Save me

Пока человек не сдаётся, он сильнее своей судьбы.

Эрих Мария Ремарк

После всех проведённых выходных в запертой комнате омега выходит в гостиную, чтобы подождать отца и папу, а затем отправиться в школу. — У тебя сегодня дополнительные, не забудь об этом, — на выходе из квартиры подаёт голос папа. Безразличным взглядом окидывает омегу, что больше похож на призрака. Затем медленно кивает и заходит в лифт. Чимину было всё равно. Сейчас его волновало только одно: что с Юнги? Омега сердцем чувствовал, что альфа скучает, но чувства — это не действия, не поступки. Уже несколько дней прошло, а старший даже не попытался найти с ним связь, тем самым заставляя думать Чимина о суицидальных действиях. Значит ли это, что он не любит Чимина? Что правда поддался эмоциям и просто бесчувственно использовал? Даже если это будет и так, это самое ужасное, что может случиться. Потому что Чимин не хочет быть не любимым, не хочет оставаться один в сетях неродных родителей и быть ими использованным. Пускай лучше уже его замуж выдадут, чем Пак услышит, что альфа его больше не любит. Они молча пересекают дистанцию и садятся в машину. Чимин по-прежнему молчит. После всего, что папа ему наговорил, омеге сложно было мыслить о чем-то другом, кроме этих обрывков фраз. Он сильно исхудал. Его щеки превратились в огромные впадины вместо пухленьких и мягеньких, глаза будто высохли, и огонёк в них не горел, под ними большие чёрные овалы усталости и безысходности. Губы из сочных, красных и мягких превратились в потресканные, сухие и совсем не привлекательные. Отец смотрит в зеркало заднего вида на омегу, как тот бездумно пялится в окно, переводит взгляд на мужа и кивает ему. — Думаю, ещё раз тебе не нужно повторять, что искать связь и встречи с Юнги бессмысленно. Домой пойдёшь пешком, но дальше тебя будут отвозить и привозить, — нет больше в словах и голосе папы того тепла и ласки, что были раньше. Сейчас — холод, жестокость и совершенно наплевательское отношение. Омега кивает, ждёт, когда машина остановится, а затем молча выходит из салона. Весь день окрашивается в серый, когда Чимина накрывает с головой. Не тогда, когда он дома, наедине с самим собой и даже не тогда, когда его ругал папа и говорил какой он теперь всем не нужный. Чимин тогда не чувствовал. И это спасло его разбитое сердце. С приходом в школу уроки давным давно покинули его разум. Мысли путались и одна не была лучше второй. Омега непривычно для себя садится на заднюю парту в самый дальний угол класса, куда взор учителя с письменного стола не попадает. Чимин отгораживается от мира и просто хочет исчезнуть. Но перед этим взглянуть на Юнги. Как он там? Что делает? Какое у него душевное состояние? Такое же, как и у Пака? Или ему плевать на то, что произошло. На те моменты, что делили они на двоих. Пускай их было не так много, но они яркие, чувственные. Чимин натягивает капюшон, кладёт голову на парту и отворачивается к окну. Хочется забыться. Хочется вернуть время вспять. И даже если бы Чимину пришлось выбирать между родителями и возможностью уйти от них, омега выбрал бы второе, но только если уйти пришлось бы им двоим. Вместе. Чимин, как тень весь день бродил по школе и пугал всех учителей. Где тот весёлый и жизнерадостный Пак Чимин? Никто из друзей не понимал, что случилось, а альфе, общение с которым Чимину так нравилось, не удалось хоть на секунду заставить губы дрогнуть в улыбке. Чимин не хотел плакать. Не хотел смеяться. Ничего не хотел. Дополнительные уроки закончились и уже в шесть, Пак собирался домой. В школе не было того шума, темные коридоры были пусты, а тихие шаги отдавались громким эхом. На улице собирался дождь. Небо затянуло чёрными тучами, и совсем скоро должен пойти ливень. Отличная погода, чтобы промокнуть, чтобы заболеть. Омега натягивает капюшон получше на голову, прикрывая красные глаза и опухшее лицо. Тяжело вздыхает и выходит из учебного заведения. Пахло дождём. Чимин, совсем не спеша, переходит дорогу, раздражая этим водителей, что ждали, пока тот преодолеет дистанцию. Он надеялся, что кто-то да собьёт его насмерть. Но увы, он продолжает идти дальше, с каждой минутой приближаясь к дому. У поворота его тело начинает дрожать, а затем появляется необычное чувство. Омега чувствует прожигающий взгляд на себе и пытается подавить страх. Но почему-то не ускоряется. Наоборот, останавливается. Пак громко сглатывает, когда понимает, что тот, кто так смотрит на него стоит впереди. И ничего лучше, как поднять голову и посмотреть тому в лицо, в этот момент на ум не приходит. Омега больно кусает губу, когда видит перед собой Юнги. Его вид оставляет желать лучшего. Он уставший до невозможности, с бледным лицом и опухшими глазами стоит напротив Чимина. Его волосы растрепанные, торчат в разные стороны. Чёлка спадает и прикрывает глаза. Юнги сдирает клыком кожу с губы, от чего та начинает кровоточить. Они продолжают смотреть друг на друга. Чимину происходящее кажется сном, что перед ним не Юнги, а незнакомый человек. А Мин при виде омеги впадает в ступор. Он борется с желанием подойти и заговорить первым. На улице мелко начинает капать дождь. Холодные капли дождя падают на щеки омеги и смешиваются с горячими слезами. Поборов себя, альфа делает первый шаг навстречу. Чимин срывается с места и бежит к старшему. Он охватывает тело альфы, крепко прижимаясь к нему. — Хён! Юнги-хён… Юнги обнимает в ответ. Прячет его голову в изгибе своей шеи. Делает первый вдох и наполняет лёгкие родным ароматом. Омега тихонько начинает плакать. Вжимается в одежду и слишком часто вдыхает, забывая выдыхать. Ему сейчас до невозможности больно. Больно стоять и вдыхать запах старшего, больно думать о том, что с ними будет. Мужчина сжимает копну волос на затылке и тоже тяжело дышит. Чимин буквально склеивается с ним. На улице начинается ливень. — Иди за мной, — альфа перехватывает его запястье и быстрым шагом летит в переулок, где есть навес, и совсем не ходят люди. Чимин поспевает за ним. Улыбается и плачет одновременно. Смотрит на спину хёна и почему-то забывает обо всём. — Юнги-хё… — его губы резко накрывают чужие, а телом толкают к холодной стене. Чимин больно сталкивается с ней, тихо мычит, но поцелуй не разрывает. За долгое время он впервые чувствует облегчение. Камень падает с души от осознания, что альфа рядом. Мин резким движением притягивает омегу к себе. Его тело раслабляется, когда чувствует тепло исходящее от Чимина. Напряжение уходит, а на его место приходит эйфория. — Я ведь говорил тебе есть больше, — он сжимает худую талию в своих руках и хмурится. — Это ведь не сложно, малыш. — Мне даже есть не хотелось, хён, — Пак, чтобы альфа не смотрел на то, какой он сейчас слабый, зарывается носом в кожанку и тихо вздыхает. — Мне было плохо. — Они обижали тебя? — противное слово «родители» почему-то не хотелось говорить. Юнги их таковыми не считал. Парень тихо скулит, кивая. Альфа тяжело выдыхает, обнимает и целует макушку. — Отец нет. Он на меня только смотрит. Папа часто говорит плохо обо мне, — Чимин поднимает голову и смотрит в глаза. Альфа бережно стирает слезинку. Видит, какой хрупкий сейчас Чимин. Им легко управлять. Легко сломать. Как соломинку. — Он даже говорил, что я теперь тебе не нужен. Чимин замолкает. Глотает слюну и смотрит в чёрные глаза. Позади них стена из ливня, но Паку не холодно. Не плохо. Пока с ним Юнги, его любимый хён, омеге не будет плохо. — Хён, это ведь не так? — почти беззвучно спрашивает, за что получает мягкий поцелуй в верхнюю губу. — Это не так. Ты нужен мне. Без тебя мне нет смысла жить. Чимин втягивает сопельки носом. Его пальцы сжимают кожанку сильнее. Он утыкается лбом в грудь и немного вздрагивает. — Я хочу остаться с тобой, — продолжает шептать. — Пока что нам нельзя. Чимин резко поднимает голову и смотрит на хёна. Его нижняя губа начинает трястись, а глаза бегать по лицу старшего. Юнги сразу принимается его успокаивать, ласково прижав к себе. — Нужно немного подождать. Но я обещаю, что обязательно вернусь за тобой. — Но, как ты меня найдёшь? Они не выпускают меня, и в школу я езжу на машине. — Я найду способ. Юнги поднимает голову, обхватывая и поглаживая впалые щеки. Наклоняется и вновь вовлекает в поцелуй. — Только прошу. Кушай хорошо и не грусти, не слушай то, что говорят, ладно? — Юнги видит быстрые кивки, капли слёз и не может сдержать свой гнев. — Дождь утих, беги домой. Чимин громко всхлипывает, его отстраняют и отпускают. Ноги не несут, он не держит себя, глаза заплывают слезами. Парень тихо скулит. Смотрит, как мужчина отворачивается от него. Как отрывает от себя кусок. Как режет сердце. Пак прикусывает губу. Разворачивается на пятках и убегает прочь. Ещё минута и он вновь прижался бы к влажно-горячей груди, где бешено колотится сердце. Но он убегает далеко от альфы, не оборачиваясь. Где-то внутри, в этот момент у Чимина зарождается надежда. Надежда на спасение. На жизнь. Ему достаточно несколько минут постоять возле Юнги, подышать его запахом. Всего несколько минут и появляется желание жить. Только ради Юнги. Чимин быстро бежит домой. Скорее всего, родители что-то заподозрили, и папа может его сильно отругать. Омега спешно открывает дверь и встречается со злыми глазами родителя. — Папа, я всё объясню, — с дрожью в голосе начинает оправдываться. Пак, глядя в глаза, снимает обувь. Скидывает мокрую одежду и тяжело сглатывает. — Я-я не взял зонт, пошёл сильный дождь и мне пришлось переждать в здании. П-прости, если я… — Иди в душ. Поужинай и садись за уроки, — папа складывает руки на груди. Оглядывает его колючим и равнодушным взглядом и исчезает в своей спальне. Чимин тяжело выдыхает, оседает на пол и закрывает глаза. Потерпи, Чимин. Тебе просто нужно потерпеть. Юнги обязательно что-то придумает. Просто верь в это и будь послушным. Омега набирает полную ванну горячей воды. Залезает и расслабляется. Откидывает голову на бортик и закрывает глаза. Практически сразу всплывает образ хёна. Он крепко обнимает его. Чимин чувствует горячее дыхание у себя на шее. Бархатный голос ласкает слух и омега плавится. Хочется сейчас рук на своём теле. Взгляда, что медленно бы скользит по его хрупкому телу. Губ, что касались его эрогенных зон. Хотелось любви альфы. Чтобы только он, Чимин и их любовь. Гармония. С того дня прошла неделя. Чимина полностью ограничили, лишили свободы. Он был похож на птицу в клетке. В заточении с надеждой. Чимин пытался не обращать на это внимания. А просто верить и надеяться, что вот сейчас Юнги придёт, обнимет, а потом заберёт с собой. С каждым днём Чимин ждал всё меньше. Вечером глядел в окно из своей комнаты. В каждом человеке искал Мина. Горько улыбался, когда людей на улице совсем не было. Оглядывался и тогда, когда его везли в школу или из неё. Искал глазами, сердце стучало тише, а надежда пропадала. Спустя ещё несколько дней, Чимин перестал верить в чудо. Папа по-прежнему обижал и оскорблял. Только отец смотрел на него с тоской. Чимин видел в этих глазах мольбу о прощении. Он не был уверен в том, что отец считает иначе, не как папа. Но почему-то омега не обижался на него. Совсем. Он не чувствовал поддержи от него, защиты или помощи. Достаточно того, что взрослый альфа не обзывал. Не бросал острые, как лезвия, слова и не ранил и без того кровоточащее сердце.

***

Нещадный дождь продолжал идти весь день. Погода, как душевное состояние Чимина все эти серые, длинные, как вечность дни, плакала. Омега, сидя в углу класса, смотрит в окно и тихо вздыхает. На нём чёрное, большое худи, того же цвета широкие штаны, заужены внизу и большая, массивная, не свойственная для хрупкого омеги, обувь. Волосы в хаосе, которые придавали ещё большего бунтарского вида. В ушах несколько серебряных кольц, на кисти руки браслет из белого золота. Пак всем своим видом выражал грусть, тоску и печаль. Учителя оставили отличника в покое и все эти дни не доставали с вопросами. Друзей омега попросил ничего не спрашивать и не жалеть его, а потому они просто оставили его одного. Чимин остался один В коридоре слышится звонок. Чимин закрывает тетрадь. Складывает всё в портфель и выходит из класса. Натягивает получше капюшон и выходит на улицу. Его ждал чёрный автомобиль. Даже не оглядываясь по сторонам, омега преодолевает дистанцию. Открывает дверь и исчезает за тонироваными окнами машины. Внутри сидели его родители. Сказав тихое: «Привет» отцу, нежели папе, омега опустил голову и всю дорогу до дома смотрел на свою обувь. Всю дорогу в салоне царила гробовая тишина. Пак заходит в квартиру последним. Пятница, а значит впереди два дня выходных. Первым делом омега спешит в душ. Затем медленно ест, запихивая в себя всего лишь три ложки риса. Собираясь пойти к себе, Чимина останавливает папа, который просит зайти его в гостиную. — Что-то случилось? — совсем без интереса спрашивает парень. Он медленно проходит и садится в кресло. — Директор завтра вечером устраивает банкет, — с минуту помолчав, не громко начинает говорить родитель. — Он пригласил и нас с отцом. — Хорошо. Идите, — кивает и потупляет взгляд. Не может быть всё так просто. И Чимин об этом догадывался. — Ты пойдёшь с нами. Там будет и его сын. Сердце внезапно начинает биться, будто хочет выпрыгнуть. Пак поднимает красные глаза на папу, открывает рот, чтобы что-то сказать. Но голос пропал, слова исчезли. — Чего так уставился-то? Тебе же не впервой в койку к альфе прыгать. Не включай здесь недотрогу. Чимин осекается. И почему он думал, что его захотят услышать? Капли слёз быстро стекают по щекам и капают на холодные руки. Омега больно прикусывает губу, почти до крови, когда понимает, что завтра может быть его последний день. Что больше он ничего не сможет сделать. Не увидит больше никогда Юнги. — Я не… — пытается сказать, но папа его резко затыкает. — Мне всё равно! Завтра даже не вздумай что-то проронить о Юнги. Или о том, что у тебя что-то с ним было. Попробуешь что-то пискнуть — угробишь себе будущее. Уж не думай, что я обеспечу тебя всем. Поэтому в твоих же интересах заинтересовать сына директора. Чимин мотает головой. Подлетает с насиженого места. Выбегает из гостиной, громко хлопая дверью. Он громко плачет. Залезает на кровать и обнимает белого мишку. Громко скулит и мотает головой сам себе. Он не хочет идти туда. Он не хочет нравиться кому-то, кроме Юнги. Он не хочет, чтобы на него кто-то смотрел, кроме Юнги. Пак плачет громче, когда понимает, что здесь его конец. Уже завтра.

…

Чимин не помнит, когда уснул. Не понимает, как вообще смог уснуть. Его сон прерывает громкий хлопок двери. Омега хмурится, морщится. Трёт глаза и, когда понимает, что за ним кто-то наблюдает, медленно открывает свинцовые и наверняка красные, уставшие и высохшие глаза. Перед ним, немного поодаль от кровати стоит отец. Омега подрывается с места, растирает ладонью лицо, а затем сосредоточено смотрит. Впервые за долгое время к нему зашёл отец. Тот стоит поодаль. Облизывает губы и подходит к кровати. Садится и едва заметно, уголками губ, улыбается. — Не беспокойся о сегодняшнем вечере. На банкете будет несколько человек, которые будут приглядывать за тобой и Джухва. Чимин хмурится от информации. Отец пытается защитить его? Или создаёт видимость? Видя непонимание у Пака, отец поднимает руку, чтобы погладить по голове, но Чимин рывком отстраняется. Испуганно смотрит, как загнанный в угол котёнок. — Папа не знает об этом. Я не хочу ломать тебе жизнь, — альфа отворачивается. — Ты сильный, Чимин. Ты со всем справишься. Альфа улыбается, поднимается и выходит. Оставляет его одного с кучей новой и, может быть, совсем ненужной информацией. Чимин закрывает глаза, опускает голову на колени и тяжело выдыхает. Время пролетает незаметно. Чимин весь день просидел возле окна, выглядывая Юнги. Отчаянно верил, что с минуты на минуту в квартиру вломится Мин. Но его не было. Точно также, как и надежды у Пака. Просто принять и позволить судьбе действовать так, как хочет она. Так решил Пак. Чимин опускает руки, отходит от окна и вытирает последние горькие и горячие капли со щек. Ступает в ванную, настраивается на вечер, тщательно подготавливаясь. Без эмоционально выбирает наряд. Без эмоционально его одевает. Как на похороны. Чтобы похоронить последнюю каплю свободы. Юнги и надежду на спасение. Легкая, черная, полупрозрачная блуза с множеством страз красиво подчеркивали хрупкие, опущенные от печали плечи. Тонкую и изящную талию. На высокой посадке штаны со стрелками и аккуратные темного цвета туфли на не высоком каблуке. В ушах пару камушков, что переливались разными цветами при свете, а тонкие, бледные кисти рук украшают несколько дорогих браслетов из золота и серебра. Дымчатый макияж со стрелками, которые выражают взгляд и подчеркивают форму глаз. Нежно-розовый блеск на губах создавал особую ауру, которая притягивала, манила к себе. Вот только Чимин не улыбался. Глядя в зеркало, он не считает себя привлекательным, красивым. Потому что этот наряд не для Юнги был надет. В его комнату заходит папа. Оглядывает и презрительно хмыкает. Они выходят из дома. Садятся в автомобиль и медленно трогаются с места. Чимин пустым взглядом смотрит в окно. Ему было сложно сдерживать эмоции, порывы слёз и истерику. Внутри него омега бунтовал и отпирался. От мысли о другом альфе Чимина выворачивало наизнанку. Голова начинала кружиться, а во рту пересыхать. Грустные мысли парня прерывает голос папы. — Чего сидишь так, будто на каторгу тебя везут? — папа тихо смеётся. От своих же слов смешно. — Главное не дергаться. Слушать меня и делать так, как я тебе говорю. Джунхва может и не красавец, но у него есть деньги. Которые, между прочем, будут тебя кормить. Чимину безразлично. Он хочет Юнги, пускай и без такого количества купюр. Который любит его и жизнь за него готов отдать. Омега больше не вслушивается в монолог папы. Автомобиль паркуется возле других машин. В этот момент Чимин умирает. Умирает, когда выходит из машины. Умирает, когда на него смотрят альфы. Умирает, когда папа представляет его альфе, как товар. За который можно дешево заплатить. Чимин уголками губ улыбается, немного кланяется. В глаза не смотрит. Противно. От себя. — Я давно хотел познакомиться с вами, — ехидно улыбается Джухва. «А я нет» — Это взаимно, — бесчувственно отвечает омега. Папа нервно усмехается. — Он очень стеснителен, — отвечает родитель. Смотрит убивающим взглядом на сына, а затем продолжает: — Он мне все уши вами прожужжал. Так хотел встретиться, правда ведь, Чимин-и. — Конечно, пап. Альфа удовлетворительно посмеивается. — Прошу простить. Мне нужно поприветствовать других гостей. Приятно провести вечер. Ещё увидимся. Папа улыбается ему вслед, а спустя мгновение его улыбка превращается в злобный оскал. — Бесполезный, — выплевывает он с такой злостью и ненавистью, что Пак едва сдерживает слёзы. Старший разворачивается на пятках и уходит к столику неподалёку. — Пойдём, — слышится тихое по левую сторону. Отец ласково и отчаянно просил его. Омега кивает. Поднимает гордо голову и направляется к папе. Пускай его обижают дома. Пускай он никому не нужен. Но он никогда не покажет свою боль, грусть и обиду. Пускай все думают, что он любимый сын в семье. Что Чимину правда по душе компания Джухва. Пускай люди говорят, какая они отличная пара и тогда, возможно, только тогда и Чимин поверит в это. Люди, одетые элегантно и дорого, расхаживают по залу. Общаются и разглядывают других. Родители Чимина тоже стояли в компании двух альф и одной омеги. Сотрудники. Чимин стоял поодаль и не пытался влиться в разговор. Смотрел в одну точку и даже не шевелился. — Он приболел? Вид такой замученный, — омега, что шутила с отцом, переводит взгляд на Пака. Папа смотрит на Чимина. Видит, как тот сглатывает и давит из себя улыбку. — Что вы? — тихо начинает парень. — Я просто сильно соскучился по Джухва. Он обещал ещё раз увидеться, но куда-то исчез. — Наш Чимин-и по уши в него, — смеётся папа и осушивает бокал шампанского. — Но, мне кажется, что и Джухва не ровно к нему дышит. — Да, согласна. У вас бы получился крепкий союз, — поддакивает девушка, а Чимина будто с обрыва сбрасывают. Тема сменяется одна за другой, а Чимин всё также находится в прострации. Настолько сильно занялся самокопанием, что не сразу почувствовал горячую ладонь на своей талии. — Чего грустим? — Чимин немного дергается. Мельком пробегается по очертаниям лица. Отворачивается и судорожно выдыхает. Альфа стоял позади него и делал тяжелые вдохи. Пытается узнать запах. Распробовать. — Я не грущу, — получается слишком неуверенно. — Ты красивый, — мужчина не подходит ближе. Касается носом загривка и проводит по нему. — Не против потанцевать? Чимин ищет глазами родителей. Но те, как назло, куда-то исчезли. Где же люди отца? Где? Почему разрешают бесцеремонно вдыхать запах Юнги. Почему разрешают касаться тела Юнги? Ведь Чимин — весь Юнги. Джухва немного сжимает талию, ожидая ответа. — Я не умею, — шепотом. Чтобы не выдать дрожь в голосе. Чтобы не сорваться с цепи и не разодрать в клочья противное лицо. — Я тоже. Пошли учиться? — альфа хоть и спрашивает, но не дожидается ответа. Хватает Пака за руку и тянет на середину зала. Включается музыка. Альфа обнимает за талию, немного притягивает к себе. Ласково, на первый взгляд, улыбается и начинает вести. Чимин укладывает дрожащие руки на сильные плечи. Кривится в улыбке и отводит взгляд. Запах бергамота закладывает нос и скручивает спазмом желудок. На мужчине темно-синий костюм, красиво уложены волосы. Красивый разрез глаз, прямой нос, круглое лицо. Немного выше Чимина. Двумя словами красивый шатен. Только Чимину нравятся брюнеты. С лисьим разрезом. Бледно-розовыми искусанными губами. С холодными руками и мятным, леденящим сердце и душу, запахом. Нравится Юнги. Альфа нежно гладит по талии, пока они танцуют. Наклоняется и тихо шепчет на ухо: — Не могу устоять перед тобой и твоей красотой. Чимин пропускает несколько вдохов. Желает задохнуться. — Спасибо, — получается скомкано. Джухва растягивает губы в улыбке. — Здесь людно. Как ты смотришь на то, чтобы уединиться в номере отеля? Чимин от неожиданности сжимает чужой пиджак и громко сглатывает нервный ком. — Подумай. Не отвечай сразу, — останавливает его альфа и выравнивается. — После танца я буду ждать тебя в номере «82». Мне бы хотелось верить в слова твоего папы, Чимин. Музыка прекращается. Мужчина оставляет легкий чмок в щеку, отстраняется и уходит. Чимину же требуется собрать в кулак все силы, чтобы не скривиться и не вытереть ладонью щеку. На него смотрел папа. Смотрели все. Парень еле стоит на ногах. Медленно идёт к внезапно появившемся родителям. Выпивает залпом стакан мохито и опирается на стол. — О чем он тебе рассказывал? — интересуется родитель. Значит видел весь танец. — Что говорил? Не молчи! — Просил прийти в номер и провести с ним всё время, — сухо проговаривает. Смотрит в сторону зала, лишь бы не на папу. — Ну так иди! Чего стоишь? — легкий, издевательский смешок следует после слов. Чимин горько усмехается. Пелена слёз туманит взгляд с бешеной скоростью. У него нет выхода. — Не вздумай ему отказывать! Попросит остаться — оставайся, — папа немного толкает сына. Наклоняется к уху и мерзко в него шепчет. — Ты обычный омега, который должен исполнять чужие прихоти. Чимин срывается на быстрый шаг. Вылетает из здания и громко всхлипывает. На улице ни души. Он позволяет себе больше, чем просто всхлипнуть. Громко плачет и прерывисто дышит. Ему некуда больше идти, кроме этого отеля, где уже наверняка ждёт его Джухва. Пак находится настолько в разбитом состоянии, что ступает ко входу в здание. Медленно. Ещё где-то на задворках разума осталось здравое мышление. Потому что надеется. Даже если сказал сам себе, что Юнги его бросил. Даже если пытался себя переубедить. Надежда вновь и вновь всплывала, появлялась. Омега стоит на ступеньках и смотрит на пятиэтажное здание отеля. Вытирает слёзы и решается. Одна нога ступает на ступеньку, как за руку больно хватают и запихивают в машину. Миг и далеко отсюда видны только задние красные фары чёрного внедорожника…

Продолжение следует...