Во единый погибельный круг

      Голова раскалывалась от громкой музыки, от яркого света, от шепотов в толпе, а удивленный взгляд нельзя было оторвать от учителя, который с идеально прямой спиной сидел на месте императорского супруга. Когда-то учитель походил на небожителя, далекого от мирских тревог, в безукоризненно белых одеяниях. Сейчас же Чу Ваньнин источал нечто демоническое, темное. Было ли дело в непривычно черно-золотом – под стать императорским драконам – с фениксами ханьфу или же во взгляде подведенных красным фениксовых глаз, который жестко хлестал подобно Тяньвэни, Сюэ Мэн не мог понять. Но чувствовал – что-то неумолимо изменилось.       Сюэ Мэн сидел недалеко от Тасян-Цзюня и Чу Ваньнина и, даже не прислушиваясь, слышал разговоры императорской четы, от которых молодой заклинатель еще сильнее приходил в смятение.       – Золотце, ты уверен? – Тасян-Цзюнь наклонился к Чу Ваньнину, погладив рукой чужое бедро, обтянутое черной тканью.       – Конечно, – взгляд Юйхена Ночного неба равнодушно скользнул по наглой ладони и поднялся на ухмыляющееся лицо с ямочками. – Не хотелось бы, чтобы у них оставалась хоть какая-то надежда.       – А если ничего не произойдёт?       – Тогда я буду разочарован, – Чу Ваньнин наклонил голову и, не отрывая взгляда от фиалковых хищных глаз, облизнул пересохшие губы, растягивая их в ядовитой ухмылке.       Сюэ Мэн непонимающе и беспомощно взглянул на братьев Мэй, которых Чу Ваньнин тоже пригласил на пир в честь императорского супруга. Сюэ Мэн вспомнил. Вспомнил ходившие среди заклинателей уже несколько месяцев слухи о том, что наложница императора – образцовый наставник Чу – подговорила Тасян-Цзюня избавиться от его – уже родившей – супруги, чтобы занять её место. Вспомнил последнюю встречу с учителем. Тогда, во дворце Куньлунь, Чу Ваньнин не дал Мо Жаню убить Сюэ Мэна и братьев Мэй, а в разговоре с учеником бросил фразу, застрявшую в голове у Сюэ Мэна: «Выбрось из головы идею о моём спасении. Уже слишком поздно».       – Неужели, это... – Сюэ Мэн не мог договорить, слова застревали в горле.       – Не торопись делать выводы, – старший Мэй Ханьсюэ успокаивающе потрепал товарища по плечу.       Чу Ваньнин, словно услышав их перешептывания, медленно повернулся к ним, оглядев молодых заклинателем потеплевшим взглядом, и мягко улыбнулся. Затем перевёл вновь заиндевевший взор на зал, вглядываясь в пёструю толпу и в темные уголки.       В зале что-то зашевелилось, свет свечей заколыхался, танцовщицы испуганно вскрикнули, сверкнул черный силуэт. И столкнулся с золотистой молнией – в блеске янтарных глаз и в хлесткой Тяньвэни, туго обвившейся вокруг торса. И силуэт – крепкий мужчина в темном одеянии – рухнул почти под ноги Императору, наступающему на бессмертных.       Сюэ Мэн пришел в замешательство: он точно помнил, что духовное ядро учителя было разрушено. Но сейчас он ясно видел перед собой искрящуюся ивовую лозу в руках Чу Ваньнина, привставшего со своего места. Строгое выражение лица, гордо расправленные плечи, крепко стиснутая Тяньвэнь – это и есть учитель, Юйхен Ночного Неба, Бессмертный Бэйдоу, образцовый наставник Чу. Только теперь Сюэ Мэн чувствовал, слабо и едва различимо, не веря своим глазам: Чу Ваньнин готов был убивать – нет – он жаждал убивать. Это было видно в кровавых огоньках в глазах феникса, это было слышно в стальном, пробирающем до костей голосе.       – Что за глупец, – хохотнул Тасян-Цзюнь, развалившийся на троне и пристально и похотливо разглядывавший своего супруга.       – Ты один? – Чу Ваньнин, словно не замечавший Мо Жаня, сильнее сжал Тяньвэнь. Обвитый лозой мужчина крепче стиснул зубы и с дикой яростью смотрел на Бессмертного Бэйдоу. Путы лозы становились все туже, пока мужчина, не выдержав боли, проговорил:       – Нет.       – Быть может, твои друзья покажутся? Быть может, мы пощадим тебя в обмен на них? – ни один мускул не дрогнул на лице Чу Ваньнина, а лоза все стягивалась и стягивалась вокруг чужого торса.       – Да черта с два… – хрипел заклинатель, уже выплевывая кровь изо рта. – Значит, слухи правдивы… Образцовый наставник Чу…       – Пусть и правдивы, что с того? – Чу Ваньнин приподнял голову и насмешливо ухмыльнулся. – Какая мне разница, что обо мне говорят?       Юйхэн ночного неба дернул Тяньвэнь на себя. Послышался хруст костей и солоновато-железный запах, пронесся приглушенный крик и волной прошлись по толпе удивленные возгласы. Сюэ Мэн и братья Мэй замерли в удивлении, не в силах произнести ни слова.       Чу Ваньнин убрал Тяньвэнь и медленно и изящно сел на место императорского супруга, кивнув хищно улыбающемуся Тасян-Цзюню, который незамедлительно встал, отряхиваясь и доставая Бугуй.       Сюэ Мэн вздрогнул, когда к ним подошел старик и попросил пойти с ним. На изумленные и непонимающие взгляды евнух Лю объяснил: Чу Ваньнин заранее попросил отвести его гостей в безопасное место, желательно – прочь от дворца, когда начнется – старик замешкался, подбирая слова, но младший Мэй его перебил – резня. Молодые заклинатели побрели за стариком, вновь и вновь бросая опечаленные взгляды в сторону зала, откуда уже раздавался лязг металла, крики и дикий хохот.       Чу Ваньнин не просто так пригласил их. Чу Ваньнин наглядно показал, что он имел в виду под «слишком поздно». Сюэ Мэна тошнило, и он еще очень долго не мог выкинуть из головы ухмыляющегося учителя, похожего – отныне – на демона. Больше нет образцового наставника Чу. Есть только императорский супруг Чу Ваньнин.              Чу Ваньнин любовался расцветшим хайтаном, вдыхая аромат яблонь. Прикрыв глаза, он с блаженством словно впускал в себя все то светлое, что не так давно отринул. Мужчина вздрогнул, когда на его плечи опустились руки – мощные и крупные, а ухо обожгли горячим – слишком горячим – дыханием:       – Золотце, Ваньнин, будешь ли ты наставником для моего сына?       – Ну уж нет, – фыркнул Чу Ваньнин, своими ладонями накрыв чужие. – Из меня вышел отвратительный учитель. Ты – живое тому подтверждение.       – Кажется, ночью тебя вполне устраивал этот достопочтенный, – Мо Жань облизнул и укусил мочку уха, вырвав тихий стон из супруга. А затем уронил свою тяжелую и немного растрепанную – куда делась тиара, Ваше Высочество? – голову на плечо Ваньнина. – Не смей меня покинуть, а если и решишь, то убей эту хихикающую тварь у меня в голове.       Чу Ваньнин тоскливо глянул на Мо Жаня и щекой потерся о его затылок.       – Стал императором, но остался все таким же дураком, – вздохнув, тихо прошептал Бессмертный Бэйдоу.       – Нарываешься? – как-то слишком вяло прорычал Мо Жань в плечо.       – Мо Вэйюй! – как можно строже проговорил Чу Ваньнин, усмехнувшись. – Я не собираюсь тебя покидать. И убивать тоже. Мне даже неважно – будешь ли ты ненавидеть меня или захочешь убить. Я ведь уже знаю, что не сможешь.       Чу Ваньнин замолчал, слыша, как учащается дыхание супруга, и продолжил, мягко и нежно проводя рукой по черным волосам:       – Я разделю с тобой твои грехи и – в крови, в грязи, в ненависти и злобе – пройду с тобой этот путь до конца.