Отголоски прошлого

Ночь была спокойной. Оставаться вблизи родных земель не хотелось, но сломанная лапа в любом случае не позволила бы отойти слишком далеко от Борова и его волшебных пилюль. А Боров, в свою очередь, не собирался никуда идти по темноте. И его можно было понять: Пиррия сама по себе далеко не самое дружелюбное место, а ночью из укрытий выходят многие хищники — да чего уж там, и некоторые драконы охотятся в сумраке. Агат положил голову на землю, сворачиваясь клубком. Парой мгновений позже, уставший дракончик погрузился в крепкий, беспокойный сон. ... Стоял громкий хохот. Множество драконят самых разных расцветок указывали на одного, бурого, свернувшегося и закрывшегося крыльями. Кто-то шептался, но другие во весь голос обсуждали его. — Посмотри! Он же не дракон, а кусок грязи! Какой-то радужный дракончик ловко спародировал окрас жмущегося к земле крохи: — Я куча грязи! Уу!, — завыл он, выставляя передние лапы вперёд и закатывая глаза, Страшный, мерзкий грязевой монстр! Агат тяжело дышал. На глаза наворачивались слёзы. За что ему это? Почему они так злы к нему? Ведь в Дождевом лесу живут разные драконы. С недавних пор помимо радужных, тут стали обитать и ночные, а теперь уже поползли и первые гибриды. Но вся ненависть детей обоих племён пришлась именно на него. Он был крупнее своих одногодок — не сильно, но заметно, с более грузным, квадратным туловищем. Но он был таким же дракончиком, как они! Два крыла, четыре лапы, хвост, рога! Всё на месте. Только... Только не был он похож ни на ночного, ни на радужного, по крайней мере внешне. Единственной визуальная схожесть с радужными были его перистые перепонки за ушами. Он так же мог менять цвет, но совсем-совсем плохо, и практически никогда не контролировал это. Так, в основном, он и был всегда угольно-бурым, словно он и правда был весь покрыт грязью. Кто-то из толпы малышни запустил в него дыней. Мгновение спустя фрукты летели со всех сторон. ... — Булыжник!, —услышал вдруг дракончик сквозь сон, — Встать! Придавил! Проснувшись, Агат обнаружил себя рядом с Боровом, точнее, наполовину на нём. Видимо во сне дракончик ворочался, и случайно накатился на зверька. Он осторожно поднял здоровую лапу, помогая новому другу встать. — Прости, тихо пробормотал Агат. Боров ответил что-то на своём, зверином. Первые солнечные лучи уже пробивались сквозь кроны деревьев. Во влажном от утренней росы воздухе стоял нежный запах просыпающихся цветов. Агат с облегчением отметил про себя, что теперь, наконец, они смогут покинуть Дождевой лес. Было довольно очевидно, что никто не объявил его в розыск — о малыше большую часть времени просто никто не помнил, а если натыкались на него где-то, то спешили забыть, как страшный сон. Сон... Это был всего лишь сон. Но подобные ситуации случались не раз. Справедливости ради, в него летали не только фрукты — но и камни. Но теперь это всё позади. Теперь всё наладится. Он найдёт своё место в жизни, справиться с той гнетущей болью от неприятия, что так долго жила в нём. Боров заковырялся в своей поясной сумке-мешке, парой мгновений позже достал оттуда уже знакомые Агату пилюли и протянул ему. Агат незамедлительно их слизнул, поморщившись от их неприятного вкуса. Только что он понял, как сильно хочет пить. Отходить от Борова Агат не хотел — друзья они теперь или нет, но обоим явно некуда было больше идти, так почему бы не продолжить путь вместе? Тогда дракончик указал в сторону редеющих джунглевых деревьев. — Пойдём?, - как можно чётче постарался произнести Агат. — Пойдём, Булыжник, — кроха быстро сложил вытащенные до того момента вещи из сумки — видимо, он ведёт строгий учёт своего имущества. Агата забавляло то, как интерпретировал его имя Боров. "Не так уж далеко от правды", думал он. Вставая на все три здоровые лапы, и держа подвязанную больную навесу, Агат немного пошатнулся. Боров, словно готовый поймать падающего дракончика, прильнул к его ноге и упёрся в неё. Как странно, неужели этот малыш совсем не видит, какая огромная разница у нас в размерах? Боров едва доставал Агату до плеч. Но это, похоже, не останавливало кроху от добрых побуждений. Это было... необычно. Приятно, когда кто-то заботится о тебе, просто так. Они направились вперёд. У них не было точного маршрута. Нет, у них не было ВООБЩЕ никакого маршрута. Но идея попить водички наталкивала Агата на мысль первым делом отправиться именно к водоёму. Как оказалось, неподалёку бежал крошечный ручеёк. Агат легко мог переступить его, а вот Борову потребовалось бы промочить лапки для его преодоления. Однако главным была вода: дракончик уже и забыл, когда пил в последний раз. Оба они остановились у ручья; Агат склонил голову к воде и принялся пить, в то время как Боров, присев на колени, стал зачёрпывать в крошечные ладошки по немногу воды и пить из них. Вдоволь напившись, друзья осознали следующее: их животы издавали подозрительные рычащие звуки уже на протяжении пары часов, ровно с момента их пробуждения. Для Агата это было немного в новинку. Он и раньше испытывал лёгкий голод, но никогда не был настолько сильно голоден, чтобы урчал живот, а к горлу поступали комья. В Дождевом лесу полно еды — стоит лишь протянуть лапу, и вот уже в ней сочный, спелый банан. Агат любил бананы больше всей остальной еды. И совсем не ел мяса. Хотя ночные драконы и редкие радужные не чурались заточить мышку или змею, для Агата это выглядело как жуткое варварство. Боров пошарудил в сумке, но, огорчённый, покачал головой. — Нечего есть. Здесь, на выходе из Дождевого леса, плодоносящие деревья встречались уже гораздо реже. А возвращаться вглубь желания не было никакого. Агат принюхался. Теперь его очередь помогать крошке-Борову. Он его обязательно накормит! Стоит только вспомнить уроки охоты за фруктами... Поймав тонкий аромат арбузов, Агат сорвался с места и помчался на всех трёх здоровых лапах в сторону его источника. Нос его не подвёл: в паре десятков метров от них раскинулась старая, по всей видимости забытая, плантация арбузов. Агат аккуратно сорвал несколько взял один в зубы, другие два в свободную переднюю лапу, и поковылял на задних лапах обратно к Борову. Драконы могут ходить на задних лапах. Даже вполне успешно! Но недолго, да и выглядит это уж очень комично. Увидев переваливающегося с лапы на лапу дракончика, Боров от души захохотал. Однако следом он заметил арбузы, и слюна уже не позволила ему раскрывать лишний раз пасть. Агат опустил перед Боровом один арбуз. Он был огромным, по сравнению со зверьком с розовой мордочкой, раза в три больше его головы. Тот быстро достал из-за пояса короткий металлический коготь и принялся резать гигантскую ягоду. Агат же воспользовался собственными лапами, легко разломив один из своих арбузов пополам и жадно начав вгрызаться в его сочную мякотку. Боров смотрел на него какое-то время, потом, видимо, спохватившись, вновь перебрал свои карточки. — Спасибо!, — выкрикнул он в своей глотающей звуки манере... А затем он снял лицо. Под розовой драконьей мордой оказалось не менее розовое, плоское, как у ленивцаа, лицико. Круглое, приплюснутое, с выделяющимся задранным носом, совсем как у Агата. "Это была не морда! Это маска!", восторженно подумал дракончик. "У неё даже рот двигался! Интересно, он сам её смастерил?". — На здоровье, — ответил Агат, доедая первый арбуз. Боров же только приступил к первому ломтику. Кажется, он не разобрал этой фразы, потому что, прожевав кусок, он достал листочек и записал что-то в него (очевидно, фразу), затем пробубнил что-то себе под нос, и, наконец, громко произнеся: — На здоровье. — Да!, — радостно коскликнул Агат, — А ты быстро учишься. Боров кивнул ему. Они ещё немного посидели в тишине, но любопытство затем всё-же взяло верх над драконёнком. — Откуда ты знаешь драконий язык? Ты ведь воришка, верно? Боров заметно изменился в лице. Словно тучи сгрудились на его переносите пышные брови, курносый нос покрылся складками. Агат уже пожалел, что в лоб задал этот вопрос, но тут Боров медленно начал говорить: — Бледные драконы из пустыни. Заперли в клетке. Я был подарком для их королева. Выставка. Много диковинок, — он тяжело вздохнул, — Я—диковинка. Белая кожа. Должна быть коричневый. — Так ты был в плену у королевы Ожог!, — на выдохе произнёс Агат, но тут же прикрыл пасть лапой, поймав на себе тяжёлый взгляд воришки. — Со мной говорили. Я видел другого... воришку, — он произнёс последнее слово с явной неприязнью, — она была питомцем. А я—диковинка. Выставка. Иногда со мной говорила королева, потом другой бледный дракон. Он дать мне уголёк и бумага. Я начал учиться.