1. ожерелье из молочных зубов
6 января 2023 г., 00:34
проводить летние каникулы здесь, в глуши, кажется, в скором времени точно войдёт в привычку.
родители шима, разумеется, вместе со своим дорогим сыном (куда же без него?) решили посетить сей богом забытый крохотный городок на водопадах, чтобы расслабиться и отдохнуть от городской суеты, в самое лучшее для отпуска время года - летом. первым летом, отсчитывая с того момента, как джейк пошёл в среднюю школу уже в корее.
конечно, хотелось сразу после переезда из австралии попытаться завести новых друзей, не лучшее ли время для этого - лето? когда все ходят на пляж, играют вместе в баскетбол, бадминтон и другие спортивные игры, когда даже сами высшие силы природы располагают к тому, чтобы беззаботно веселиться и встречать на своём пути новые интересные лица. достаточно просто заговорить с какой-нибудь миленькой девчонкой в бассейне, в воде отчего-то всегда познакомиться удаётся, странным образом, естественно и непринуждённо - какой-то необъяснимый феномен; хотя, возможно, всё до смеху элементарно и незамысловато - купальные костюмы красоты тела не скроют, наоборот, даже подчеркнут всё, что так нужно подросткам (в частности их глазам) с бушующими гормонами. довольно легко влиться в футбольный матч в самом разгаре и впечатлить потенциальных товарищей, особенно, если ты классный нападающий, которого так не хватает одной из команд, а ведь джейк как раз им и был, много лет профессионально занимался соккером в брисбене.
шим в принципе очень общительный, без труда бы нашёл общий язык с ровесниками, он неконфликтный и всегда готов прийти на выручку, вот только в учебной среде по-настоящему раскрыться, к сожалению, не получается. в первый весенний семестр, сделав шаг на следующую, более высокую, ступень образования, всем приходится несладко, учитывая, насколько сильно на учеников постоянно давит рейтинг успеваемости - не то что страшная нервотрёпка, доводящая чуть ли не до психических расстройств, это в первую очередь для школьников дичайшая конкуренция. джейка к тому же заботливые родители определили в престижную гимназию, ученики которой наверняка могут считаться потенциальными участниками популярного интеллектуального шоу "кто хочет стать миллионером". быть знакомыми, ограничивающимися "привет-пока" в классе, или сидеть за соседними партами - пожалуйста, обращайтесь, однако если вы не были одноклассниками в начальной школе, когда главными задачами было лишь научиться читать, считать и писать, то дальше времени на то, чтобы показать себя с лучшей стороны, не вызывая при этом зависть и не подогревая дух соперничества, в корейской школе с въевшейся в данной культуре зацикленностью на статистике и высоких цифрах ни много ни мало проблематично. а средняя школа к тому же - эпицентр всех проблем, касающихся социализации подростков. дети в началке ещё мало что о своём будущем понимают, они и экзаменов не сдают, а старшеклассники и выпускники задумываются в основном над тем, как собственными усилиями продвинуться в списке успеваемости, а не топить других учащихся нелепо выкидываемыми "фокусами". но ребята лет так примерно от тринадцати до шестнадцати более пылкие, страстные, ещё не приземлённые до конца, они целеустремлённы, однако зачастую не видят границ, потому что им пока незнакомо такое слово, как "ответственность". не все такие, но всё же. порой ничем не побрезгуют в достижении цели, учебной, как главной на данный период, уж точно. да даже наплевав на этот дурацкий рейтинг, капающий всем на мозги, банально в устоявшиеся "банды" подростков вступить тяжеловато, возраст такой, вредный и немного жестокий - не требуется особая причина или повод для того, чтобы стать объектом травли. будь то иная внешность, менталитет, материальное положение твоей семьи и множество других факторов, в два счёта клеймящих "белой вороной". так было всегда.
вырванные из блокнота листы, сгрызенные карандаши и тайком одолженный у солнца волшебный, словно придуманный кем-то, июль 2002;
наконец-то.
летние каникулы отмечаются в календаре красным с середины июля по середину августа.
серебристый внедорожник, переливаясь под светом палящего полуденного солнца, подпрыгивает на кочках и мотается носом из стороны в сторону. дорога на водопады холмистая, покрытая лесом, сплошные подъёмы в гору, а затем стремительные спуски, плюс духота, что в салоне, что снаружи, стоит жуткая - воздух тяжёлый, спёртый, сухой, словно призрачные раскалённые ладони опустились на шею и теперь душат. джейку эта поездка с самого начала не понравилась.
шим сидит сзади, притихнув, по-детски обиженно куксится, но маме с папой ничего возразить всё-таки не решается. их и обвинить, в общем-то, в чём-то глобальном нельзя, разве что в чрезмерной опеке, свойственной многим родителям: они бы своего ребёнка-подростка, что и года в чужой стране не прожил, одного не оставили, беспечно сорвавшись в долгожданное путешествие по родине. австралия - прекрасная страна, но и корни свои помнить надо. тут атмосферных, домашних, уютных мест полным-полно, стоит лишь позволить себе их увидеть. джейк тоже должен хотя бы мельком взглянуть.
шумит назойливое радио, словно из динамика пчёлы жужжат. на зеркале заднего вида из стороны в сторону болтается "ёлочка" - автомобильный освежитель воздуха. пахнет, очевидно, морозной хвоей и едва мятой. на долю секунды это кажется джейку чем-то забавно-причудливым - сейчас практически середина лета, жара тридцатиградусная, а аромат в машине прям зимний, не хватает только ветви омелы и парочки цитрусовых. погружаясь в раздумья, не слишком глубоко, так, от скуки, шим вдруг ловит в потоке мыслей именно ту, которая яркой путеводной звездой указывает, что зима, каким бы сам джейк ни был солнечным, лучезарным парнем, нравится ему куда больше лета. холод остужает голову, и спится лучше потом, и думается.
скалы в округе похожи на великанов, охраняющих небольшое селение: выставляют свои каменистые конечности - разящие мечи - бойко, будучи готовыми в любой момент по-рыцарски храбро начать защищать крепость. горные хребты, лениво заваливаясь один на другой, напоминают слоновье кладбище - гигантские кости, поросшие моховым одеялом, кустарничками и деревьями, что то ли из-за дальности от городской суеты, то ли просто оттого, что климат здесь отличается немного (хотя первая причина наверняка влияет на вторую), кажутся зеленее и свежее в тысячу раз - полотно из миллиардов мелких изумрудов, нанизанных на ниточку и связанных вместе (когда-то мама джейка рассказывала ему, что в её детстве были очень популярны бусы из разного размера и формы зелёных стёклышек из-под бутылок, со сточенными краями, разумеется, чтобы не порезаться; ассоциация отчего-то внезапно врезалась в голову - забавно).
между холмами, усыпанными драгоценностями, в низине, бежит неглубокая (по плечи ведь не слишком глубоко, правда?), но тем не менее длинная горная речка, к тому же с течением резвым - нужно быть предельно аккуратным во время будущей рыбалки. сорваться страшно, тем более зная, что вдали водопад, пускай и невысокий, но, упав, мощными потоками воды точно раздавит. купаться можно только внизу, в озере, забывать об этом, пожалуй, не стоит.
спокойная озёрная водная гладь, о которую бурный, неистовый водопад снова и снова разбивается, подобна волшебному зеркалу - заглядываешь, и вдруг кажется, будто вот-вот душу, вывернутую наизнанку, увидишь - уж слишком чиста и по-настоящему красива вода здесь, ничего от неё не скроешь. ледяная пена брызжет и плещется у подножия свободно падающей, точно птица с расправленными крыльями, реки, целующей безмятежное озеро, что едва колышется от таких холодных и резких прикосновений. бирюза и лазурь со дна светятся: никаких бурых водорослей или грязно-песчаного ила, быть может, только мальки пугливо шныряют туда-сюда косяками - почти сказочная атлантида, так и хочется окунуться.
"ладно" - смиренно про себя думает джейк, любуясь красотами природы. возможно, лето здесь пройдёт не так уж и плохо, но, чёрт возьми, это даже не летний лагерь, не тренировки скаутов и не поездка к бабушке, это практически отдых дикарями в незнакомом месте. отец лишь вскользь упомянул, что они остановятся в доме троюродной тётушки джейка миссис квон, соответственно, двоюродной сестры шима-старшего, с которой, джейк просто на сто из ста уверен, они вообще ни разу не общались до переезда их семьи из австралии, джейк её, в общем-то, ни разу и не видел. тем не менее родственники же, в помощи, в крове не откажут, но от этого, если честно, уютнее и спокойнее почему-то всё равно не становится. детей у тётушки квон нет, общаться не с кем, да и ребят возраста джейка тут, кажется, отнюдь не много - кому будет интересно в какой-то деревне киснуть, прожигая впустую безвозвратную юность.
— вот увидишь, тебе обязательно тут понравится. — выглядывает из-за автомобильного подголовника мама и смотрит слегка взволнованно. — наловишь с отцом маленьких ссогари на ужин, с удовольствием поплаваешь в озере, а после ночью отправимся на горную вершину смотреть на звёзды - останется много-много добрых воспоминаний.
— посмотрим. — в ответ цыкает джейк и закидывает в рот пластинку фруктовой жвачки. "for kids", кажется, ибо вкус пропадает меньше, чем через минуту. неприятно.
дачный домик, в котором миссис квон с мужем, однако, жила круглогодично, располагается в самом удачном для отдыха месте - прямо на побережье вдоль озера. перешагнув порог, джейк всеми лёгкими вдыхает приятный аромат выпечки, подавляющий все остальные запахи. пахнет свежими лесными ягодами, сладким хлебом и сахарной пудрой. тётушка к приезду гостей явно готовилась - чуточку льстит с учётом того, что знакомы они недостаточно, заочно, можно сказать. впрочем, по ней сразу видно - женщина приветливая, гостеприимная и очень добродушная - джейка видит впервые, а уже готова сынком его называть, но учтиво не станет, мало ли миссис шим обидится.
ароматный десерт затмил ещё кое-что прекрасное, помимо высаженных на подоконнике душистых фиалок и пушистых кустиков "одомашненной" мелиссы в горшочках (для приготовления самого полезного - натурального целебного чая на основе лекарственных трав); практически полностью вытеснил запах главного блюда дня - мяса, конечно. жаренную с луком и зеленью говяжью вырезку для здешней местности наверняка можно считать самым настоящим деликатесом. обитая среди воды, селяне, вероятно, в большей степени питались рыбой - буквально в шаговой доступности.
джейк накалывает на вилку кусочек мраморной говядины - неловко брать много, но и не попробовать невежливо, дорого очень, но ведь, выходит, старались именно для их семьи. всегда так в гостях у знакомых родителей. впрочем, шима, как ужасного сладкоежку, от слова совсем не щадящего зубы, гораздо больше привлекает ягодный пирог (он его запах распознал сразу), а потому, расправившись с основным блюдом и доев вприкуску мисочку риса, джейк тянет руки к чайнику и банке ежевичного джема. ягоды плюс ягоды - что-то невообразимое, поверьте на слово. тесто тёплое, мягкое, практически тает во рту, на языке оставаясь тонкой сахарной паутинкой, а голубика, клубника и шелковица, смешиваясь яркими красками воедино в сочной начинке, дают новый, ни на что не похожий удивительный вкус, чуть кислящий, но освежающий. в животе становится как-то тепло, особенно после того, как запиваешь сладость горячим зелёным чаем, что на удивление хорош даже в жуткую жару. магия неизвестная.
бесцельно разглядывая занавески в мелкий синий горошек и следя за тем, как на плите под крышкой свистит чайник, заново подогревающий остывшую воду, джейк задумывается о том, что, возможно, ему стоит прогуляться по окрестностям, в одиночку, дабы дать родителям шанс побеседовать с тётей и её мужем, когда он вернётся с работы, сгладить все углы в их общении и преодолеть существующую, как бы все ни пытались доказать обратного, неловкость. всё-таки семья шим, можно сказать, напросилась сюда в гости, пользуясь родственными связями, и, пускай никто их выгонять и не станет, сблизиться тем не менее нужно. да и, признаться честно, джейку одному среди взрослых не очень-то комфортно, быть может, выйдя на улицу, хоть кого-нибудь да встретит, вдруг посчастливится и здесь чудом окажутся такие же неудачники, отправленные справлять лето в далёкие дебри, как и сам шим джейк.
мама вслед обеспокоенно кричит "не уходи далеко от дома, сынок", и юноша только согласно кивает уже в дверях, мысленно себе же противореча. ведь джейку, в конце концов, уже целых шестнадцать лет, и он учится на последнем году средней школы, не стоит матушке так сильно о нём тревожиться.
первым делом, выйдя во двор, парень, со спины стягивая чуть потную футболку с принтом нелюбимых родителями симпсонов и быстро-быстро смахивая со ступней домашние шлёпки, что в момент разлетаются в разные стороны (левый определённо улетает куда-то в кусты), в одних только шортах с разбегу ныряет дельфином в кристально чистое озеро, попутно обжигая пятки нагретой солнцем галькой и тут же остужаясь всем телом в прохладной воде. контрастный душ. джейк, выпуская воздух сквозь зубы, идеально ровную поверхность озера-зеркала разбавляет мгновенно лопающимися пузырями, выныривает, мотая головой из стороны в сторону, и плещет каплями с волос, мило кудрявящихся из-за влажности. по воде бежит мелкая рябь и жуки-плавунцы. шим насекомых, к слову, недолюбливает. нет, не боится, пусть себе ползают, летают, стрекочут, где и когда хотят, только пускай не лезут и уж тем более не жалят. укусы жуков-плавунцов, как известно, не особо опасные для жизни, но очень и очень болючие, сходят по две-три недели, а потому, глазами встретившись с огромным-преогромным имаго, полосящим водную гладь, джейк сразу же пулей уносит ноги из водоёма, победно гордясь уже тем, что он при этом хотя бы не кричит во всё горло от страха. пронесло же, в конце-то концов.
тело из-за резкой смены температур моментально обдаёт дрожью, а мокрые шорты неприятно под тяжестью влаги тянет вниз, и они предательски прилипают, очерчивая всё, что не надо. и почему-то джейк странным образом вместо того, чтобы зайти домой, обсохнуть, высушить волосы и переодеться, чтобы после, опрятно выглядя, продолжить прогулку, принимает решение, наоборот, как можно дальше уйти от дома гостеприимной четы, проверить самую глубь городка, лишь бы только не показываться перед родными в таком виде. стыдновато. лето всё-таки, и так высохнет скоро, нечего людей тревожить лишний раз, полотенца просить, топить сауну и так далее. невелика проблема, чтобы так напрягаться.
шим хлюпает оставшейся в резиновых шлёпанцах водой, забрасывает футболку на плечи и принимается исследовать незнакомую местность. домики вокруг небольшие, редко встретишь даже двухэтажные, хотя, стоит признать, иногда тут и там мелькают настолько пышные, богатые огороды и сады, что позавидовать белой завистью можно, уж больно они роскошные: молодые и крепкие яблони, вишни и сливы только-только начинают плодоносить, самый сезон; кажется, что едва коснёшься ягоды или фрукта губами - потечёт кисло-сладкий терпкий сок, ветви под весом спелейших плодов в подтверждение готовности к сбору прямо-таки гнутся. а сколько урожайных даров помимо деревьев? множественные ряды ровных грядок, по которым рассажены цветная капуста, морковь, базилик и прочие излюбленные многими овощи. по всему периметру пестрят красивые, аккуратные традиционно садовые цветы, дополняющие "съедобную" картину и радующие глаз: космеи, петунии, ирисы, иногда встречаются нарциссы и даже пионы, а по углам ютятся кусты батата (с не менее красивыми бело-фиолетовыми цветами) и ягод - малины, смородины; у забора обычно стенкой, оплетая деревянные доски, рядом с бочками для полива растёт раскидистый, ползучий виноград. жаль, правда, чтобы поесть его, придётся ждать осени - более прихотливый по сравнению с другими растениями.
один из участков привлекает шима чуть больше остальных, наверное, той самой расшатанной доской в ограждении, которую отодвинь - в чужой огород запросто попасть можно, даже перелезать не придётся, а там ещё и вдобавок нет никого (как поначалу кажется) к большой удаче. а если кто-то и есть, то, по крайней мере, из дому в окно всё равно всех и вся не заметят - никто ведь не сидит, не караулит сквозь щёлочку в шторах от нечего делать. в худшем из возможных вариантов, конечно, если вдруг всё же поймают с поличным, пока тушеваться будут, джейк в ту же заборную дыру мигом сбежит - он заглядывал-то всего на минутку, честное слово.
деревенские и сельские люди более добрые, за пару "одолженных" вишенок руки точно не оторвут, и джейк на самом деле, признаться, подлым и наглым воришкой себя не считает. ну кто станет подростка за пару мелких ягодок ругать? их же толком и не убавится, а если и убавится, то в скором времени новые вырастут. с моральной точки зрения вопрос, конечно, спорный, но, чтобы его разрешить, джейк в мыслях себе обещает хозяевам участка в следующий раз принести комнатных цветов в благодарность и извинение за вторжение, и совсем неважно, что с большой вероятностью это будут именно фиалки с подоконника миссис квон.
джейк пробирается на "неизведанную территорию", воровато осматриваясь по сторонам. крадётся, точно хищник на охоте, прямо к вишнёвому хрупкому деревцу, что от ограды, шим с предельной точностью измерил, ровно в четырёх метровых шагах. ягоды там не просто тёмно-красные, они наливные, бордово-винные, рубинового цвета портвейна - так и манят сорвать и там же на месте съесть. а джейк и не противится спонтанному желанию вовсе: кладёт одну за другой вишни в рот, пачкая пальцы ярко-розовым соком, шкодливо облизываясь почти до самых ноздрей; оглядывается время от времени, точно ждёт, что из-за угла кто-то внезапно да выскочит - одной ногой шим в таком случае уже практически за забором.
что-то пушистое и мягкое резко касается голени, и джейк вздрагивает, одергивая ногу от неожиданности и испуга. как глупо. шиму с самого себя смешно. это всего лишь дворовый кот, который, явно отзеркаливая юношу, так же пролез на чужой участок, из своего банального кошачьего любопытства. вообще, джейк нисколько не кошатник: в детстве в австралии у него была собака, которую, к сожалению, пришлось впоследствии отдать соседям (старая - не перенесёт переезда), а вот кошек в их семье не было никогда, у отца на них сильная аллергия. впрочем, джейк и не расстраивался особо, помимо невозможности завести котёнка, всегда останавливало и то, что коты очень своенравные и местами наглые, проще говоря, шим бы совершенно не сошёлся с таким питомцем характерами. но ведь просто погладить на улице можно, правда ведь? джейк чешет за ушком, ласкает полосато-серое пузико и, большими пальцами поглаживая шейку, прислоняется носом к носу. нет, сердце шима какой-то дворовый кот точно не растопит… но он такой милый… сам к рукам льнёт, трётся и на задние лапы встаёт, опираясь передними о ногу и прося ласки молящим взглядом таинственных медных глаз. ну как тут откажешь? джейк не в силах.
— ты ещё кто такой? — кошка, услышав внезапный звук, тут же убегает, скрываясь между фруктовыми деревьями, и шим, застыв на месте, отчего-то страшится даже голову повернуть в ту сторону, откуда послышался голос, пускай он и не очень грубый и низкий. в самом деле подростковый, кажется, но джейк просто не может в это поверить.
шим сидит на корточках, "проводив" скоро скрывшегося котёнка, всё ещё в одних шортах и с футболкой, перекинутой через шею, свисающей с плеч - не самый презентабельный вид, но для лета в самый раз; смотрит недоуменно, глаза пуча, потому что перед джейком, словно гром среди ясного неба, вдруг возник юноша, и настрой у него, кажется, отнюдь не дружелюбный. оно и понятно, кто бы обрадовался, если бы в его сад пробрались незваные гости? соломенная шляпка прячет верхнюю часть лица, но даже так отчётливо виднеется злой оскал гиены, подрагивающие желваки, а, если вдобавок ещё и прислушаться, будет слышен скрежет зубов.
на воре и шапка горит. джейка сразу после того, как незнакомец произносит свою фразу показательно недобрым тоном, будто прошибает электрическим током, и он срывается с места к заветной лазейке в дощатой ограде. шим и сам не до конца понимает, почему ведёт себя подобным образом. перед ним не внушительных размеров бугай с ружьём, никто не грозится вызвать полицию и даже не бежит на него разъярённо, перед джейком обыкновенный мальчик, вышедший из-за угла своего же, по всей видимости, дома. с виду ровесник, разве что ростом на полголовы повыше будет, но, справедливости ради, более щуплый (можно ли так спешно судить по человеку в довольно закрытой рабочей одежде?), в физическом плане с шимом примерно на равных будут. на руки, единственную часть тела, показывающуюся из-под ткани комбинезона и растянутой майки, этого парня посмотришь - запястья тонкие, пальцы пианиста, по-другому и не сказать, длинные, изящные, каждую фалангу видно, каждое сухожилие на тыльной стороне ладони. он ведь и ударить-то, по сути, сильно не сможет… не знает джейк, зачем он удирает сейчас, будто на него свору цепных собак спустили, ведь, казалось бы, сама судьба возможность предоставляет: вот, пожалуйста, держи, бери, хватай: потенциальный компаньон на эти летние каникулы, целый месяц отныне можно провести не с мамой, папой и родственниками, к тому же дальними (это общество взрослых для подростка всё-таки уже менее интересно, и даже от родителей иногда нужно отдыхать), а с, предположим, будущим хорошим другом, но джейк попросту не даёт ни себе, ни ему никакого шанса. какое-то помутнение в сознании неразборчивое, детский страх быть отчитанным.
впрочем, если судьба захочет, она своего обязательно добьётся. потому что пак сонхуна, того самого незнакомца в соломенной шляпе, мягко говоря, максимально не устраивает то, что, стоило ему отлучиться от сбора жгучих красных перцев буквально на пару минут, чтобы порезанный в процессе палец промыть и заклеить (а то попадёт в ранку сок чили - сразу начинает сильно-сильно жечься), а к нему в огород, пока родители на работе и за главного сына оставили, уже пробрался какой-то неизвестный тип и теперь позволяет себе абсолютно беспринципно зариться на чужой урожай. и ладно бы он хотя бы извинился, попавшись на совершении своего проступка, а этот невежа, даже словом не обмолвившись, просто решил дать дёру! сонхун такого бессовестного поведения не прощает.
по правде говоря, паку несколько боязно на джейка кидаться, он тут в неглиже ходит, а ведь мышцы видно (спортсмен что ли?), тем более когда шим напрягается всем телом во время своего бесстыжего побега: икры крупные, плечи достаточно широкие и округлые для его возраста, и вроде как даже зачатки пресса имеются. пак особо не всматривался, но лёгкие очертания там точно есть. но кто сказал, что сонхун из пугливых? он и сам, между прочим, не промах! каждую зиму катается на коньках, когда озеро замерзает, а потому пак довольно шустрый, ноги сильные, плюс ловкий, хорошо ориентируется в пространстве, и они к тому же сейчас "на его территории" - сонхун здесь каждый уголок, каждую травинку знает и, конечно, о "потайном ходе" тоже. он ведь ему и принадлежит.
каждый раз, когда ночью становится нестерпимо одиноко настолько, что просто хочется вырваться куда-нибудь и сбежать в неизвестном направлении, пак, привычно отодвинув штакетник с вырванными снизу им же когда-то гвоздями, уходит в лес, мечтать, думать, в особо тяжёлые дни ещё и плакать. калитка ведь на ночь всегда закрывается - не выбраться, а лучше друга для глубоких мыслей и рассуждений, чем ночь, во всём мире не существует. нет, сонхун свою малую родину правда искренне любит, любит маму, работающую нянечкой в местном маленьком детском садике, в который сам пак когда-то ходил, любит отца, управляющего комбайном на рисовом поле, вот только этот крохотный городок неподалёку от водопадов отчего-то всё равно кажется сонхуну каким-то пунктом назначения для обречённых. место неописуемой красоты, но у живущих тут людей словно нет будущего, родившись здесь, они здесь же всю жизнь проживут и после умрут.
вокруг сонхуна много людей, но это всегда одни и те же лица, все соседи друг друга знают, и на рынке или в магазине уже каждый на "ты". у пака прекрасная семья, не чересчур много, конечно, но достаточно друзей, среди которых, наверное, сонхун даже может выделить парочку близких, так почему же ему всё равно снова и снова становится до одури одиноко? хоть на стену лезь. и единственным решением этой проблемы сонхун избирает глубокую ночь - в её блестящей темноте будто не видно всего того, что тебя окружает. так проще. вдобавок подальше от всех. у пака в лесу уже и знакомая опушка на такой случай имеется, он регулярно её посещает. особенно часто летом: тепло, уютно, мертвенно-чарующую тишину разбавляет стрекотание сверчков и дуновения лёгкого ночного ветерка, изредка вдали мигают крошечные зелёные огоньки. но долгожданное лето, как назло, всегда переживается труднее всего: друзей сонхуна, пусть они и живут на постоянной основе в этой же глуши, хотя бы на каникулы в качестве приятного бонуса увозят в город, к родственникам погостить или в путешествие по стране, а у пака просто нет такой возможности: кто-то должен помогать семье с садом и огородом, пока родители работают, иначе зимой придётся туго.
— а ну стоять! — сонхун пулей несётся туда, куда мелкий воришка, как предугадывает пак, направится. уж больно этот парень без футболки очевидный, простой, как дважды два. воротца ведь закрыты, шпингалет дрожащими руками быстро не сдвинешь, а перелезать через забор ещё более времязатратно в таких условиях - пускай между досками и расстояние в половину одной такой же доски, но сами они довольно высокие и гладкие - зацепиться не за что.
джейку кажется, будто он убегает от мощнейшего цунами. а ведь изначально этот парень в панамке представлялся куда более слабым и неспортивным, а на деле вон как ринулся, точно зверь дикий, безудержный. не собирался джейк драться, конечно, но если ситуация вынуждает… первым шим в любом случае не ударит!
сонхун, хорошенько отталкиваясь от земли, пумой прыгает на спину нежданного гостя, обхватывает за шею под локти и повалить пытается, чтобы после парочки тумаков выяснить наконец, что это за бесчестный жулик такой, а джейк в ответ только за предплечья дёргает резко, вперёд наклонившись, перебрасывает юношу через себя, прямо, чёрт возьми, в недавно политую грядку. вот ведь гад! для пака это уже дело чести - не дать улизнуть наглому прохвосту. сонхун поднимается гордо, словно и не было ничего, никакого падения в грязь, и, мёртвой хваткой ногтями в голое тело чуть потерянного джейка вцепившись, ставит подножку и кидает через бедро. кажется, и сам сонхун, и уж тем более джейк были в шоке от подобных приёмов. пак злится, страшно накаляется от происходящего - в ту же самую грядку, из которой сам встал пару мгновений назад, валит шима и сверху садится, отводя кулак со всей силы. сейчас этот подлюга получит как следует по заслугам! шляпа, ранее прячущая глаза, разумеется, спала в ходе стычки, и теперь джейку полностью открылось лицо, вероятно, сына хозяина дома, на участок которого он бессовестно влез.
у юноши на щеке липкая мокрая земля, капля пота по лбу катится, по гневно вздувшимся дрожащим венам, но почему-то в первую же секунду, увидев лицо этого парня, джейк изумился. "он невообразимо красивый" - мысль, что собой затмевает все остальные. шим много с лёту вызывающих симпатию сверстников видел: жеманных девушек, так яро старающихся подчеркнуть все имеющиеся достоинства, кичащихся своей крутостью и харизмой парней, действительно классных, вдобавок при внешности, при деньгах. но дело в том, как кажется джейку, что этот парень свою привлекательность ничем не создавал, он абсолютно естественен касательно любых аспектов - и внешних, и внутренних. очаровывает. бесхитростный, справедливый и, должно быть, искренний. шим, замерев, проникновенно смотрит ему в глаза, и в голове одна за другой рождаются мысли о том, что этот человек чисто из принципа никогда никому не соврёт, какой бы горькой ни была при этом правда. в его взгляде за пеленой нахлынувшей злобы скрывается уверенность, сила духа, мужество и… что-то ещё. такое джейку, странным образом, понятное и знакомое. он смотрит на парня, чьего имени даже не знает, находясь в совершенно не располагающей для приятельской беседы обстановке, но у него на сердце возникает нелепое ощущение, будто они знакомы всю жизнь. разговоры… странная это всё таки вещь: можно обменяться миллионом слов и не сказать главного, а можно молча смотреть в глаза и поведать обо всём.
на дне глаз сонхуна, задыхаясь, плескалась тоска, и за яркими искрами во взгляде джейка, где-то далеко-далеко вглубь, пряталось то же самое чувство. наверное, именно это заставило шима в самый неподходящий для этого момент со всей возможной нежностью улыбнуться.
— зубы тебе сейчас как пересчитаю, улыбаться больше в жизни не сможешь!
— тогда я соберу их, ну, зубы свои, и сделаю тебе из них ожерелье.
— кретин что ли? — лицо сонхуна от неожиданного высказывания даже перекосилось.
— нет. в моей медицинской карте сказано, что я абсолютно здоров.
— ну что за чудик… ты что на моём участке забыл, придурошный? вишню крал, да? у тебя же все пальцы розовые!
— а что, если это птицы всю ягоду поели и я здесь совсем ни при чём?
— птицы после себя косточек не оставляют, а ты вон сколько набросал, от самого забора видно. отпираться бесполезно. целиком лопать надо было, раз такой умный.
— неужели ты сам так ешь? невкусно ведь. или хочешь, чтобы внутри тебя выросло прекрасное дерево?
сонхун не скажет об этом, нет, тем более какому-то там первому встречному, но вишнёвые ягоды он и правда зачем-то всегда ел прямо с косточками. это стало своего рода привычкой, и корень её лежал отнюдь не в желании взрастить в животе стройную статную вишню, бледно-розовый цвет которой пробивался бы прямо сквозь кожу, застревая раскидистыми ветками в рёбрах. помимо личного сада был ещё школьный - торжественное, видное украшение единственной, к слову, здешней школы на тысячу квадратных километров вокруг. конечно, уборка этого сада была своего рода рутиной для учеников, вот только "подъедать" там несправедливо запрещалось, мол "всё в общую казну", а после на продажу в город, что как раз за счёт урожаев таких небольших мест, окружённых природой, и кормится. да, за так называемый общественный труд школьникам выдавали учебники, но обиды это не убавляло, неравноценный обмен какой-то выходит. нигде подобной дедовщины нет уже давным-давно, только в дыре этой проклятой всё ещё консервируется.
сонхун был младше года на три-четыре, дело было во второй половине июня, ближе к концу. когда жарко, душно и просто невыносимо уже сидеть в классе в преддверии каникул, стараться учиться, слушать ответы ребят и объяснения преподавателя. пак один раз, можно на мизинцах поклясться, один чёртов ничтожный раз, первый, ко всему прочему, решил прогулять одну единственную математику, переждав в том самом саду - из-за веток и крон беглеца было бы практически не видно. виной всему только вишнёвые косточки и, быть может, совсем чуть-чуть с трудом отмываемые ярко-розовые пальцы, а ещё, возможно, та самая капризная девчонка-староста, что просто не умеет держать язык за зубами. сонхун эту противную ли юми навсегда запомнил! конечно, почти никто не прогуливает в одиночку, зачастую это мероприятие коллективное, но друзья-одноклассники пака предпочли заднему двору с садом место, казалось бы, заезженней некуда, - уборную. но там ведь в первую очередь искать будут! сонхун, не поддаваясь уговорам, пронырливо вылез в окно кабинета искусства на первом этаже, он всё равно был похож на подсобку и уроки проходили там редко; присел в кустах шиповника, что явно рос тут скорее для декора - невероятно чудесны всё-таки эти дикие розы, только колются больно: все ладони в крови и, слава предкам, хотя бы на месте глаза. в общем, начал пак коротать в листве и цветах своё время.
лето пахнет по-особенному. не только цветочным нектаром, гудящими шмелями, свежестью от воды и пирогами со спелыми домашними овощами, фруктами и ягодами. лето пахнет ласковым солнцем, веснушками на плечах и носу, поездками на велосипеде в никак не приходящий закат. лето пахнет улыбками и эмоциями, что не спрячут натянутые на лицо зимний шерстяной шарф и шапка, а ещё безвозвратной юностью, весельем и первыми чувствами.
лёгкие забивает аромат сладких персиков, груш и, конечно же, вишни, слюнки текут оттого, насколько этот запах манящий, а ведь пока это ещё только цветы. фрукты через месяц-два вообще сведут с ума. пышные соцветия груши, усыпанные белоснежными лепестками, аккуратно собравшимися в небольшие кисточки, и нежно-розовые бутоны персика с алой сердцевиной внутри, будто нанизанные друг за другом на хрупкую веточку жемчужины. а вот вишня уже поспела. ягоды, правда, не тёмно-бордовые, скорее огненно-красные, могут ещё повисеть и дозреть, но уже вполне себе съедобные, даже вкусные. сонхун срывает мелкие плоды один за другим, так, с чем-то во рту, ждётся-пережидается проще, и за обе щёки суёт, косточки при этом разбрасывая у ствола - сгниют всё равно рано или поздно, а в лучшем случае, может быть, прорастёт новый саженец.
правда, когда сонхуна поймали после стукачества ли юми, поймали, к слову, последним - его "неоригинальных" друзей вычислили сразу, отругали впоследствии не только за прогул, но и за якобы "воровство". тридцать косточек и горящие пурпуром пальцы. а за кражу с древних времён принято получать по рукам.
пусть не в школе и не от учителей, но хлёсткие удары прутьями той же самой проклятой вишни по молочным предплечьям от отца сонхун на всю жизнь запомнил - вздутые вены, что вот-вот, кажется, лопнут, багровые свежие полосы с медленно стекающими кровавыми ручейками и страшные всхлипы и крики. с тех пор пак, вечно трясясь, эти ягоды ест только с косточками, чтобы улик не оставалось, и срывает исключительно за тоненькую веточку, образовывающую гроздь из нескольких вишен, чтобы не запачкаться внезапно брызнувшим соком. а лучше вишню эту вообще не есть, кислятина!
— вставай, ты мне всю редьку помял. — сонхун глупые вопросы сумасбродного незнакомца в упор игнорирует. что взять с него, он, видимо, ещё и иностранец, произношение странное и конструкции предложений, наверняка сам не смыслит о том, что говорит.
пак, чуть прийдя в себя, встаёт, отряхивая ладони, всё настроение коту под хвост из-за речей этого недотёпы, что одной своей фразой умудряется загнать в толщу неприятных воспоминаний. вмазать бы ему за это хорошенько, но уже не получится - огонь потух, остались только угли. сонхун смотрит на джейка с презрительной нотой обиды, но больше обижается на самого себя - его поддевают, даже не намереваясь сделать этого, а он поддаётся. одна из ладоней, вжимая тело в почву, ещё совсем недавно замирала на чужой груди, и сонхун буквально пальцами слышал, как под ними громко стучало сердце, шустрое, беглое, буйное - юное и немного смущённое. неужели этот чудак испугался так сильно? или в ушах с той же силой в унисон, разбиваясь о прутья клетки-диафрагмы, гулко бьётся сердце самого пака?
— так редька - корнеплод ведь, не пострадает же.
— и повезло тебе, что не пострадает. если бы ты мне томаты передавил, так легко не отделался бы.
— брось, не будь таким злюкой. — шим дует губы. — ты добрый человек, по тебе видно.
— а ты не суди по внешности. тем более оценок твоих я не просил, шуруй отсюда, пока мои родители не вернулись, иначе точно будешь зубное ожерелье собирать, а там и мне достанется, потому что за участком не уследил. мне не нужны эти лишние хлопоты.
— как зовут?
— я же сказал, уходи.
— назовёшь имя, вмиг с глаз твоих скроюсь.
— ты чего торгуешься здесь? — густые чёрные брови хмуро сводятся к переносице. — откуда вообще такой на мою бедную голову взялся?
— не хочешь ведь, чтобы я тебя оставлял. вот уже и сам вопросы задаёшь. я из австралии, из брисбена. зовут шим джейк, приятно познакомиться. — хитровато улыбаясь одними глазами, парень выдаёт всё подчистую и дружественно протягивает ладонь для рукопожатия. теперь просто нельзя не представиться.
— пак сонхун. местный. — в ответ руку всё же пожимает, причём ехидно сдавливая до болезненного трения костяшек друг о друга. будет знать.
сонхун, наверное, убеждает себя в том, что городских, прямо скажем, не любит. они кажутся более заносчивыми, нахальными и, возможно, ленивыми - не понять им того, как трудно жить здесь, в маленьком-маленьком городке, который, должно быть, сами местные жители единогласно лишили статуса деревни. чтобы звучало солиднее. здесь доступ закрыт ко множеству появляющихся новых профессий, здесь нет возможности просто-напросто сменить окружение, если оно тебе по каким-либо причинам неприятно, приходится вертеться так, как умеешь, а у тех, кому по счастливой случайности выпадает шанс выбраться из этого вязкого болота, иногда просто не хватает сил и смелости, чтобы приспособиться к кардинально другим условиям жизни.
в таком случае встаёт вопрос, как это ходячее бедствие аж с другого континента умудрилось попасть сюда? ещё и, словно метеорит, приземлилось точно в цель - в огород сонхуну, прямо на его плечи вселенского неудачника рухнуло.
— что забыл-то тут? в целом, в дыре этой эволюционной… — пак смотрит в сторону, поджимая губы, и кулаки друг о друга нервно трёт.
— просто на отдыхе с семьёй.
— интересный выбор у твоих предков, однако. — усмехается сдавленно. — разве не лучше бы было посмотреть столицу?
— не знаю, что было в их непонятных мне взрослых умах, я бы и сам, честно, выбрал город, но, должен признать, мне уже начинает здесь очень и очень нравиться.
— больной.
— покажешь мне тут всё? — перебивает джейк, с каким-то восторгом заглядывая в чужие глаза.
— ты точно ненормальный. вишню с опылителем, не обтирая, ел что ли? у тебя, кажется, из-за этого в голове что-то перемкнуло.
— а я взамен буду помогать тебе с участком. вдвоём быстрее всю работу сделаем и пойдём гулять. — шим настаивает, вновь открывая зубы в обезоруживающе милой улыбке. те самые зубы, которые обещал "подарить". однако не стоит забывать, что детство, наполненное случайными падениями, страннейшими способами полученными травмами и потерянными вследствие этого молочными зубами, больше не вернётся. нельзя, в конце концов, вечно говорить и поступать необдуманно.
с первого взгляда сонхуну этот джейк определённо не нравится, а ещё и толики доверия не вызывает, слишком уж он приветливый, улыбчивый и располагающий к себе для типичного стереотипного городского. быть может, дело в том, что он иностранец, поэтому какой-то выделяющийся, другой, а, возможно, всё просто потому, что они с паком, кажется, смотрят на мир одинаково, лишь под разными углами. вот только сама суть от этого не изменится. одиноко. нет кого-то своего, перед кем не жалко было бы обнажить душу вдоль и поперёк, выложив все свои переживания и боль. они подростки, ещё не нашедшие своего места в жизни.
сонхун не знает, почему он соглашается на эту авантюру со стороны, по сути, незнакомца. чаровник какой-то! виной всему, пак уверяет самого себя, эти щенячьи глаза джейка, противостоять мольбе которых не хватит сил даже у самого стойкого человека. а ещё лицо шима, как бы грубо ни звучало, для сонхуна новое и уже только этим заставляет хотя бы попытаться наладить общение, вдруг он научит чему-то необычному, поделится опытом, всё же, должно быть, нельзя сразу воспринимать всё в штыки, в каждом действии, в каждом слове, в каждом дальнейшем поступке есть смысл.
— я начинаю с девяти утра, как только родители уходят на смену. — прыскает пак.
джейк на секунду задумывается о том, что хочет кинуться на шею этому парню и обнять его со всей силы благодарно. давно у шима не получалось с кем-то подружиться, если это уже можно именно так назвать. но джейк себя сдерживает. и так много неприличного вышло, наверное.
пожалуй, стоит дать этому месту шанс. тут вот как раз нарисовался ещё один такой же, как шим джейк, неудачник.
и из-за этого даже почему-то не получается спать.
а что до звёзд в семейном кругу, рыбалки с отцом… потом. родители ведь поймут: с ровесниками, подобными себе, интереснее.
