Ты – моя и я – твой. В целом, возразить ему нечего, так примерно и было задумано всё между ними с того самого момента, как они разговаривали на веранде дома в Арменелосе. Что-то в обмен на что-то, каждый должен был чем-то пожертвовать, чтобы получить то, чего желает больше всего. Саурон хотел Галадриэль и её Свет, но в итоге должен пожертвовать своим стремлением к власти. Галадриэль хотела одолеть Саурона, но в итоге должна пожертвовать своей свободой и жизнью эльфийской принцессы в Средиземье. И, может быть, они могут обрести этот баланс. Вместе. ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Спустя сотню лет они возвращаются в Арменелос, где теперь правит дочь Тар-Ванимельдэ. На самом деле их общая жизнь на побережье Андустара вышла довольно безмятежной, потому что, когда финальный выбор был сделан, Галадриэль начала чувствовать просто… покой. И словно подобие умиротворения и даже странного намека на счастье. Было ли это счастьем? Однажды Саурон спросил её об этом. - Ты счастлива? – спустя почти девяносто первых лет их жизни на этом острове прозвучал данный вопрос. Оба находились на охоте в горах, остановились возле ручья передохнуть и дать лошадям попить чистой свежей воды. Галадриэль стояла к нему спиной, но почему-то сразу поняла, что вообще в принципе могло скрываться за этим вопросом и почему тот его задаёт. Он просто боялся что она сожалеет о том, что осталась здесь с ним. И Галадриэль дала честный ответ: - Я спокойна. Я рада мирной жизни. Я рада миру в Средиземье, - и просто посмотрела ему прямо в глаза, - мне нравится жить в Нуменоре и изучать этот прекрасный мир. - Хорошо, - блеск в его глазах был осязаем, когда они поцеловались, жадно и долго, словно какие-то молодожены, - в твоих устах это звучит словно ты действительно счастлива. Учитывая твои вечные попытки спасти мир и выследить зло. - Невыносимый, - Галадриэль легонько ударила его по груди, но затем с тревогой повторила вопрос, - а ты? Ты… счастлив? Ты можешь вообще… - Быть счастливым? – невеселый смешок, и в этом смешке Галадриэль прочувствовала всё: его тёмное прошлое, службу у Моргота, пытки, жестокие моменты и его невыносимую жажду власти и величия, которые разбились о предательство Адара и поиски покоя, - я хотел покоя. Не счастья, а покоя, когда плыл сюда. - Ты нашёл свой покой? – осторожный вопрос, а потом она чуть отстраняется, чтобы аккуратно поправить завязки его плаща в слишком милом домашнем жесте. Услышать ответ странно важно для Галадриэль просто потому, что… просто есть какая-то томящаяся в её сердце причина, которую пока не хочется озвучивать. - Думаю, я никогда не найду его полностью, - серьёзный ответ. Только взгляд Саурона излучает силу и безумную привязанность к ней, словно эта привязанность полностью поглощает не только его, но и её, - и часть меня всегда будет искать этот покой. Но когда ты рядом, Галадриэль… Ты и твой Свет дарят мне такой покой, что иногда я не могу разгадать себя. Некоторое время оба молчат, разглядывая лица друг друга. Разговор стал каким-то слишком важным и позволяющим открыть друг для друга в очередной раз свои слабости и то настоящее, что оба прятали от остальных целую вечность. - Хорошо, в таком случае продолжим принадлежать друг другу и спасать всё Средиземье тем фактом, что живём в Нуменоре и просто не устраиваем жестоких войн, - чопорный ответ, за которым следует смех Саурона. На самом деле он начинает смеяться первым: откинув голову назад и смеясь раскатисто, громко и как-то слишком свободно. Галадриэль следует его примеру и всё-таки её страхи потихоньку начинают исчезать. Потом она говорит ему, что совершенно счастлива. Потом он говорит ей, что нашёл свой покой. ------------------------------------------------------------------------------------- Это случается спустя ещё почти четыреста лет их жизни в Нуменоре. В Средиземье Элронд основал свой дом под названием Ривенделл. Галадриэль постоянно поддерживала связь с ним и с Гиль-Галадом, но ни разу не выезжала с острова. Гиль-Галад благополучно правил, Средиземье процветало, Королевства людей возникали и образовывали мощные альянсы, история шла своим чередом. Кроме одного факта. Галадриэль обнаружила, что беременна. Спустя столько лет она была благословлена таким подарком свыше и часть неё была полностью шокирована, а вторая часть – счастлива. Она сказала своему мужу и увидела, как в его глазах загорается невыносимая радость и словно какой-то Свет, который раньше он всегда получал от неё самой, но впервые смог почувствовать его только в себе. - Ты серьёзно, Галадриэль? – недоверчивый взгляд и радость – чистая, незамутнённая, яркая. Взволнованный хриплый голос, широкая мужская ладонь, прижатая к её животу, жадный поцелуй и ещё вопрос, - ты…? Мы станем родителями. Галадриэль… - Эру нас благословил, - сказала Галадриэль и, наверное, только в этот самый момент оба почувствовали, что полностью простили друг друга и наконец-то действительно выбрали друг друга, - я рада. Это чудо. - Хорошо, - тот же самый хриплый голос, а потом он быстро приподнял её на руки и закружил по комнате сквозь протесты. К тому же на ней было несколько браслетов и красивое ожерелье, наконец-то она стала носить все его украшения, сделанные для неё, которые теперь красиво и мелодично позвякивали, - у нас будет ребенок! Дочь. Я знаю, будет дочь, прекрасная, как и её мать. - Пока это не ясно, - ответила Галадриэль, обнимая его за шею сверху и поправляя волосы, - не торопись. - Мы можем сделать нашу дочь Королевой, - промурлыкал Саурон, - сильнее чем основы Земли, знаешь?.. В ответ Галадриэль шлепнула его по голове и заставила замолчать поцелуем. (Спустя пару сотен лет они всё-таки посетили Средиземье вместе с Келебриан, их прекрасной и невероятно умной дочерью. Возвращаться в Нуменор она отказалась, потому что хотела пожить среди своего народа, хотя Галадриэль знала, что причиной такого решения стал Элронд: лучший друг и их с Сауроном дочь почти не отводили друг от друга своих влюблённых взглядов. Но это уже совсем другая история).