Отголоски прошлого

Дело шло к ночи. Новый знакомый Агата был немногословен, да и когда говорил, отвечал односложно. Хотя и постоянно что-то записывал в новых карточках, когда говорил что-то Агат. Он не был похож ни на одно животное, что водилось в Дождевом лесу. Всё его тело было скрыто под мешковатыми одеждами, на мордочку же ниспадал широкий капюшон. Однако, когда зверёк жестами попросил Агата разжечь костёр, словами добавив: «Огонь пожалуйста», Агату всё же удалось разглядеть его мордашку получше. Это была очень похожая на драконью физиономия, слегка розоватая, с глубоко впалыми чёрными глазищами, которые, казалось, никогда не мигали. Костерок был небольшой, но явно рассчитанный и на присутствие дракона. «Он рассчитывает на мою компанию», -- Думал Агат. «Что-ж… мне ведь всё равно некуда идти, верно?». Боль в лапе становилась всё сильней, а голова после удара гудела не переставая ни на минуту. Дракончик сморщил нос, когда очередной приступ боли в сломанной лапе разлился по телу. Зверёк, увидев это, засуетился. Он начал копаться в своём малюсеньком мешочке, привязанным за длинную верёвку к поясу. Малыш что-то пробурчал себе под нос на неизвестном Агату языке, а затем, наконец, достал какие-то крохотные пилюльки. Зверёк протянул несколько штук Агату. «Без боли», - малыш нахмурился, затем добавил – «Делает». Агат вновь склонил голову набок. Говорил по-драконьи этот зверь неважно, но смысл уловить было можно. Он не был уверен, стоит ли ему доверять, потому мелил. Казалось, зверёк всё понял -- он задрал рукав своего мешкообразного одеяния, открывая взору дракончика совершенно голую кожу. А на коже его была глубокая, давно затянувшаяся рана, извивающаяся по всему предплечию. «Давно болит», -- тихо заговорил зверёк, -- «Всегда». И тут он схватил одну из пилюль, сунул себе в рот и быстро её проглотил, смешно передёрнувшись. «Выходит, не отрава, если сам съел?», -- подумал Агат. Но боль в лапе всё становилась сильней, и продолжать думать становилось всё сложнее. --Ладно! Поверю!, -- воскликнул Агат и слизнул с ладони зверька оставшиеся крошечные капсулки. Оба устроились возле костра, друг напротив друга. Ночь была всё ближе. Зверёк широко зевнул – оказалось, в его пасти было огромное количество острых треугольных зубов. Затем он бросил взгляд на Агата. Наскрёб несколько слов на новой карточке. Подумал. И, наконец, выдал: --Боров,-- он указал на себя. Затем перевёл взгляд с огня на дракончика. Указал на него. Что-то подсказывало Агату, что зверёк… Боров. Хочет знать и его имя тоже. -- Агат. А-г-а-т, - повторил дракончик по звукам, не будучи уверенным, что Боров поймёт его сразу. На этот раз голову склонил уже Боров. Малыш встал, подошёл поближе к дракону. Хотя Агат и был ещё совсем малышом, по сравнению с крохой-Боровом, он казался настоящим гигантом. Агат внимательно наблюдал за тем, как Боров, беря один из ещё не брошенных в костёр прутиков, начинает выводить на сухой земле аккуратные линии. Мгновения спустя, перед Агатом предстала картинка большой, грузной свиньи с огромными клыками, а Боров вновь указал на себя. Тогда Агат растерялся. Он смутно себе представлял, что из себя представляют агаты – но поймёт ли это малыш? Дракончик осторожно вывел когтем на земле очертания огранённого камушка, затем схематично обозначил отходящие от него во все стороны линии – как бы его сияние. -- Драгоценный камень, - тихо сказал Агат, наблюдая за тем, как Боров с интересом разглядывает его рисунок. -- Булыжник, - с гордостью в голосе констатировал Боров.