Знамения вечности

Невозможно чувствовать столько, сколько всего она чувствует здесь и сейчас. Пустота. Близость. Ярость. Тоска. Ненависть. Боль. Притяжение. Презрение. Теплота. И всё это — одновременно. Когда кажется, что больше действительно невозможно дышать. Когда просто невыносимо сложно и мучительно делать вдох, а воздух будто бы раскалённым огнём влетает в лёгкие, оседая там мучительной тяжестью. Хотя, тяжесть есть не только в груди, но и в разуме, в сердце, на коже, просачиваясь в каждый дюйм тела и не давая возможности просто… Никакой возможности. — Мы пришли, — тихий голос позади и чудовище, светловолосое чудовище с ангельским лицом подходит к ней максимально близко, встав позади так, чтобы его дыхание можно было почувствовать прямо на затылке. Дыхание монстра… Новый тяжёлый выдох, и Галадриэль всё-таки решает оглянуться назад. Чуть повернув голову, может увидеть его лицо, смотрящее только на неё одну. Да… В глазах Халбранда было столько тепла и насыщенной близости, а в глазах… Саурона есть только пустота. Пустота и холод. Этот холод заставляет внутренности будто бы скручиваться в молчаливом напряжении, в замирании каждой разумной мысли, в самых безнадёжных идеях по поводу того, что будет дальше… Эрегион пал. Келебримбор жестоко убит. Так много эльфов погибло. Саурон вернулся и дальше — словно нет надежды. Никакой. Ни на что… Она — ранена. Короной Моргота. Саурон сначала ранил её, но потом словно то ли передумал, то ли испугался, и исцелил сам, перестав требовать Нэнью. Подождав некоторое время, чтобы Галадриэль снова смогла нормально дышать, взял её за руку, и они молча пошли прочь. В сторону от разрушенного города. Никаких вопросов. Никаких ответов. Ответы были только в её разуме — точные, безжизненные, сложные, но одновременно — и такие простые! Ответы, которые она сама себе дала, построила странные фантазии или предположения, а затем пришлось поверить в эти ответы, потому что иначе просто невозможно было бы даже вздохнуть… — Безжизненно, — сухой комментарий, когда Галадриэль вновь отворачивается от него, — прямо, как ты. Несёшь безжизненность и пустоту. Пустота бы тебе понравилась, знаешь? Где твой бывший… — Идём, — ответ, которым Саурон перебивает, звучит растянуто и медлительно-насыщенно, словно он не особо желает принимать её всерьёз. Галадриэль находит силы закатить глаза и пытается отказаться от его руки, но не выходит: спуск отвесный, а у неё очень мало сил. Удар Короной был серьёзным, и даже не в физическом плане. Главной проблемой стало то, что на Короне была кровь Саурона, и часть его Тьмы будто бы впиталась в металл, затем проникнув в кровь Галадриэль, в её сущность, в её Свет… А теперь эта Тьма казалась каким-то сгустком напряженности, тревожно засевшей прямо возле сердца… Саурон поразил её своей Тьмой не только в переносном смысле — обманом, но и в прямом — ранением и исцелением его Силами. А его колдовские или магические возможности явно были далеки от приятных или дарующих что-то хорошее... Спуск проходит относительно легко. Извергающийся вулкан виден на горизонте, но до него они ещё не добрались. В настоящий момент Саурон привёл её к какому-то старому и небольшому замку, явно построенному для людей. Пеларгир был не так уж и далеко отсюда, по прикидкам Галадриэль, но вряд ли Обманщик раскрыл себя тем простым и обычным людям, которые храбро сражались против Адара и орков, а потом были счастливы, признав Халбранда своим Королем. Халбранд. Мириэль. Бронвин. Элендиль. Все они, сидящие за одним столом вместе с Галадриэль после битвы, празднующие победу… Словно прошла тысяча лет с тех пор, с той, другой жизни… На самом деле прошло всего около трёх месяцев… — Почему замок не разрушен? — холодно спрашивает Галадриэль, когда Саурон открывает перед ней двери. Скрип старой двери отдаётся каким-то мрачным эхом, вокруг — полнейшая безжизненность и холод. Каменное строение выглядит надёжным, в три этажа, с небольшой крепостной стеной и сторожевой башней. Гул от их шагов отдаётся таким же мрачным эхом, когда они входят внутрь. И, к её удивлению, Галадриэль только тогда понимает, что Саурон отпускает её руку лишь сейчас, до этого не убирая свою ладонь… — где орки? Где хаос, что ты всегда несёшь?! — Именно поэтому ты и здесь, — ответ звучит напряжённо и вымученное спокойствие покидает обоих. Если их поход сюда в течение дня казался абсолютно ледяным перемирием, безжизненным и холодным, то к финалу путешествия она уже начала закипать, — чтобы рядом с тобой я чувствовал мир… более реально. Правильно. Тишина. Они оба оказались на нижнем этаже, в большом каменном зале. Ей кажется, что место обитаемо, потому что здесь чисто, окна надёжно остеклены, есть запас дров, а вторая половина помещения выглядит обитаемой: добротный стол, хорошие стулья, камин с запасом дров, несколько шкур на полу… Здесь явно кто-то или жил, или укрывался некоторое время, Саурон решил позаимствовать данное жилище для своих нужд? Впрочем, при мыслях об орках Галадриэль передёрнуло, они извратят тут всё навсегда довольно быстро. — И этим должна заниматься я?! — злым тоном решает осведомиться Галадриэль. Он обходит стол и приближается, пока она осматривается, прислонившись бедрами к предмету мебели — хочется сесть. А ещё лучше — лечь и закрыть глаза. И не просыпаться… никогда. Чудовищная усталость после сражения у стен Эрегиона, морального горя и поражения эльфов, раны из-за тёмной магии, непонятного воскрешения, а затем — ещё и долгий путь прямо сюда. Сил нет… И словно никогда больше не будет. — Ты думаешь, мне это нравится? — впервые его голос начинает звучать чуть зло. До этого хладнокровный блондинистый эльф под ложным именем Аннатар, которого Галадриэль попросту не знала, выглядел уравновешенным. Но впервые за долгий сегодняшний день он начинает или злиться, или словно вскипать тёмным высокомерием, смешанным с напряжённой яростью. Впервые его взгляд становится пронзительным, острым, будто бы разрезающим её спокойствие или остатки собранности… — Что ты несёшь? — нападать — всегда прекрасно. Потому что в нападении чувствуешь не просто силу, но и подобие контроля. Будто бы ты немного контролируешь ситуацию и можешь на что-то влиять. Она так и делает, резко встав прямо перед его лицом, хотел бы убить — давно бы это сделать. Но нет, Галадриэль нужна ему, в какой-то изощренной и непонятной нужде, и из-за этой самой нужды он не отпускает её… — Думаешь, мне нравится быть таким… зависимым от тебя?! — выплёвывает Саурон, наконец-то сказав хоть что-то очень важное и значимое, — думаешь, мне нравится, что впервые за всё своё существование с Первоначальной тишины… Со времён рассвета… Впервые я настолько на ком-то зациклился. Впервые я… — шаг вперёд — и Саурон оказывается совсем близко к ней, вставая почти вплотную, — не могу выкинуть тебя из своей головы!!! Последнюю фразу он буквально кричит, в какой-то своей бессловесно-немой ярости, выплёвывая очень неудобно-неприятную правду для обоих. Галадриэль чуть вдыхает, чтобы быстро обработать сказанное им, слова отдаются внутри, в области сердца непонятной тоской, мучительной тоской по Халбранду и тем временам… — Ты… — Я не могу выкинуть тебя из головы! — шипит Аннатар, зрачки его глаз становятся буквально чёрными, словно фигура перед ней сейчас превратится в ещё большего монстра, чем он уже есть, — ты думаешь, мне нравится впервые так сильно зависеть от кого-то?! Постоянно возвращаться своими мыслями к тебе?! Вспоминать тебя в Эрегионе и искать твой облик в других светловолосых эльфийках? Ты думаешь, мне нравится то, что рядом с тобой я чувствую себя настолько слабым?! На последней фразе он подходит настолько близко, что их тела снова касаются друг друга. Как давно это было в последний раз — когда они касались друг друга именно добровольно, не в битве или сражении, а с удовольствием, стоя рядом или близко только по своему желанию… И вот сейчас — вновь! — его грудь касается её груди, их руки опять рядом друг с другом, а его лицо — нависает над её лицом, в этом невысказанном или немом, невнятном крике… или признании… — Ты почти убил меня! — Галадриэль ненавидит его за это. В глубине души есть серьёзное опасение, что такая реакция на данное ранения обусловлена не просто естественным развитие событий, но ещё и странной обидой на то, что он смог это сделать. Словно она всё-таки немного надеялась на то, что он не станет её ранить… или убивать. Хотя разум и логика Командира Северных армий четко говорили о том, что они должны пытаться убить друга и это — логично для врагов, какая-то часть её сердца всё-таки была в шоке от того, как больно он вонзил ей в грудь острие шипов, а потом… — твои мучения почти закончились. Осталось довести дело до конца, знаешь? А потом… — Я не хотел тебя убивать, — и будто бы он мягко успокаивается, голос начинает обволакивать хитростью и подобием умиротворения, — это вышло… не так, как я думал. Я не хотел тебя ранить, Галадриэль. Её имя произнесено почти таким же тоном, как раньше, когда это слово выходило из уст Халбранда, тем самым тёплым и тягучим тоном голоса, привязывающим её всё сильнее и сильнее… — Но ты почти это сделал, — тихий тон собственного голоса поражает Галадриэль, впрочем, как и его, — ты почти убил меня. Надо было закончить начатое… Для тебя не важно никто или ничего во всём Средиземье, которое ты собрался исцелять! И ты… — Для меня важна ты! — рявкает он. Одновременно с этим — рывком хватает своими широкими ладонями за её предплечья, чтобы чуть встряхнуть, а затем — опять прижать к себе. Почувствовать. Словно тепло между телами начинает просачиваться вновь, опять возвращаясь к тем временам, когда, — ты! Я только что сказал тебе, что никогда не чувствовал такого… Да я раньше вообще ничего не чувствовал! А теперь — словно привязан к тебе! Словно всегда есть ты и я оглядываюсь назад снова и снова! Словно… ты душишь меня, твоё присутствие душит меня, твоё существование душит меня, одновременно вызывая отвращение, но и притяжение и тоску! Галадриэль!.. — он снова рычит, двигаясь ближе, она чувствует, как его лицо так близко, она ощущает его тепло и какую-то странную энергию между ними, будто бы его слова странно близки и для неё лично, будто бы она сама может его понимать и самое ужасное… Чувствовать что-то очень схожее. Вечное присутствие друг друга… — Зачем я здесь? — она отталкивает его, и получается странно легко. Они странно легко соединились — и также легко разъединились между собой. Оттолкнулись, но взгляды не отвели, потому что, кажется, никогда не смогут сделать такого при своём существовании, - ты же знаешь, это не добровольно. — Потому что я хочу тебя рядом даже в таком случае, Галадриэль, — взгляд скользит по её лицу, когда Саурон заканчивает предложение, — сила твоей ненависти станет приемлемой ценой за то, чтобы видеть тебя каждый день. Она не до конца поняла его объяснение, но в мыслях стало странно… пусто. Или даже спокойно. ----------------------------------------------------------------------------------------------------- Комната на втором этаже небольшая и даже уютная. Стоит им попасть внутрь, как Саурон запечатывает ту каким-то своим колдовством, вызывая у Галадриэль непонятное чувство обреченности. Она странно стоит посреди помещения, пока Саурон проходит к камину и растопляет тот без помощи своих способностей. Становится теплее, он скидывает тяжелый чёрный кафтан, оставшись в более легких брюках и рубахе. Галадриэль наблюдает за ним отстраненно, а потом просто садится на кровать, покрытую меховыми шкурами и теплым одеялом. В разуме по-прежнему странно пусто, будто бы она так до конца и не понимает происходящего, не знает, куда дальше двигаться и что искать. — И зачем мы тут? — новый вопрос, усталость наконец-то наваливается на неё, опускаясь до самых глубин, тяжестью покрывая душу и измученный разум. Отстраненность — будто бы она сама уже как неживая, а мёртвая, как призрак, или дух, присутствующий при непонятных событиях. — Мне надо подумать, — бросает Саурон, подкидывая дров в огонь, — внизу есть кузница. Я просто… Хочу сначала посидеть тут, с тобой. Ты тут в полной безопасности, Галадриэль. У неё нет сил даже смеяться над этим чудовищным заявлением. Хотя, судя по кошмарным событиям последних месяцев, она начинает понимать его извращённое понятие мира и справедливости, порядка и покоя. Он — тиран и деспот, который в контроле видит свои, какие-то благие намерения. А чувства других Саурона не волнуют, просто он… — В безопасности? — недоверие в её тоне сквозит даже каким-то смехом, — ты сейчас серьёзно? — Я никогда ничего тебе не сделал и не сделаю… — Ты ранил меня… — Это было ошибкой! — снова выходит он из себя и начинает яростно ходить по комнате, — ты не хотела мне подчиняться и я… — Кто ты такой, чтобы я тебе подчинялась? — её тон странно любезный, просто потому что Саурон… он действительно ненормальный. И он понимает всё происходящее вокруг — ненормально, — я никогда никому не подчинялась! Никогда! Ни своему отцу, ни мужу, ни Королю… А теперь появляешься ты и говоришь мне такое?.. — Ладно, я выбрал неудачное слово… — Ты болен! Тебе нужно… — Я устал… — внезапно говорит Саурон и опускается прямо на пол, рядом с её ступнями, которые она поставила на небольшой коврик, когда села на кровать. В помещении стало заметно теплее, а силы совсем оставили Галадриэль… — Я хочу просто… подумать. Ты тоже можешь отдохнуть, если хочешь. Молчание между ними затягивается. Они смотрят на лица друг друга, и каждый словно не может обработать существующую здесь и сейчас абсолютно непонятную новую реальность. Молчание наполнено недосказанностью, но одновременно — смыслами, которые каждый из них снова и снова прокручивает в своей голове, а разум снова и снова начинает выдавать новые идеи. Молчание даёт ответы, которые не нравятся никому из них. Молчание говорит о том, что пройдя долгий путь и какой-то определённый круг, тот замкнулся, приведя их обоих друг к другу. Снова. История прошла свой цикл, они расстались в Эрегионе после раскрытия правды, а после опять встретились там же, но уже обнажив друг перед другом свои настоящие лица и чувства, эмоции и действия. Галадриэль больше не желает ничего. Равнодушие в разуме опять пугает, но больше нет никаких сил думать о том, что с ним делать и как пытаться победить. Один взгляд на его лицо — он выглядит светловолосым эльфом, только глаза всё-таки напоминают Халбранда, и она встаёт с кровати. Медленно обходит ту, откидывает одеяло… Одежда — грязная, испачканная кровью, грязью. Галадриэль осторожно снимает верхний кафтан и сразу швыряет в сторону — невозможно больше прикасаться к этому предмету. Плотные штаны следуют за кафтаном, остаётся только тонкая длинная рубашка и короткие бриджи. А потом… Она падает на кровать. И закрывает глаза. Тело продолжает словно быть каким-то отделённым от её разума, парить в непонятной невесомости. Постель чудесная, мягкая, удобная, тёплая. Чувство голода не очень сильное, а воды они попили пару часов назад из одного ручья неподалёку. А теперь Галадриэль знает — она просто… Больше ничего не боится. Поэтому закрывает глаза и проваливается куда-то… в небытие. Спустя, может быть, несколько часов или дней, или даже столетий, сквозь сон чувствует, как кровать чуть скрипит под его весом. Тело не реагирует вообще, а должно бы — это враг, который ранил и угрожал, который привёл Галадриэль сюда против воли и который является одним из самых ужасных существ, что только существовали в Средиземье… Это враг, который… Она отворачивается от него, развернувшись лицом к огню. Сквозь сон разлепляет веки и понимает, что за окном стало очень темно, но в комнате — тепло и уютно. Саурон рядом. Он буквально… лежит за её спиной. Его стоит бояться. Его нужно бояться!.. Пауза снова кажется долгой, длинною в часы или дни. Её выдохи и вдохи становятся очень чёткими, пока она остро понимает — он лежит на боку позади неё, но не прикасается, нет. Только прикосновений и не нужно: жар и тепло его тела ощущаются слишком горячо и насыщенно, заставляя вспоминать то, что нужно навсегда забыть и вычеркнуть из предательской памяти… Халбранд. И та близость между ними, когда в каждом взгляде чувствовалось — их встреча не была случайностью, они были буквально предназначены друг для друга… Поэтому, когда Саурон наконец-то приближается, Галадриэль даже не удивляется. Сначала есть его дыхание, которое она ощущает прямо на своём затылке. После — тягучее ощущение напряжённости и томительное, мучительно-сложное ожидание следующего. Страха нет, что пугает ещё больше, но нет, есть только усталость и ожидание некоторой развязки данной истории. Промежуточной развязки, потому что финал точно предрешён: один из них точно убьёт другого. Саурон медленно, чудовищно-медленно придвигается, а после его ладонь мягко ложится на её талию, которая освобождена от рук, руки Галадриэль сложила прямо перед собой чуть впереди. Его ладонь слишком большая и ощущается невыносимо тяжёлой, но в то же время — странно знакомой. Его присутствие за спиной будто бы заполняет некую пустоту, которую давно уже нужно было заполнить чем-то, или кем-то, не важно — врагом или другом, возлюбленным или союзником. Но именно сейчас эта пустота вдруг исчезает, когда он чуть сжимает её рубашку, а лбом прислоняется к её спине и почему-то представляется, что Саурон закрыл глаза. — Галадриэль, — мучительный полу-вздох, полу-стон, во время которого одинокая слеза скатывается по её щеке, — ты нужна мне. Она закрывает глаза и снова спит. Они остаются так в течение очень долгого времени.