Непростительное

      Оживление на вокзале Лондона «Кингс-Кросс» в начале сентября всегда казалось слегка неестественным. Толпы людей в причудливых мантиях, нагруженные чемоданами и клетками тележки, выглядели странно на фоне серой повседневности города. Уханье сов и перешептывания вызывали у маглов молчаливое недоумение, но никто никогда не пытался вмешиваться. Всё происходящее, казалось, укутано туманом скрытности, как и сам Лондон.       Трое молодых людей шли бок о бок по перрону, стараясь не выделяться. Гарри толкал тележку с нагромождёнными чемоданами. Его движения были чёткими, почти автоматическими. На верхушке в переноске нервно дергался рыжий хвост. Гермиона рассмеялась над чем-то, что сказал Рон, но её смех прозвучал как отголосок давно забытых радостей — лёгкий, но будто бы лишённый настоящей искры.       — Да ладно тебе, Гарри, — окликнула Гермиона друга, когда он, фыркнув, поправил очки и шагнул в портал.       Её голос был дружелюбным, но в нём звучала неуловимая нотка усталости, словно даже дружеские поддразнивания стали частью их привычной игры, которую они ведут изо дня в день.       — Всё не было бы настолько весело, если бы Рон не верещал, как Банши, при виде малюсенького паучка! — отозвался Гарри, толкая тележку ближе к красному вагону.       На его губах мелькнула улыбка, но взгляд был слишком рассеянным, чтобы назвать её искренней.       — Ага, а Джинни имела меткость получше, — прыснула Гермиона, оборачиваясь к Рону, который чуть прикрыл рукой лелеющий фингал под глазом.       Гарри наклонился к ней и заговорщически прошептал:       — Не уверен, что это было случайностью.       Гермиона хмыкнула, будто соглашаясь, но её взгляд скользнул куда-то мимо него, словно она искала что-то в гуще толпы, где звуки и движения сливались в одно непрерывное гудение. Было ли оно для нее привычным или подавляющим, она не могла сказать.       — Кстати о Джинни, — подал голос Рон, одернув воротник выцветшего джемпера, — Она уже должна быть с мамой на платформе. Отправление через пять минут.       Он пытался говорить спокойно, но выдавал себя то нервным подёргиванием губ, то напряжёнными движениями.       — Мы здесь! Гарри! Рон! — раздался знакомый голос, и вся компания обернулась.       Джинни, слегка запыхавшись, выбежала к ним, обняла Гарри и быстро поцеловала его в щёку. Рон шумно выдохнул и закатил глаза, но промолчал. Миссис Уизли появилась следом, торопливо пробираясь сквозь толпу.       — Миссис Уизли, здравствуйте, — Гермиона шагнула вперёд и, преодолевая внутреннее напряжение, неловко обняла женщину.       — Привет, моя милая, — тепло улыбнулась та, похлопав её по щеке.       Гермиона ответила натянутой улыбкой и тут же отстранилась. Она никогда не чувствовала себя по-настоящему комфортно рядом с миссис Уизли, и эта встреча не стала исключением.       — Девочки, все проверили, ничего не забыли? — заботливо спросила миссис Уизли, бросив внимательный взгляд на тележки.       Джинни вытянула из капюшона фиолетовый пушистый комочек, который тут же заурчал у неё на ладонях.       — Если ты об Арнольде, то он здесь, мам.       — Ну и чего вы тогда ждёте? Бегом в вагон! — проворчала Молли, махнув рукой в сторону паровоза.       Миссис Уизли крепко обняла обеих девушек, и в ее действиях ощущалась искренняя забота, что даже Гермиона позволила себе ненадолго расслабиться. Но стоило ей подхватить переноску с котом и последовать за уже удаляющейся Джинни, живот скрутил болезненный узел. Остатки мнимого расслабления испарились в одно мгновение, когда столкнулись с взглядом серых глаз. На долю секунды Гермионе могло показаться, что парень, как и она, растерялся, но это было настолько мимолетное мгновение, что акцентировать внимание на этом действии и вовсе не имело смысла. Когда блондин скрылся в вагоне поезда, Гермиона нехотя двинулась вслед за ним, неловко подтягиваясь на перилах наперевес с переноской.       Проходя мимо заполняющихся людьми купе, она снова бросила пронзительный взгляд в сторону уходящего слизеринца, который своим появлением буквально выбил землю из-под ног, вытесняя весь воздух из легких. Выражение про упавшее сердце, как никогда, описывало ее состояние. Гермиона с усилием отвела взгляд от Малфоя и протиснулась мимо школьников, которые все еще суетливо рассаживались по своим местам в поисках своих приятелей. Дойдя до нужного купе, где уже вовсю копошились ее друзья и раскладли вещи девочек на полки, Гермиона поджала губы и осторожно опустилась на сидение.       — Малфой вернулся, — честно говоря, она не хотела произносить ни слова, но голосовые связки и язык будто жили своей жизнью.       Ее голос прозвучал почти механически, но этой фразы было достаточно, что погасить любые остатки непринужденности в купе. Повисла звенящая в своей возможности тишина. Отрешенный взгляд Гарри уперся сквозь окно, кулаки неосознанно сжались. Первым пришел в себя Рон:       — И после всего он еще посмел заявиться в школу? Да как у этого… — его уши тут же налились краской, и он едва не выронил из рук чемодан, который как раз поднимал на полку. — Как у него наглости хватило?       — Удивительно, — осторожно начал Гарри, — я был уверен, что учеба для него отойдет на второй план после недавнего, гхм, ряда событий.       — Надеюсь, его папаша сдохнет в Азкабане, — в голосе Рона закипала злость.       Реплика Уизли осталась без ответа. Гермиона закусила щеку изнутри и бросила взгляд на Джинни, которая оставалась неподвижной, словно статуя. Ее лицо оставалось отрешенным, но Гермиона знала, что внутри у нее все кипело.       — Малфой под присмотром Визенгамота, — осторожно нарушил тишину Гарри, словно успокаивая самого себя, нежели остальных, — Также, как и его мать. Просто так ему бы не позволили здесь появиться…       — Ему здесь не место, — слишком резко отрезала Джинни и встала, коротко поцеловав Гарри.       Напряжение пронзило всех в радиусе фута, когда Гарри слишком отрывисто попрощался с подругами и вышел из купе, бросив напоследок тяжелый и слишком усталый взгляд на Гермиону. Рон махнул им и попятился к выходу вслед за другом.       На платформе раздался последний гудок, а над головами провожающих людей взмыли извергаемые поездом клубы дыма, окутывая толпу. Поезд тронулся.              ***              За окном уже сгущались сумерки, а прохладный ветер тонкой струйкой протискивался в открытую форточку. Гермионе удалось подремать в пути и даже перекусить шоколадной лягушкой. Последнее, хоть и не сильно, но ослабило внутреннее волнение, которое сковывало все тело с самого утра.       Джинни тоже пришла в себя не скоро после вести о присутствии Драко Малфоя в поезде. Но Пенелопа и Полумна, сами того не подозревая, появились в купе как-никогда кстати, заняв Уизли трепом и гаданиям на картах таро. Гермионе оставалось лишь скептически коситься на то, как Пенелопа расшифровывает очередной расклад и суетливо листает книгу в поиске подсказок.       Гермиона ловила себя на том, что ее взгляд снова и снова возвращается к тому, что она увидела утром. Серые глаза, как ледяной порыв, пронзили ее в тот момент, когда она меньше всего это ожидала. Драко Малфой, так уверенно шагнувший в вагон, будто его присутствие здесь — самая обычная вещь в мире.       Зачем он вернулся?       Мысль о Малфое, словно надоедливая муха, вертелась в голове. Все размышления были рваными, но сводились лишь к воспоминаниям о прошлом — о холодной усмешке, оскаленной ненавистью, и бесконечных конфликтах. Неужели спустя столько времени ничего не изменилось?       Реакция ее друзей на появление Малфоя была абсолютно очевидна Гермионе. Рон никогда недолюбливал Малфоев и был вспыльчивым. Гарри до сих пор не отошел от произошедшего и вступил в аврорат, продолжая борьбу со сбежавшими Пожирателями Смерти. А Джинни… Джинни было тяжелее всего осознавать, что сын того, кто убил ее брата, спокойно возвращается в Хогвартс. И ее можно было понять, ведь потерять близкого — это значит потерять часть себя.       Нехотя Гермиона вспомнила о своих родителях. Наверное, они бы гордились ею, узнав, что она возвращается в школу. Что она нашла в себе силы вернуться. Нашла в себе силы жить дальше. Она закусила губу изнутри, ощутив липкое чувство тошноты мурашками по спине.       Гордились бы, если хотя бы помнили о ней.       А ей не пришлось бы этого делать, если бы не война.       Гермиона не выдержала и осторожно поднялась, бросив взгляд на девчонок.       — Ты куда? — спросила Джинни, отвлекаясь от колоды карт.       — Подышать, — коротко ответила Гермионы и вышла из купе, оставляя прогнозы Полумны на ближайший месяц позади.       Пройдя по пустому коридору до тамбура, она с усилием потянула тяжелую створку окна вниз. Духота, которая внезапно заполнила пространство вокруг нее, вскружила голову. Вечерний воздух окончательно смыл с нее ощущение тяжести купе. В лицо ударил освежающий ветер. Запах сырой травы и угольного дыма смешался с прохладой сумерек, пробираясь под самую кожу.        Гермиона облокотилась на окно и опустила тяжелую голову на руки. Ей до сих пор не верилось, что больше не нужно никуда бежать, не зная, что будет завтра. Что больше не было этой бесконечной погони. Что она просто ехала в Хогвартс. Просто. Какая ирония. Невозможно даже вспомнить, когда последний раз было простое время. Или простой год. Бесконечная погоня смерти за юнцами, или даже наоборот.       Дверь в тамбуре хлопнула, вырывая из потока мыслей. Через пару глухих шагов человек остановился. Гермиона нехотя обернулась через плечо, чтобы удовлетворить свой интерес к нарушившей ее покой персоне. Сердце совершило очередной болезненный кульбит.       Высокая фигура замерла за ее спиной. Руки парня скользнули в карманы брюк, придавая позе напыщенную уверенность. Черный пиджак был расстегнут, выставляя напоказ изумрудный галстук в полоску. Выражение лица Драко было нечитаемым, если не считать стеклянного и до одури пустого взгляда сквозь нее. Гермиона прикусила язык, обругивая себя за неуместную оценку внешнего вида Малфоя, и безучастно отвернулась, нервно поджав губы.       — И все? — лениво усмехнулся Драко за ее спиной, явно не собираясь покидать тамбур. — Сильно.       — Малфой, избавь меня от своих придирок, — выдохнула с неподдельным безразличием Гермиона, но зачем-то развернулась к нему, подперев спиной окно. Затылок же приятно обдувал прохладный ветер, перебирая волосы.       Руки начало колотить мелкой дрожью, а холодные ладони настолько взмокли, что их пришлось завести за спину, в попытке спрятать от самой себя это явление. На языке крутился всего один вопрос: «Зачем ты вернулся?», — но внезапно ее внимание зацепилось за примечательную деталь на лацкане пиджака.       — Староста? Серьезно? — бровь Гермионы в искреннем изумлении дернулась вверх.       Взгляд Драко скучающе скользнул по воротнику пиджака, и он небрежно дернул плечами, будто это было настолько мелочно и ожидаемо, словно тыква на Хэллоуин.       — Не все же твоим дружкам лавры раздавать, — сухо ответил Малфой и, кивнув на значок старосты школы на груди девушки, ухмыльнулся, — Удивлен твоему спокойствию в столь значимом для тебя статусе. Хоть где-то ты теперь не только тень своих приятелей. Да, Грейнджер?       — Зато тебе внимания не занимать, судя по новостным сводкам, — осклабилась она в ответ и оттолкнулась от перил, направляясь к выходу в коридор. В душе тлела надежда, что влажные отпечатки ее рук не будут замечены.       Малфой поджал губы, но тут же растянул их в свойственной себе ухмылке:       — Что в Министерстве не нашлось места для подстилки Поттера? — он самодовольно тряхнул головой, скидывая челку со лба. — Все твои старания что-то кому-то доказать прошли впустую?       В ответ Гермиона лишь закатила глаза и, пренебрежительно вздернув верхнюю губу, покачала головой. Ведь и ей предлагали работу в Министерстве, но она понимала, что в данный момент ее приоритет — учеба. А Гарри и Рон… Это Гарри и Рон. А Малфой не был бы Малфоем, если бы не плевался желчью при каждом удобном случае.       — Слишком дешевая для тебя попытка меня задеть, — выплюнула Гермиона, смело глядя в серые глаза. — А ты ничуть и не изменился.       — Иди, куда шла, — он почти сплюнул это, дернув подбородком.       Девушка протиснулась мимо Малфоя в коридор, буквально вжимаясь в стену. Не потому, что он сказал, а потому что она сама так решила. Определенно.       Пустые глаза Драко проводили Гермиону до купе. Он сделал шаг к открытому окну и полной грудью вдохнул вечерний сумрак.       «Не изменился? Хотел бы я так же думать, Грейнджер», — Драко хмуро взглянул на приближающиеся огни школы чародейства и волшебства Хогвартс.