Я влюбился в твой голос.

Следующий день. Утро. Келли проснулась и сразу же схватилась за телефон. Она вчера так вымоталась, что забыла ему написать. Да и он сам не писал. Видать работы было много. А может и до сих пор. Келли Бейкер[08:34] Привет. Прости, что вчера ничего не написала. Завал был. Если у тебя всё по планам хорошо, то… сегодня в семь. И конечно же она следующим сообщением скинула свой адрес. Себастиан был в разгаре сцены боя. Тело было покрыто потом, а мысли едва ли были сосредоточены, когда в кармане завибрировал телефон. Он почти проигнорировал звонок, предположив, что это просто очередной звонок от агента, но что-то заставило его проверить. Это была Келли. Его сердце замерло, когда он прочитал её сообщение. Широкая, облегчённая улыбка расплылась по его лицу, — такая яркая, что его партнёр по фильму замер на полуслове. — Извини, чувак, — сказал Себастиан, поднимая руку. Он быстро напечатал ответ, — пальцы быстро скользили по экрану. Себастиан Стэн[08:39] Келли! Не извиняйся, пожалуйста. Я как раз собирался написать тебе. Сегодня я был так занят, что совсем потерял счёт времени. Я буду в семь. Он отправил сообщение и тут же позвонил своему помощнику. Съёмки затянулись до самого вечера. Себастиан вырвался со съёмочной площадки как ошпаренный, едва услышав заветное «Снято!». Он мчался по городу, словно гонщик Формулы-1, заезжая сначала в лучший винный магазин, — выбор пал на насыщенное итальянское красное, потом в цветочный бутик. Белые розы? Слишком банально. Алые? Слишком пафосно. Он остановился на нежном букете из пионов и эвкалипта, — свежем, элегантном, как она сама. Дома он принял самый быстрый душ в истории, натянул тёмные джинсы и простую, но хорошо сидящую черную водолазку. Взгляд на часы: 18:45. Отлично. Он схватил вино, цветы, и… вспомнил про десерт. Чёрт! Пять минут паники, и он уже мчался в ту самую итальянскую кондитерскую, где брал тирамису в прошлый раз. Коробка с драгоценным грузом была аккуратно уложена на пассажирское сиденье. Он опоздал. Чёрт. На целых пятнадцать минут. Он стоял у её двери, слегка запыхавшийся, но довольный. Сердце колотилось как барабан. Он поправил букет в руке, провёл ладонью по волосам, надеясь, что они не встали дыбом от скорости, и нажал кнопку звонка. Глухой звук шагов из-за двери заставил его затаить дыхание. Дверь открылась… И весь воздух словно выбило из его лёгких. Келли стояла на пороге, и он на секунду просто смотрел, не в силах вымолвить ни слова. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Она была в простом домашнем платье, но для него она выглядела прекраснее любой звезды на красной дорожке. — Привет, — выдохнул он наконец, протягивая букет. — Я… принёс цветы. И вино. И тирамису, потому что в прошлый раз мы его так и не попробовали. Слова сыпались быстро, выдавая его волнение. Он переступил с ноги на ногу, словно подросток на первом свидании. Запах чего-то вкусного доносился из квартиры, и его желудок предательски заурчал. Она смотрела на него. Как же хорошо он выглядел сейчас. — Привет… — она немного растерялась и не сразу пригласила его пройти внутрь. — Заходи… Как раз поможешь немного в кухне. Он переступил порог, и сразу почувствовал себя… дома. Квартира была небольшой, но уютной, с тёплым светом и лёгким беспорядком, который говорил о том, что здесь живут, а не просто существуют. Он протянул ей цветы и вино, стараясь не выглядеть слишком напряжённым. — С удовольствием помогу, — его голос был мягким, но в нём звучало волнение. Он снял куртку, повесил её на вешалку у двери и последовал за ней в кухню. Запах сливочного соуса и ударил в нос, и он невольно улыбнулся. — Пахнет невероятно. Что готовишь? Он подошёл ближе, заглядывая через её плечо к плите. — Паста карбонара, — ответила она, помешивая соус деревянной ложкой. — Ничего сложного, но… надеюсь, понравится. В её голосе слышалась лёгкая неуверенность, и он уловил, как её плечи слегка напряглись от его близости. Себастиан положил коробку с тирамису на столешницу и закатал рукава водолазки. — Что мне делать? Нарезать что-то? Или просто стоять и восхищаться твоими кулинарными талантами? — Можешь для начала помыть руки. Он фыркнул, слегка смутившись своей поспешности. — Точно. Извини, — он отошёл к раковине, включил воду и тщательно намылил руки, бросая на неё взгляд через плечо. — Знаешь, я обычно не так нервничаю на кухне. Но с тобой… иначе… — вытерев руки полотенцем, он вернулся к ней. — Итак, шеф, какие приказы? Свет над плитой мягко освещал её черты, и он поймал себя на том, что запоминает каждую деталь, — изгиб её щеки, россыпь веснушек на носу. Она указала на разделочную доску, где лежал бекон. — Нарежь это на небольшие кусочки. Только не слишком мелко. Он взял нож, чувствуя её взгляд на себе, и начал аккуратно нарезать. Движения были неуверенными, — не потому что он не умел обращаться с ножом, а потому что всё его внимание было приковано к ней, стоящей в полуметре от него. — Так нормально? — он повернул голову, а их взгляды встретились. — Да, хорошо, — кивнула она, отворачиваясь обратно к плите, но он заметил лёгкий румянец на её щеках. Он продолжил нарезать бекон. — Готово. Что дальше? Она взяла тарелку с беконом, а их пальцы случайно соприкоснулись. Электрический разряд пробежал по его коже. Он не отстранился, задержав руку на мгновение дольше необходимого. — Келли, — его голос стал тише. — Я весь день думал только об этом вечере. О тебе. Она замерла у плиты, не поворачиваясь. Это было приятно услышать. Но что ответить? Да всё легко. Просто сейчас она забыла все слова. — Что обычно отвечают девушки в кино на такое…? Он тихо рассмеялся. — В кино? Обычно они бросают всё, поворачиваются и целуют парня так, что сковородка сгорает, — он прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. — Но это реальность. И в реальности я не хочу, чтобы твой ужин пригорел. Потому что, во-первых, я голоден как волк. А во-вторых… — он сделал паузу. — Ты старалась. И я хочу попробовать то, что ты приготовила. Она повернулась к нему. — Откроешь вино? — она кивнула в сторону бутылки на столе. — Бокалы в шкафу слева. Себастиан кивнул и взялся за штопор, ловко открывая бутылку. Пока он наливал вино, то Келли решилась сказать то, что тоже думала. — Да. я тоже, Себастиан, волнуюсь и думала об этом вечере целый день. Его рука с бутылкой замерла на мгновение, и он поднял на неё взгляд. — Правда? — голос прозвучал тише, чем он хотел. Он закончил разливать вино по бокалам и поставил бутылку на стол. Подошёл к ней, протягивая один из бокалов. — За это стоит выпить, — сказал он мягко, чокаясь с ней. — За волнение. И за то, что мы здесь, — он сделал глоток, не отрывая от неё взгляда, а потом отступил. — Так что мне ещё сделать? Могу накрыть на стол. Или… — Себастиан огляделся по кухне, ища способ быть полезным. — Салат? Хлеб нарезать? — Достань тарелки из верхнего шкафа. Краем глаза он наблюдал за ней, — как она добавила бекон на сковороду, как нахмурилась, пробуя соус на вкус. — Ты красивая, когда готовишь, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. — Извини. Я просто… не могу перестать смотреть на тебя. Он быстро отвернулся, открывая шкаф, и достал две белые тарелки. Руки слегка дрожали. — Где у тебя столовые приборы? — Выдвижной ящик справа, — ответила она, не оборачиваясь, но он заметил, как порозовели её щечки. Он нашёл вилки, разложил их на маленьком столике у окна. Простая скатерть в клетку, две свечи в стеклянных подсвечниках, которые он заметил на полке и решил зажечь без спроса. Огоньки затрепетали, бросая тёплые тени на стены. — Надеюсь, ты не против, — он кивнул на свечи, когда она обернулась. — Подумал, что так… уютнее. — Не против. И действительно уютнее. Келли выключила плиту, разложила пасту по тарелкам. Запах был умопомрачительным, — бекон, сыр, соус, немного чеснока, свежая зелень сверху. — Присаживайся, — сказала она, ставя тарелки на стол. Себастиан сел напротив неё, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга через мерцающее пламя свечей. Он взял бокал с вином, поднимая его в её сторону. — За тебя, — произнёс он тихо. — За этот вечер. За то, что ты дала мне шанс… Они чокнулись, и он сделал глоток, не отрывая от неё взгляда. Потом опустил глаза на тарелку и взял вилку. — Боже, это выглядит потрясающе, Келли. Первый кусочек пасты растаял на языке, — сливочный, насыщенный, идеально приготовленный. Он закрыл глаза, издав тихий стон удовольствия. — Ты серьёзно работаешь официанткой? — спросил он, открывая глаза. — Иногда подсматриваю за поворами. — Подсматриваешь? Нет, это уже не подсматривание. Это талант, — он накрутил ещё пасты на вилку, качая головой. — Серьёзно, Келли. Это одна из лучших карбонар, которые я пробовал. А я был в Италии. Не раз. Он сделал ещё глоток вина, откидываясь на спинку стула. Свечи отбрасывали мягкие тени на его лицо, смягчая острые черты. — Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил он — Что-то, чего я ещё не знаю. Ты учишься на архитектора, работаешь в ресторане, готовишь как богиня… Она опустила взгляд на свою тарелку, вертя вилку в пальцах. — Ну… я не знаю, что тебе рассказать. Моя жизнь не такая интересная, как твоя. Себастиан наклонился вперёд. Локти на столе, подбородок на сплетённых пальцах. — Неправда. Расскажи мне… почему архитектура? Почему именно это? Она подняла на него глаза и сделала глоток вина. — Я… всегда любила здания. Не просто красивые фасады, а… как пространство влияет на людей. Как можно создать место, где человек чувствует себя… в безопасности. Дома, — она запнулась, словно сказала слишком много. — Глупо звучит, наверное… — Нет, — он покачал головой. — Совсем не глупо. Это… красиво, — он сделал паузу, наматывая пасту на вилку, но не поднося её ко рту. — Я понимаю, о чём ты. В актёрстве похоже, — создаёшь персонажа, пространство, где зритель может что-то почувствовать. Найти себя, — он наконец съел кусочек, жуя медленно, обдумывая её слова. — У тебя есть любимое здание? То, которое вдохновляет? Свеча между ними потрескивала, воск стекал по стенке подсвечника. Вино в его бокале поблёскивало рубиновым. Она задумалась, прожёвывая кусочек пасты. — Саграда Фамилия в Барселоне. Я никогда там не была, только видела фотографии, но… там свет проходит через витражи и создаёт что-то невероятное. Пространство становится живым. Себастиан кивнул. — Я был там. Года три назад, между съёмками, — он улыбнулся, вспоминая. — Ты права. Там действительно чувствуешь себя… по-другому. Как будто здание дышит вместе с тобой. Он допил вино и налил им обоим ещё. Напряжение начала вечера понемногу растворялось. — Когда закончишь учёбу, что хочешь построить первым делом? Она прикусила губу, задумавшись, и он заметил, как её глаза загорелись. — Дом. Не особняк, а просто… дом. Где каждая комната будет иметь смысл. Где кухня будет сердцем, а гостиная, — местом, где хочется остаться. — Построишь мне такой? — вопрос прозвучал легко, почти в шутку, но в его глазах мелькнуло что-то серьёзное. — Я серьёзно. Все эти годы я снимал квартиры, жил в отелях. Нигде не было ощущения… дома. — Я бы попробовала. Но это дорого. Очень дорого. — Деньги, — не проблема. Проблема в том, что я не знаю, где хочу быть. До недавнего времени… Свеча справа затрепетала и погасла. Осталась одна, бросающая половину его лица в тень. — Ты закончила? — он кивнул на её почти пустую тарелку. Она кивнула, отодвигая тарелку. — Да… Он поднялся, забирая обе тарелки, и направился к раковине. Вода зашумела, когда он включил кран. — Оставь, я сама потом, — начала она, но он покачал головой, не оборачиваясь. — Ты готовила. Я мою. Честная сделка. Келли встала, подошла к нему, взяла полотенце. Они работали в тишине, — он мыл, она вытирала. Их локти соприкасались время от времени. — Я принёс тирамису, — напомнил он, закрывая кран и вытирая руки о её полотенце, их пальцы снова встретились на ткани. — Или… мы можем просто… посидеть. Поговорить ещё. Честно? Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — он отпустил полотенце, но не отступил. — У тебя есть диван? Или мы продолжим стоять на кухне, пока не затекут ноги? Лёгкая улыбка тронула его губы. Она усмехнулась и прошла мимо него в небольшую гостиную. Диван был старым, но уютным, с мягкими подушками и пледом, небрежно переброшенным через спинку. Она опустилась на край, поджав ноги под себя. Себастиан последовал за ней, но не сел сразу. Он остановился у книжной полки, разглядывая корешки книг. — Достоевский, Маркес, учебники по архитектуре… — он провёл пальцем по одному из корешков. — И детективы. Неожиданно. Наконец он повернулся и сел рядом с ней, оставив между ними приличное расстояние. Руки легли на колени, но он тут же убрал их, не зная, куда деть. — Расскажи мне о твоей семье. — Нас немного… — она отвела взгляд в сторону. — Мама, младший брат. Папа… ушёл, когда мне было пятнадцать. Мама много работает. Брату четырнадцать, он… сложный подросток, — она слабо улыбнулась. — Поэтому я и подрабатываю. Учёба дорогая. Себастиан сдвинулся ближе, сокращая расстояние между ними. Его рука легла на спинку дивана позади неё, не касаясь, но создавая ощущение защиты. — Ты сильная, — сказал он просто и без пафоса. — Учёба, работа, помощь семье… Она пожала плечами, явно смущённая комплиментом. — Не знаю насчёт сильной. Просто делаю то, что нужно. Себастиан развернулся к ней всем телом, а его колено почти касалось её ноги. — Это и есть сила, Келли. Многие бы сдались, — он замолчал, изучая её профиль в тусклом свете. — А твоя семья… они знают о твоих планах? О том, что ты хочешь построить? Его пальцы на спинке дивана непроизвольно сдвинулись ближе к её плечу. Он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание. Вино согревало изнутри, расслабляя, но одновременно обостряя каждое ощущение. — Извини, если слишком много расспрашиваю, — добавил он тише. — Просто хочу знать о тебе всё. — Мама знает. Она… гордится, я думаю. Хотя переживает, что я слишком много на себя беру, — Келли слегка откинулась назад, а её плечо коснулось его руки на спинке дивана. — А брат считает, что архитектура, — это скучно. Он хочет быть геймдизайнером. Себастиан усмехнулся, а пальцы наконец коснулись её плеча, — легко, почти невесомо. — Геймдизайнер? Умный парень. Может, вы вместе что-то создадите, — ты здания, он виртуальные миры. Тишина снова повисла между ними. Его большой палец начал медленно поглаживать ткань её платья. — Келли. Она повернулась к нему полностью, их колени соприкоснулись. — Да? Его рука скользнула с её плеча вниз. Пальцы нашли её ладонь и переплелись с её пальцами. Он посмотрел на их сцепленные руки, потом снова на неё. — Я знаю, что мы знакомы недолго. И я знаю, что моя жизнь, — это хаос. Съёмки, переезды, папарацци… — он сжал её руку крепче. — Но с тобой я чувствую себя… нормальным. Не актёром Себастианом Стэном. Просто Себастианом. Его свободная рука поднялась. Костяшками пальцев он провёл по её щеке. Прикосновение было нежным. Её дыхание участилось под его прикосновением. Она не отстранилась. — Себастиан, — начала она, но голос прервался. Он убрал руку от её лица, давая ей пространство, но не отпускал её ладонь. — Извини. Я не хочу давить на тебя, — он откинулся назад, прислонившись к спинке дивана, но их руки оставались сплетёнными. — Просто… я не очень хорош в этом. В том, чтобы скрывать, что чувствую. Пауза затянулась. Он смотрел на их руки, — большой палец рисовал медленные круги на её коже. — Может, включим какой-нибудь фильм? — предложил он, пытаясь разрядить обстановку. — Только не мой, ради бога. Она тихо рассмеялась, и напряжение в её плечах ослабло. — Хорошо. Но я выбираю. Келли потянулась к пульту на журнальном столике, — их руки всё ещё были сплетены, и ему пришлось наклониться вместе с ней. Она включила телевизор, пролистывая варианты. — Что насчёт старой комедии? Что-то лёгкое. Он кивнул, устраиваясь поудобнее на диване. Его рука освободила её ладонь, но тут же легла на спинку позади неё. Экран осветил комнату мягким голубоватым светом. Фильм начался, но Себастиан почти не смотрел на экран. Его внимание было приковано к ней, — к тому, как она прикусывала губу во время смешных моментов, как поправляла выбившуюся прядь волос. Минут через двадцать она незаметно для себя придвинулась ближе. Её голова склонилась к его плечу, но ещё не касалась его. Он почувствовал это движение и медленно, давая ей время передумать, опустил руку со спинки дивана ей на плечи. Она не отстранилась. Наоборот, расслабилась, прижавшись щекой к его груди. Он почувствовал, как участился пульс, но заставил себя дышать ровно. — Удобно? — прошептал он, а его губы почти касались её волос. Запах её шампуня ударил в голову сильнее вина. Она кивнула, не отрываясь от экрана, но он заметил лёгкую улыбку на её губах. — Келли, — его свободная рука поднялась, пальцы осторожно коснулись её подбородка, приподнимая его. — Я хочу поцеловать тебя. Очень сильно хочу. Он дал ей время ответить, отстраниться, сказать нет. Его большой палец провёл по её нижней губе, — медленно, изучающе. Дыхание участилось. Когда она не отстранилась, он наклонился. Их губы встретились, — нежно, почти робко. Вкус вина на её губах смешался с чем-то сладким, — исключительно её. Его рука скользнула ей на затылок, а пальцы зарылись в мягкие волосы. Поцелуй углубился, стал увереннее. Её рука поднялась к его груди, — пальцы сжали ткань водолазки. Он почувствовал это как разрешение и притянул её ближе, разворачивая так, чтобы она почти лежала на нём. Его язык коснулся её нижней губы, прося впустить, и когда она приоткрыла рот, тихий стон сорвался с его губ. Вкус её, тепло, мягкость, — всё это было прекрасно. Рука скользнула с затылка вниз по спине, прижимая её плотнее к себе. Он чувствовал каждый изгиб её тела через ткань платья. Поцелуй стал жаднее, настойчивее. Наконец он оторвался, тяжело дыша, прижавшись лбом к её лбу. — Господи, Келли… Его руки скользнули к её талии, и одним плавным движением он усадил её к себе на колени, — лицом к лицу. Её бёдра оказались по обе стороны от его, платье задралось выше. Взгляд потемнел, когда он провёл ладонями по её бёдрам вверх. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, притягивая её за талию ближе. Их губы снова встретились, — на этот раз поцелуй был жёстче, требовательнее. Его зубы прикусили её нижнюю губу, вырывая тихий всхлип. Пальцы зарылись в её волосы, слегка потянув назад, открывая доступ к шее. Губы прошлись по линии челюсти, спустились к пульсирующей точке у основания горла. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце. Её руки скользнули ему на плечи, — пальцы впились в мышцы. Тихий стон сорвался с её губ, когда его язык провёл по чувствительной коже шеи. Он чувствовал, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Его ладони сжали её бёдра крепче, а большие пальцы рисовали круги по внутренней стороне. Он оторвался от её шеи, глядя ей в глаза, — зрачки расширены, губы припухли от поцелуев. — Скажи мне если это слишком… быстро, — прошептал он хрипло, но руки продолжали блуждать по её телу, изучая каждый изгиб через тонкую ткань. Он снова притянул её к себе. Их губы встретились в жадном поцелуе. Её пальцы скользнули под край его водолазки, касаясь горячей кожи. Он застонал ей в рот, бёдра непроизвольно качнулись вверх. Ощущение её веса на нём, жара между их телами, — всё это было почти невыносимо. Одна рука держала её за затылок, другая скользнула вниз по позвоночнику, останавливаясь на изгибе поясницы. Он прижал её плотнее к себе, и она почувствовала его возбуждение через ткань джинсов. — Чёрт, — выдохнул он, отрываясь от поцелуя. — Келли, я… если мы не остановимся сейчас… — его глаза искали её взгляд в полумраке. Большой палец провёл по её распухшим губам. Она не ответила словами. Вместо этого её руки скользнули под водолазку, поднимая её. Он помог ей, потянув ткань через голову и отбросив в сторону. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, но её ладони тут же вернулись к его груди, изучая рельеф мышц. Его дыхание сбилось, когда её пальцы прошлись по животу, останавливаясь у пояса джинсов. Он поймал её руку, переплетая их пальцы и прижимая к своему сердцу. Оно колотилось бешено. — Твоя спальня… где? Голос был хриплым, едва узнаваемым. Он смотрел на неё снизу вверх. Свободная рука скользнула по её бедру, сжимая, притягивая ближе. Она указала подбородком на дверь в конце короткого коридора. Он медленно поднялся с дивана, подхватив её под бёдра. Её ноги обвились вокруг его талии, руки сомкнулись на его шее. Несколько шагов до спальни показались вечностью. Он толкнул дверь плечом, не выпуская её из объятий. Комната была маленькой, — кровать, прикроватная тумбочка, комод. Он опустил её на постель, нависая сверху. — Ты уверена? Вопрос прозвучал тихо. Его рука легла ей на щеку. Несмотря на желание, пульсирующее в венах, ему нужно было услышать её согласие. Она кивнула, притягивая его ближе за шею. Их губы встретились снова, и он позволил весу тела прижать её к матрасу. Его руки скользнули по её бокам, находя молнию на платье. Он медленно потянул её вниз, целуя каждый сантиметр открывающейся кожи, — ключицы, ложбинку между грудей, живот. Ткань сползла, обнажая кружевное бельё. — Боже, ты прекрасна, — выдохнул он, поднимаясь, чтобы посмотреть на неё. Его ладонь легла на её живот, поднимаясь выше, обводя контур груди через тонкое кружево. Она потянулась к его джинсам, расстёгивая пуговицу дрожащими пальцами. Но он пока остановил её. Вместо этого его губы продолжили путь вниз, задерживаясь на животе. Пальцы нашли застёжку бюстгальтера на спине, ловко расстегнули. Он стянул кружево, обнажая грудь, и его рот тут же накрыл сосок. Язык описывал круги, зубы слегка прикусывали, вырывая тихие стоны. Вторая рука скользнула к поясу её трусиков, пальцы зацепились за тонкую ткань. Он оторвался от груди, глядя ей в глаза. — Скажи, если что-то не так, — прошептал он, медленно стягивая последнюю преграду вниз по её ногам. Когда она осталась полностью обнажённой под ним, он замер, просто глядя. Его ладонь легла ей на бедро, большой палец провёл по внутренней стороне. Губы накрыли её рот в глубоком, медленном поцелуе, пока его рука скользнула между её ног. Пальцы провели по влажным складкам, изучая, лаская. Он почувствовал, как она вздрогнула под его прикосновением. Средний палец нашёл её клитор и начал описывать медленные круги. Её бёдра качнулись навстречу его руке, ища больше трения. Всё её тело пронзило током, а его пальцы обжигали внизу. Он углубил поцелуй, язык скользнул в её рот, повторяя ритм движений пальцев. Другая рука сжала её грудь, большой палец провёл по затвердевшему соску. Палец скользнул ниже, проник внутрь на первую фалангу, растягивая. Её стон был пойман им в поцелуе. Он замер. Реальность ударила его, как ледяная вода. Он был настолько потерян в ней, в моменте, что забыл о самом элементарном. Приподнявшись на локте, он посмотрел ей в глаза. Дыхание всё ещё было неровным, но голос стал серьёзнее. — Подожди. Чёрт, я… я должен был спросить раньше, — его рука медленно отстранилась от неё и легла на бедро. — У тебя уже был кто-то? Я имею в виду… — он провёл свободной рукой по лицу, явно злясь на себя. — Ты так свела меня с ума, что я потерял голову. И у меня нет с собой… защиты. Я не планировал, что всё так… — его большой палец нежно погладил её бедро, пока он ждал ответа. Она слегка усмехнулась от их позиции. Она полностью обнажена перед ним, он только в джинсах с голым торсом. — Я не девственница, если ты об этом, — после она перевела взгляд на тумбочку возле кровати. — В ящике есть пару презервативов… Облегчение смешалось с желанием в его глазах. Он потянулся к тумбочке, открывая ящик и находя упаковку. Но прежде чем взять её, он снова посмотрел на неё. — Келли… Ты действительно этого хочешь? Его рука легла ей на щёку, а большой палец провёл по скуле. Он нависал над ней, — мышцы напряжены, член упирался в молнию джинсов. Хоть это и спонтанно, быстро, но она хотела. — Да… Её согласие развязало ему руки. Он наклонился, целуя её медленно, пока его ладонь скользила по её телу вниз. Пальцы вернулись между её ног, возобновляя ласки, — круговые движения по клитору, проникновение одним, затем двумя пальцами. — Боже… Его рука работала медленно, растягивая её, чувствуя, как она сжимается вокруг его пальцев. Рот опустился к её груди, язык обвил сосок, посасывая и прикусывая. Её стоны становились громче, а бёдра двигались в такт его руке. Наконец он отстранился, расстёгивая джинсы и стягивая их вместе с бельём. Член был твёрдым, набухшим. Её взгляд скользнул вниз по его телу, задержавшись на набухшем члене. Он видел, как она смотрела, но не отвела глаз. Его рука дрогнула, разрывая упаковку презерватива. — Всё в порядке? — прошептал он, надевая его одной ловкой, но слегка дрожащей рукой. Она кивнула, приподнявшись на локтях. Её рука потянулась к нему, пальцы осторожно обвели головку члена. Он застонал, схватив её руку и прижимая к матрасу. — Не сейчас… иначе кончу раньше, чем… — хрипло признался он, нависая над ней. Колени раздвинули её ноги шире, его рука направила член к её входу. Себастиан начал медленно входить в неё. Она вскрикнула, а её ноги сомкнулись вокруг его талии, втягивая его глубже. Он замер, давая ей привыкнуть, — лоб прижался к её плечу. — Боже… Его рука сжала её пальцы, а другая скользнула под её поясницу, приподнимая бёдра. Он начал двигаться, — медленно, сначала неглубокие толчки. Её стоны смешались с его тяжёлым дыханием. Губы нашли её шею, оставляя влажные поцелуи и лёгкие укусы. — Хорошо? — хрипло спросил он, чувствуя, как её тело расслабляется. Ответом был её стон и то, как бёдра приподнялись навстречу. — Д-да… Ритм ускорился. Его толчки стали глубже, увереннее, каждый раз уходя до самого основания, заставляя её тело содрогаться. Её ноги крепче сжали его талию, а пятки упёрлись в его ягодицы, подталкивая. Одна рука подняла её ногу повыше, открывая доступ глубже. Другой он нащупал её клитор, начав тереть кругами в такт движений бёдер. Её стоны переросли в крик. Тело напряглось, а внутренние мышцы сжали его член так сильно, что он едва не кончил сразу. Звук их тел сливался в мокром шёпоте, — приглушённое хлюпанье с каждым его толчком, влажный стук мошонки о её промежность. Её соки пропитали его кожу ниже пояса. Он чувствовал это, — липкую теплоту, растекающуюся по яичкам при каждом движении. Рука, растирающая её клитор, стала влажной от её же смазки. Пальцы скользили по набухшему бугорку, собирая капли. Она сжимала его член, издавая откровенные мокрые звуки при каждом входе и выходе. Его бёдра хлопали о её плоть гулко, но ритмично. Каждый раз, когда он входил до упора, раздавался сочный звук, — её тело с готовностью принимало его. Он смотрел вниз, — там, где их тела соединялись, блестело. Её ногти впились ему в спину, когда он наклонился, ускоряя темп. Звуки стали громче, влажнее, — шлепки кожи, хлюпающие звуки, её прерывистые стоны. — Себастиан! Это не было просто сексом, — он знал это с каждой клеточкой своего тела. То, как она смотрела на него, как её пальцы гладили его лицо между поцелуями, как их дыхание сливалось, — это было нечто большее. Он занимался любовью. С Келли. С девушкой, которая за несколько дней перевернула его мир. Темп замедлился. Толчки стали глубже, размереннее, каждый сопровождался поцелуем, — в губы, в шею, в плечо. Его рука переплелась с её, прижимая к подушке над головой. Пальцы сжали её ладонь крепче, когда он вошёл снова, — медленно, полностью, чувствуя каждый миллиметр её влагалища. Влажные звуки наполняли маленькую спальню, но они казались второстепенными по сравнению с её прерывистым дыханием у его уха. — Келли… — его голос дрожал от эмоций, которые он больше не пытался скрыть. — Я… — слова застряли в горле. Слишком рано говорить это вслух, но его тело говорило за него, — в каждом нежном толчке, в том, как губы находили её, в переплетённых пальцах. Он прижался лбом к её виску, а он продолжал внутри неё. Её внутренности начали пульсировать вокруг него, предвещая приближение оргазма. Её тело выгнулось дугой, ногти оставили красные полосы на его спине. Внутренние мышцы сжались, — волна за волной. Он почувствовал, как новый поток влаги окутал его, стекая вниз, пропитывая мошонку. Его бёдра ускорились, толчки стали рваными, теряя ритм. Рука сжала её так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Я… сейчас… Оргазм накрыл его с ошеломляющей силой. Тело содрогнулось. Он застонал ей в шею, изливаясь в презерватив толчками, которые казались бесконечными. Бёдра продолжали двигаться, выжимая каждую каплю наслаждения, пока он не обмяк на ней, тяжело дыша. — Боже, Келли… Он медленно вышел из неё. Не вставая с кровати, он снял презерватив, завязал узлом и запихнул обратно в фольгу от упаковки, бросив на тумбочку. Потом можно будет выбросить. Сейчас же он не собирался никуда уходить. Развернувшись обратно к ней, он притянул Келли к себе, укладывая её голову на свою грудь. Рука обвила её талию, прижимая спиной к его животу. Ноги переплелись под простынёй, которую он как-то умудрился натянуть на них одной рукой. Сердце всё ещё колотилось, но уже замедлялось, успокаиваясь. — Не хочу отпускать тебя… — Я никуда не ухожу, — с тяжёлым дыханием сказала она. Её рука легла на его, что покоилась на её талии, а пальцы переплелись. Дыхание постепенно выравнивалось, становясь глубже, спокойнее. — Это было… — голос прервался, — он искал правильные слова, но они казались недостаточными. Вместо этого он крепче прижал её к себе, утыкаясь носом в её волосы. Тишина бы не неловкая. За окном слышался далёкий шум города, но здесь, в её маленькой спальне, существовали только они двое. Его большой палец рисовал ленивые круги на её животе. — Можно я останусь на ночь? — вопрос прозвучал тихо, почти неуверенно. Она повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза. Её рука поднялась к его щеке, а большой палец провёл по щетине. — Конечно. Я хочу, чтобы ты остался, — её голос был тихим. Облегчение отразилось на его лице. Он развернул её обратно, прижимая спиной к своей груди, и зарылся носом в её волосы. Рука на талии сжалась крепче, словно боясь, что она исчезнет. — Спасибо, — выдохнул он ей в затылок. Пауза. — Завтра утром… можно я приготовлю тебе завтрак? Хочу разбудить тебя чем-то вкусным, — его губы коснулись её плеча. — Ты умеешь готовить? Он усмехнулся ей в затылок. Пальцы скользнули вверх по её рёбрам, останавливаясь под грудью. — Яичницу и тосты точно осилю. Обещаю не сжечь твою кухню. Молчание снова окутало их. Веки становились тяжёлыми, усталость после близости накатывала волнами. Но он боролся со сном, не желая упускать ни секунды этого момента, — её тепло, запах волос, мягкое дыхание. — Келли, — прошептал он, не уверенный, спит ли она уже. — Сегодня был лучший вечер в моей жизни. Его рука расслабилась на её талии, дыхание замедлилось. Её дыхание уже было ровным, глубоким, — она заснула в его объятиях. Он улыбнулся, прижимаясь губами к её плечу в последнем поцелуе перед сном. Даже во сне он держал её близко, как будто боялся проснуться и обнаружить, что всё это было сном. Где-то далеко проехала машина, а свет фар на мгновение осветил комнату через тонкие шторы. Он закрыл глаза, утыкаясь носом в её волосы. Последняя мысль перед тем, как сон накрыл его, — как странно и правильно одновременно чувствовать себя дома в объятиях человека, которого он знает всего несколько дней. Но с Келли всё было иначе. Всё было правильно.