о нефритовых жабах, опере певчих цикад и нашей несуразной любви летом 2002ого…

не верится, что заветное желание действительно может претвориться в жизнь, а ведь джейк даже ничего на падающую звезду не загадывал. сонхун, наверное, джинн из лампы, только никому об этом не рассказывает. хотя, впрочем, джинны не могут исполнять собственных желаний, но пак тем не менее свою мечту в руках уже уверенно держит: занимается тем, что нравится, и любовно стискивает в объятиях шим джейка, прямо как плюшевого медвежонка.  конечно, чтобы получить желаемое, пришлось пройти через многое: как минимум провстречаться ещё почти два месяца, потому что пылкость, соблазн и эмоциональность в начале отношений, даже когда это вторая попытка, всегда выражены особенно ярко - чувства подскакивают до небесных вершин, однако далее удержать планку непросто. оттого, вероятно, многие люди и расстаются, потому что заранее неоправданно завысили ожидания.  без мелких бытовых ссор не обходится практически никогда, но, начиная отношения заново спустя какое-то количество лет, есть кое-что хуже - приходится каким-то непонятным способом воссоединять в голове образы прошлого и настоящего любимого человека. период с шестнадцати до двадцати как раз наиболее трудный в обращении подросткового самосознания с всё ещё детскими повадками в мышление уже взрослого человека, перед которым полностью открывается горизонт далеко не беззаботной жизни, и вместе с тем этот возраст всё равно ещё остаётся достаточно юным.  в глазах сонхуна и джейка "они" всё те же, но всё-таки, если их рассматривать по отдельности, в каждом изменились реакции на происходящие события или поступки других, и это кажется таким новым и странным. шим больше не говорит всё, что на языке крутится, перед этим хорошо не подумав, а сонхун улыбается не только джейку и не исключительно когда они наедине, но и другим людям из соображений банального приветствия, отныне не ходит вечно угрюмым и мрачным, как туча. к подобным мелочам привыкать необычно, что ли, однако одновременно с тем интересно подмечать те детали друг в друге, которых не было раньше. правда, не все эти "новинки" могут оказаться по вкусу, и в этом вся проблема - бесполезно искать прежнюю версию человека, которой уже не существует. только вот если по-настоящему любишь - с любыми недостатками, изъянами и заморочками примешь, и джейк с сонхуном принимают друг друга что тогда, что сейчас, потому что личностные метаморфозы присутствуют в каждом, но хуже от этого не становится. ведь это по-особенному прекрасно: взрослеть вместе и параллельно всё это время хранить юную любовь в сердце, что не деревенеет и не стихает, лишь только зажигается ярче, стоит встретиться взглядам или ясно улыбнуться друг другу. шим всё так же приходит встречать сонхуна, лишь теперь не у ледового дворца, а у танцевальной студии, но это для джейка тем не менее всегда остаётся чем-то обязательным и безумно трогательным. важный ритуал. ведь когда-то провожая пака домой подобным образом, джейк впервые попытался его поцеловать.  не каждый родитель примет ребёнка, что влюблён в человека своего пола - увы, традиции берут своё, а сознание с каждым годом всё менее и менее гибкое. и, если честно, сонхун не готов заявиться домой с громким каминг-аутом, назовите трусливым, если хочется, но есть множество обстоятельств против такого признания: во-первых, в той глуши, где пак вырос, бесспорно, шикарная дикая природа, однако там нет отелей или гостиниц, а потому остановится нигде, кроме как дома у сонхуновых родителей, возможности не представляется. во-вторых, не хочется этого признавать, но джейк прав относительно того, что семья пак куда более патриархальная и консервативная, чем семья шим, и, хоть сонхун и начал потихоньку выставлять свои границы и отстаивать мнение, привести знакомиться партнёра - шаг безумно ответственный и в каком-то смысле даже фатальный: когда узнали родители джейка, пришлось расстаться на несколько лет. да и банально не сказать, что сонхун своим родственникам так сильно доверяет, к сожалению. не было их рядом, недостаёт их тепла, а уже поздно.  сейчас сонхуну просто хочется позволить джейку отдохнуть, но никак не тонуть в скандалах и ещё больше нервничать, они, в общем-то, если прошлое не брать в расчёт, по сути, и не очень долго встречаются. нельзя дать наконец устоявшимся более-менее отношениям вновь пошатнуться, это слишком несправедливо по отношению к себе. если у людей есть глаза, догадаются сами, пак даже отпираться не станет: начнут кричать, сонхун просто возьмёт джейка за руку и уйдёт, уедет первым же поездом, однако на прямые заявления он пока не готов. и всё же хотелось бы, чтобы хотя бы родительская любовь, даже если вы не слишком близки, была без всяких условий по типу "нужна милая девушка из приличной семьи рядом", хотелось бы, чтобы родителей первостепенно волновало то, что чувствует родной сын, а не соседские сплетни, что в крошечном городке распространяются подобно страшному вирусу, пробирающемуся в каждый дом, а лечиться потом месяцами.  "семья" в своём идеальном варианте предполагает безвозмездную поддержку, понимание, принятие, ведь эти люди, по сути, рядом с самого момента рождения, однако зачастую печально, но происходит не совсем так, по крайней мере, не у всех. родители могут полностью подавить детскую волю, даже не осознавая, что этим самым они не делают лучше, как, вероятно, считают - сонхун уже испытывал подобное под моральным гнётом того, что все деньги уходят ему и что всё делается именно для него одного (плевать, видимо, что это прямая родительская обязанность).  любому человеку банально хочется быть счастливым, и пак тоже просто хочет, чтобы его семья не разочаровывалась в нём ещё больше лишь потому, что он любит не того человека, которого они бы предпочли рядом с сыном увидеть, а до этого он ещё и не продолжил карьеру профессионального фигуриста, о которой мечтала покойная бабушка, и на высшее не пошёл. сплошное горе. но, должно быть, ожидания - только их проблема, потому что родители ведь априори не те, кто должен от своего же ребёнка чего-то ждать. они подарили чаду жизнь, говоря несколько романтично, "создали символ своей любви", имея потребность о ком-то заботиться, тогда разве это не единственные люди, что будут отныне любить абсолютно просто так, лишь за то, что ты есть? ведь должен же быть в этом мире хоть кто-то, кому совершенно ничего не придётся доказывать.  джейк не из тех, кто согласился бы всю жизнь прожить чужой тайной, однако он как никто другой прекрасно понимает волнение сонхуна, пускай младший и пытается тщательно его скрыть. родители, должно быть, в первую очередь пугаются того, что их ребёнок не такой, как большинство, а потому что делать - неизвестно; как следствие страх неизвестности выбивает землю из-под ног и заставляет впасть в ступор, из-за чего трудно даже догадываться, насколько тяжело может быть собственному сыну, пришедшему с признанием.  родители ошибаются ровно так же, как их дети, а потому, когда с глаз наконец спадёт пелена страха, гнева и упрямства, даже если уже будет очень и очень поздно, в конечном итоге они примут, простят за всё плохое, потому что дети тоже отнюдь не святые, и сами же мысленно извинятся. в родительском сердце множество непонятных и спутанных чувств, сомнений и переживаний, ведь на плечах огромная ответственность за чужую жизнь, а за спиной - годы наблюдаемого взросления и сопутствующих изменений, среди которых малыш, вечно прячущийся в объятиях мамы от "там в темноте кто-то есть" или учащийся кататься с папой на велосипеде, вдруг становится тем, кто недоговаривает процентов восемьдесят своей жизни и снова и снова пререкается. от такого, может, умирает вся семейная нежность, однако любить от этого домочадцы друг друга не перестают, даже если врут себе и вслух говорят ядовитое "ненавижу", подсознательно всегда тянет назад.  лето, к слову, будто специально создано для отдыха, но никак не для излишней драмы. сонхун и джейк на данный момент решили, что их отношения должны преодолеть рубеж хотя бы в полгода, чтобы в глазах родителей обоих они, возможно, приобрели хоть какую-нибудь значимость, ведь это как минимум очень ценно для их сыновей. ну а пока следует наслаждаться июльским солнцем, малооблачным синим небом и друг другом. иначе вдруг спустя пару десятков лет обернёшься к прошлому, а там не будет ни одного радостного памятного момента, лишь сожаления об упущенном и несделанном, а таких и без того порядком накоплено у каждого. жизнью нужно уметь наслаждаться, в противном случае что будет отличать её от инертного существования или выживания?  добираться поездом на сидячих местах немного изнуряюще, более того долго, на личном транспорте было бы всяко быстрее, однако есть всё же в поездах что-то притягивающее, завораживающее, атмосферное. сидеть вот так в кресле в окружении незнакомцев, двигать хлипкую шторку, где за стеклом постоянно сменяются летние сочные пейзажи - кадры нетронутой природы в цвету за городом, у которой богатств столько же, сколько и неописуемых чар. на шоссе обычно такого не встретишь.  сначала длинный-длинный лес, похожий своими неровными кронами на вековой костяной черепаший панцирь, от древности порядком покрытый мхом, а сразу затем бескрайнее молодое кукурузное поле, будто посыпанное золотыми монетами и залитое зелёным шартрёзом. экосистемы процветают, их здесь редко кто беспокоит. и этот мир в такие моменты внезапно кажется таким красивым, словно другим - он дышит сладкой мятой и живёт свою тихую жизнь, необъятную и незримую, пока миллиарды людей спешат на учёбу или работу, однако одновременно с тем весь этот целый мир, стоящий на слонах и китах, парадоксально будто можно удержать на одной лишь детской ладони или в рамке простой настольной фотографии - всё таинство в глазах смотрящего. должно быть, таковы чары лета и, конечно, долгожданных каникул и отпуска.  примерно каждый километр можно наблюдать вышки, соединённые проводами, на которые время от времени присаживаются безмятежные вороны - кричат и кричат без устали, но джейку их гомон, признаться, всё равно нравится, музыка в наушниках от этого словно приятнее. сонхун тем временем с озадаченным видом читает книгу, предпочитая уткнуться в страницы с текстом, почему-то не хочет смотреть в окно - все эти картины такие до боли знакомые: приезжаешь в маленький городок, а там будто даже спустя множество лет ничего не меняется - досадно от этого, однако, если пытаться позитивным быть, всегда знаешь, чего ожидать от нового-старого места.  куда больше, впрочем, сейчас беспокоят родители, они непредсказуемы, потому что, когда сонхун написал о том, что он бы хотел летом приехать домой и привезти с собой "друга", мама с папой и даже младшая сестра, конечно, несказанно обрадовались тому, что старший сын наконец вернётся не на жалкую пару дней, а, как он сказал, на целый месяц; к тому же тот факт, что сонхун хочет показать кому-то свою малую родину, в какой-то степени даже добавляет почёта этому визиту, и всё же семейная любовь на расстоянии это одно, таким образом и собственных, и недостатков друг друга видишь меньше за банальным отсутствием совместно проведённого времени, а ещё, разумеется, каждый начинает скучать, представлять долгожданную встречу лишь в добром и хорошем свете - идти на поводу ожиданий больно, особенно если всё в итоге оказывается совершенно не таким, как себе, получается, навыдумывал. в случае пака же очень и очень много сомнительных неизвестных, начиная с того, что родители вновь начнут капать на мозги с тем, как сейчас живёт их сын, работая развозчиком курицы из ресторана быстрого питания и нигде не учась, и заканчивая тем, как они отреагируют на шим джейка. потому что парни, конечно, договорились не показывать свои особенные отношения при родственниках сонхуна, но склонны, однако, влюблённые тонуть в чувствах и часто забывать о подобном - это как танцевать на тонком-тонком льду в половодье. почему, чёрт возьми, завидное "мои родители мне как друзья" такое далёкое? сумели бы взрослые понять детские чувства, если бы изначально были ближе друг к другу? ведь родители зачастую просто не знают своих детей и делают не для них, а для себя, желая воплотить то, чего ранее не сумели.  только вот когда пак всё глубже и глубже уходит в тревожные о предстоящем мысли, джейк практически мгновенно развеивает любые сомнения своей широкой солнечной улыбкой. он не говорит ни слова, лишь обнимает за щёки и уверенно глаза в глаза смотрит, а потом подушечкой пальца незамысловато собирает на чужом лице родинки, заставляя жмуриться. так легче отвлечься. и шим на самом деле знает, насколько сонхуну тяжело сейчас, а потому классическое "всё хорошо" просто не лезет из горла, как бы ни хотелось, но всё-таки джейк, направляясь к сонхунову дому, вновь и вновь лишь сильнее влюбляется в младшего: джеюн ведь просто сочинил то самое "лето 2002ого", которому за множеством причин не суждено было сбыться, а пак всеми силами стремится воссоздать его, драгоценное лето, в реальности, подарить вымыслу настоящий смысл и хоть совсем на чуть-чуть сбежать вместе со своим любимым человеком в маленькую добрую сказку, коих так порой не хватает в сером и скучном мире.  пусть лето станет тайным местом для двоих, тем самым скрытым в лесу домиком на дереве или скаутским шалашом-палаткой из сшитых вместе цветных лоскутов одеял и пахучих еловых веток. пускай хотя бы ненадолго получится прочувствовать природу, пошептаться с ветром от воды и увидеть, как светлячки в ночи, погибая, обращаются новыми звёздами в небе. даже если всё это будет в конечном итоге лишь побегом от грустной реальности, что местами сурова и несправедлива, иногда, чтобы хоть на жалкий миг побыть счастливым, приходится вот так вот "бежать". а лето в данном случае станет убежищем, где всегда тепло, комфортно и весело, где не существует обид, претензий и разочарования. сладкий сон всё равно не вечен, и проснуться придётся гораздо скорее, чем кажется - тридцать дней пролетят незаметно, оглянуться не успеешь.  летняя поездка на поезде, сизое поднебесье с самой огромной звездой и освежающая зелень кругом отчего-то напоминают детство. полным-полно диких цветов, лесная земляника, купленная у бабушки на одной из станций, пачкает карманы, а марципановые облака растворяются вдали и вместе с тем, по ощущениям, тают на языке. в зевающем вагоне глухое "я люблю тебя" слышится в ушах отчётливее и звонче, а ответное немое "я тоже тебя люблю" вертится на языке с большей силой. ведь в детстве любовь - это желание, крохотный секрет, который ни за что нельзя рассказывать взрослым, иначе не сбудется.  там, где родился сонхун, всего один вокзал, на котором, по городским меркам, почти всегда немного людей. вот и сейчас в паре-тройке незнакомо-знакомых лиц пак может уцепиться взглядом лишь за своих домочадцев. здесь даже маленькая вредина пак йеджи, что наверняка оккупировала комнату сонхуна, сразу после того как старший брат уехал.  первое впечатление от встречи после длительной разлуки невероятно трогательное, но одновременно не без доли печали. потому что это тяжело и даже немного страшно - видеть, как у родителей появляются седые волосы и новые морщины, а сестра уже не мелкая выскочка, а симпатичная пятнадцатилетняя девушка, за которой в школе, вероятно, уже ухаживают парни. подобную разницу, подаренную безостановочным временем, гораздо легче заметить, когда не встречал людей несколько лет, чем тогда, когда видитесь ежедневно. и, конечно, старение и взросление - процессы естественные и необратимые, но это так, странным образом, бьёт по подсознанию. стоя на перроне и крепко, бросив все сумки, обнимая кинувшуюся на шею маму, сонхун правда искренне надеется, что этот их с джейком первый совместный отпуск пройдёт гладко.  миссис пак, как и сонхун, шим для себя отметил сразу, обладает холодным взглядом, прожигающим насквозь - наверное, гены - однако всё же женщина попросту не могла не обнять того парня, что приехал вместе с её сыном: может, из соображений знаменитого дружелюбия провинциальных жителей или благодарности за то, что джейк помог "доставить" ворчливого сонхуна к семье, а, возможно, это всё и вовсе банальная воля момента. в конце концов, трудно не поддаться эмоциям, когда впервые за долгое время видишь своего выросшего и возмужавшего ребёнка, так ещё и с крашенными волосами… — вы, наверное, голодные? — мама выглядит такой счастливой и одновременно взволнованной.  — очень, тётушка пак. — джейк улыбается практически во все зубы и знает, что эта его улыбка обезоруживает и подкупает.  — джеюн уже начинает мне нравиться, сонхун-а.  — я тоже скучал по твоей еде, мам. — руки сына мягко укладываются на материнские плечи. сонхун обнимает мать со спины, и это, странным образом, так непривычно - ощущать, что ты выше на целых полторы головы, хотя, казалось бы, совсем недавно были одного роста, ну или, по крайней мере, разница была не настолько ощутимой. — надеюсь, ты приготовила свой фирменный суп из моллюсков.  — конечно! я никуда вас не отпущу, пока всё, что я там наготовила, не съедите!  дом у семьи пак небольшой, но милый, джейк его, в общем-то, себе таким по рассказам младшего и представлял: во дворе грядки и фруктовые деревья, а внутри домика сами комнаты очень светлые и благоустроенные, но всё же убраны немножко несовременно: об этом свидетельствуют статуэтки разного размера слонят на полке серванта, подушки с ручной вышивкой и практически устилающие стены причудливые рисунки, по всей видимости, младшей сестры пака, вперемешку с семейными фотографиями, ни на одной из которых, к слову, сонхун не улыбается. черты популярного пресловутого минимализма явно отсутствуют, но зато здесь по-настоящему уютно.  в кухне полный стол, отчего на душе сразу тепло: домашний наваристый суп, мясо, закуски к рису и рядышком множество фруктов и ягод на десерт. джейку, кстати, сразу приглянулся арбуз, кроваво-алый, каждая прожилка видна, и сахарный сок прямо-таки ручьём стекает (интересно, где семья сонхуна нашла такой в это время года?), а также, безусловно, вишня. повсюду и запах, что будоражит рецепторы, и вся обстановка в целом очень домашняя и семейная - пусть так будет хотя бы с виду.  на самом деле по родителям сонхуна видно, что они приезду сына искренне рады: отец отпросился с работы пораньше, а матушка вокруг юлой заботливо крутится, стараясь во всём угодить: покормить побольше да повкуснее, постелить на кровати, а не на полу и к работе в огороде, разумеется, не подпускает, говоря, что сонхун-ни лучше как следует отдохнуть и показать своему другу тут всё. долгая тоска о ком-то действительно творит чудеса: уже неважно и фигурное катание, и университет, и с кем там сын водится, лишь бы только человек порядочный.  пак, наверное, в какой-то степени и сам оттолкнул от себя родителей, однако всё же небезосновательно, а потому сейчас всё это сюсюкание кажется таким неловким и смущающим, но тем не менее жутко милым: родительской теплоты и внимания сонхуну всегда не хватало, обидно получать их, конечно, когда ты уже взрослый, но подобной нежности подсознательно всегда хочется. чёртовы узы разорвать трудно.  впрочем, ни в коем случае нельзя назвать семью сонхуна плохой, мистер и миссис пак действительно не покладая рук работали, чтобы у сонхуна впоследствии было всё (одного бабушкиного наследства, разумеется, мало на перспективу в долгие годы), просто они недодали ему не в материальном плане, а именно в духовном, в эмоциональном. холод шёл даже от мамы с папой, конечно, пак просто не мог вырасти открытым и взбалмошным весельчаком, коим чуть легче адаптироваться в мире. и, может, сонхун не станет им ни в чём признаваться, делиться подробностями своей жизни и ждать от них совета или помощи, попав в трудность, но в действительности он своих стариков очень сильно любит. просто за то, что они есть, и родители, пускай и почти не говорят этих слов, но своего сына по той же причине безумно любят. семейные чувства, как бы они ни проявлялись, наверное, должны быть такими -  незыблемыми. ведь так часто говорят, что даже когда у тебя ничего нет, у тебя всегда есть семья.  однако, даже если подобное звучит несколько грустно, сейчас паку хочется побольше побыть с джейком и насладиться отдыхом, чем проводить время в семейном кругу. это всё ещё очень непривычно и неловко - последний раз так собирались семьёй около семи лет назад до момента, пока сонхун не стал профессионально заниматься фигурным катанием. когда пак позже приезжал навестить могилу бабушки, даже на ночь не остался. попытка избежать лишнего стресса, не обессудьте.  как бы женщина ни противилась, всё равно чуть-чуть ухаживая за мамой, сонхун перемыл всю посуду за обедом, а после ужина, если пак и шим вообще вернутся к нему, младший бы поручил это джейку. в глазах семьи лучше заранее набирать дополнительные очки, кто знает. хотя лично сонхун планирует устроить старшему такую насыщенную программу в период летних каникул, что на посиделки дома, где всё-таки достаточно душно из-за жары, и вовсе не останется времени. даже невзирая на сложности во взаимоотношениях с родителями, двадцать, пускай и не сладкие шестнадцать, но тем не менее всё ещё достаточно юный возраст, всё только впереди, и хочется проживать эту юность на полную, она же никогда после не повторится.  двадцать, в конце концов, ещё не тот возраст, чтобы окончательно утратить внутреннее ребячество, ожесточиться на весь мир, став лишь частью его системы, крохотным болтиком в огромном механизме, ещё слишком рано и для того, чтобы потерять веру в любовь и звёздный блеск в глазах. а это лето - тоннель в беззаботность и беспечность, драгоценная свобода, подобная глотку свежего воздуха, ощущать которую под тяжестью грузной ответственности с каждым годом придётся всё меньше и меньше.  джейк не из тех, кто будет заставлять своего партнёра идти против собственной воли, и дело даже не в том, что известно заранее, что между временем с домочадцами и временем с шимом пак выберет второе: не хочет сонхун сидеть и беседовать с семьёй - пусть не делает, как бы, возможно, неправильно это ни было. потому что джеюн ещё со школы хорошо помнит, как поведение родственников порой сонхуна конкретно ломало, к тому же джейк на собственной шкуре прочувствовал, что значит родительское разочарование, и он знает, какая реакция может последовать, после того как станет известно, что сын встречается с парнем, и шим лишь искренне не желает своему любимому человеку пройти через всё это отвратительное дерьмо, через которое самому когда-то пришлось пройти. всегда они с сонхуном какими-то неудачниками были, а потому, понимая друг друга без слов, до конца вместе держатся.  сонхун собирает на прогулку небольшую сумку, и, стоит выйти за калитку и захлопнуть за собой дверь, берёт шима за руку. потому что, в конце концов, пак здесь именно для того, чтобы показать джейку самое атмосферное в его жизни лето.  хотя бы иногда даже совсем маленькие чудеса должны свершаться.  река, на подъёме которой искрится непокорная падающая вода, переливается в жарком солнечном свете, словно заснеженные льдинки, а в глазах сонхуна и джейка практически появляются слёзы-снежинки оттого, насколько они счастливы в эту самую минуту. но они, конечно, стараются сдерживаться.  никого в мире будто больше не существует, и он принадлежит лишь им двоим, молодым и прекрасным. это счастье укромное, достаточно редкое среди городской суеты и шума, почти недосягаемое, точно тянешься рукой луну с неба сорвать, а её днём даже не видно, но оно такое красивое и такое яркое, потому что джейк и сонхун любят друг друга. любят давно, невинно и местами совершенно инфантильно, и в то же время любят так страстно, пылко и томно. любят с ранками на сердцах, от которых, однако, остались шрамики на собственном мировосприятии, а ещё до сих пор любят, как бы они ни менялись внешне; ведь дело даже не в цвете волос или фигуре, а в легко считываемой усталости под глазами, следы которой почти не исчезают изо дня в день, и в потускневшем с годами взгляде. подростковый возраст, честно, не очень, и всё же особенен он своей необычной атмосферой "взрослого детства", та жизнь, странным образом, кажется более насыщенной и цветной, даже если приходится столкнуться с комплексами, жестокостью сверстников или непониманием родителей. оглядываясь назад, боли всё равно чувствуешь меньше, пусть все обидные слова и поступки из памяти до конца никогда не сотрёшь.  вода настолько кристально чистая, что видно каждую юркающую рыбку: они на поблескивающие монетки в фонтане похожи, что бросают, загадывая желание - чешуя из платины и дождя. а джейк и сонхун, держась за руки неразрывно, бегут вдоль реки прямиком следом за мельтешащими хвостиками и плавниками. откуда-то из зарослей доносятся лягушачьи крики, не совсем музыкальные, впрочем, но душу греет мысль о том, что это на самом деле заколдованные принцы. им ещё повезло не застыть в нефрите! небо выглядит так, будто кто-то только что на льняное поле пролил молоко: лазурь испачкалась чем-то сливочным, воздушным и лёгким - непременно съесть хочется. кора встречающихся на пути деревьев тоже словно из корицы и молотого кофе, а из пушистых крон отдалённо можно услышать странные звуки прощальной песни - цикады плачут гимн своей скорой смерти - лучше любых музыкальных пластинок.  кажется, что даже некогда прозрачный воздух отныне блестит; лето действительно творит что-то сказочное наряду с расслаблением и хотя бы временным избавлением от забот - зима, безусловно, не менее прекрасна, но в ней нет стольких красок.  знаете, сколами некоторых камней можно рисовать - бюджетный аналог детских цветных мелков, на которые сонхун непременно скажет "я уже достаточно взрослый для этого", однако потом всё равно, завидев, как старший, сидя на корточках и намочив края штанов, что-то вроде их инициалов царапает, чтобы увековечить момент (плевать, что на самом-то деле сотрётся и затеряется быстро, романтично ведь) прямо на речной гальке этими самыми случайно найденными обломками известняка, тоже возьмёт кусок в руки, но исключительно для того, чтобы на обозрение всему городку написать "я люблю идиота" или "икы дурак", и неважно, что никто не знает, кто этот икы такой, а идиотов вокруг в принципе довольно много.  босые и мокрые ступни в количестве двух пар резво бегут за излучину реки, к бескрайнему лугу, где по утрам пасутся коровы, а пальцы по-прежнему переплетаются, ведь кажется, если отпустишь, - другой вмиг растворится в воздухе, развеется зонтиками белых одуванчиков на ветру.  джейк и сонхун несутся, прямо как дети малые, по шёлковой траве, в свободной ладони треся обувью, иначе из-за влажных стоп скользить точно будет, а пака к тому же бесформенная сумка-мешок через плечо по бедру стукает постоянно, но тем не менее всё происходящее настолько умилительное и трогательное, что малейшие неудобства в виде острых мелких камешков под ногами и прилипающего к пяткам песка или тех самых ударов, что и вовсе не больные, только раздражающие, кажутся жалкими и ничтожными. подобное ни за что не испортит солнечный июльский день сонхуна и джейка, а ночь так тем более. летние жаркие светлые ночи - будоражащая магия и одновременно томный покой - сладостное марево. горячее солнце крепко целует в уголки глаз и ямочки улыбающихся щёк. луг диких колокольчиков, одуванчиков, ромашек и прочих цветов очаровывает и манит, а джеюн с любимым младшим всё бегут и бегут, чтобы после, разогнавшись до той скорости, что при попытке остановиться определённо всё равно улетишь вперёд ещё на несколько метров, в обнимку вместе упасть. ведь под спинами по ощущениям и не жёсткая земля вовсе, только цветы, пёстрым одеялом из которых вполне можно будет укрыться, если вдруг станет прохладно. тут вот как раз светлячки отсыпаются днём, а ночью своими горящими брюшками зажигают звёздные гирлянды; нужно будет обязательно собрать здесь маме букет. оба не умеют плести пышные и крепкие венки, что в момент не рассыплются поникшими лепестками, как только наденешь на голову, но зато у сонхуна ненароком путаются в волосах стеснительные слабые маленькие ромашки, отвалившиеся от стебельков после того, как их чуть примяли, а сам же пак нарочно между высветленными прядками старшего продевает вереницу крохотных полевых колокольчиков, заводя за уши - они у джейка, по скромному мнению сонхуна, почти эльфийские.  — твоя мама перед выходом по секрету сказала мне, что если приведу тебя домой до десяти вечера, то мистер пак достанет мангал, чтобы пожарить мясо на гриле во дворе. — шим ласково трётся носом о нос и наваливается на сонхуна сверху, собирая у младшего вытянутые белоснежные лепестки в волосах - похожи на зёрна риса.  — а ты чего хочешь? — спрашивает с лёгким вздохом и неохотой, словно надеется на отказ от родительского предложения. но мяса, признаться, на самом деле тоже хочется.  — в данный момент только твои губы.  сонхун целует; чужие полные губы на вкус легонько отдают апельсином и ощутимо ванилью. видимо, перед выходом мама вдобавок угостила джейка ситро, а ведь лимонады куда дороже домашнего сока - наверное, шим ей действительно приглянулся, хотя, если начистоту, сонхуну сочетание пряного цитруса и ванилина не очень нравится.  — у меня есть для тебя кое-что.  не просто так пак тащил с собой этот бесформенный мешок.  из котомочки практически выпадает мяч - джейк футбол когда-то любил - даже если сонхунов мяч чуть меньше футбольного и расцветки совсем другой, но не это главное; младший достаёт из сумки фотоаппарат-мыльницу и на пробу делает пару снимков распластавшегося в цветах шима, а тот только гримасы строит. потом дёргает сонхуна за руку, чтобы тот снова лёг рядом и на вытянутой, чтобы техника, не дай бог, не пострадала, с камерой руке пака жмёт на кнопку фотоаппарата.  — так я небо сфотографировал, а не нас.  — знаю. — аккуратно перехватывает мыльницу старший и переворачивает объективом вверх. — повернись ко мне. джейк наугад быстро целует сонхуна куда-то в глаз и щёлкает камерой. поскорее бы снимки оцифровать и распечатать на память о первом совместном лете и первой любви. а плёнка цвета колы, кстати, может остаться закладкой в книгах. — теперь я нас сфотографировал. — улыбается довольно и хитро. — пойдём покажу пару футболистских трюков. шим набивает мяч лодыжками, голенями, бёдрами, подкидывает и ловит лбом, а потом, не глядя, отбивает прямо у себя за спиной. и сонхун не может не думать о том, что джейк выглядит круто, особенно, когда пытаешься повторить (с виду легко и вообще в детстве в футбол играют все), но отбивать мяч так много раз подряд, ни разу не теряя его, не ловя руками, не роняя - достаточно сложно, стоит признать. джеюн, к слову, кажется безумно счастливым, играя с мячом в одиноком лугу, ностальгия - классное чувство, а ведь пак ещё долго сомневался, стоит ли вообще эту игрушку (не)пережитого детства с собой брать. однозначно стоило.  усталость от активного отдыха совсем не та, что от муторной работы, она почему-то приятная. джейк вновь рухает спиной в полевые цветы и в объятия рядышком ловит сонхуна, что, по всей видимости, запечатлел ещё несколько ценных моментов в картинках.  надо будет потрудиться найти, где здесь распечатать снимки, чтобы после, когда каникулы подойдут к концу, похоронить их вместе с маленькой выдумкой джейка под дубом, собрание которой сонхун также взял с собой; точнее, стоит сделать капсулу времени - своеобразный талисман, чтобы когда-нибудь снова в это место вернуться: кто-то бросает монетку в море, а шиму с паком хочется по-другому: с бусами из засушенной вишни и, может, клюквы - у них ягоды крупные и похожи на бусины; с рассыпанными молочными зубами и светлячком в спичечном коробке, а ещё с обломками юной фантазии и бумагой, пропитанной кремовым рассветом и нежными чувствами. лето 2002ого - прекрасная летняя история, однако ведь куда занимательнее, задорнее и интереснее написать свою собственную сказку в реальности.  — хочу, чтобы на этот раз всё было по-настоящему.  — я тоже. — мягкий поцелуй, оставшийся лепестком вишни на пальцах.  а первая любовь очаровывает вне зависимости от всякого времени и места, ведь связь с ней, с первой любовью, остаётся навеки - наукой доказано. впервые влюбиться можно лишь раз, и джейк с сонхуном, улыбаясь до полумесяцев в складках век и заглядывая в собственное совместное прошлое на дне омутов глаз цвета ночного неба, искренне рады истратить этот самый раз друг на друга.  и словно снова по шестнадцать.  проводить летние каникулы здесь, в глуши, кажется, в скором времени точно войдёт в привычку.