Save me

Юнги громко хлопает дверью. Сейчас внутри него что-то оборвалось. Омега, которого он любил всей душой, его маленький ангел, был так жестоко предан родителями. В душе разгорается пожар. Он охватывает все внутренние органы, сжигая всё на своём пути. Хочется рвать и метать. Хочется войти обратно, разнести всю квартиру к чёртовой матери. На лица родителей совсем смотреть не хочется. Даже наоборот, хочется превратить их в кровавое месиво, чтобы больше никогда не видеть их милые улыбки. Внутри разворачивается настоящая война. Война сердца и разума. Кровавая битва, на кону которой стоит Чимин. Мин обессилено спускается по стене. Ноги совсем отказываются держать равновесие. Юнги и вправду ворвался бы в квартиру и устроил разборки, но он не хотел усугублять ситуацию ещё больше. Альфа не знает, сколько времени сидит под дверью квартиры. Да и думать об этом, если честно, не хочется. Хочется последний раз насладиться приятным ароматом персиков, что всё ещё витает в воздухе. Юнги самому себе напоминает наркомана, которого пытаются отучить от зависимости. Он зависим. Мин горько улыбается. Зависим… Это слово, словно колокольный звон, эхом отдаётся в черепной коробке. За всю свою жизнь альфа никогда так не любил. Да, что тут скрывать, даже никогда не смотрел в сторону омег. Его не интересовали отношения. Юнги хотел построить свою карьеру, найти любимую работу и зарабатывать деньги. И уже после задумываться о семье и детях. Но, ничего не проходит бесследно. Это же можно сказать и о «братских» отношениях Юнги с Чимином. Если бы он знал… Если бы… Альфа медленно бредёт по улицам города. Он сам не знает, куда ведут его ноги. Просто идёт подальше от того места, которое раньше называл домом. Ноги сами приводят к двери его лучшего друга. Альфа несколько минут смотрит на дверь и взвешивает все «за» и «против». Всё же он решается. Дверь открывает высокий, светловолосый мужчина. Его брови быстро ползут вверх, а глаза от удивления расширяются. Судя по всему, альфа был удивлен внезапному визиту друга. Ещё больше его удивило, так это увидеть настолько мрачного и разбитого на миллиарды хрупких осколков Юнги. Альфа стоял, оперевшись на стену. Его руки дрожали, а нижняя губа кровоточила и тряслась. Они смотрят друг другу в глаза, и от этого у Намджуна по спине бегут мурашки. — Что с тобой? Ты… Что-то случилось? — Ким отходит в сторону, пропуская друга в свою квартиру. Тот в ответ мотает головой и опускает пустой взгляд. Намджун чувствует, как внезапно в квартире становится холодно и мрачно. Хотя отопление и свет включены. Альфа следует за Юнги в гостиную. Наблюдает, как Мин залезает на диван и сворачивается калачиком. — У тебя есть что-то выпить? Покрепче желательно. Намджуну робко кивает и поспешно выходит из комнаты. Достаёт припрятанный виски, берёт стаканы и тащится с этим всем обратно к другу. Раскладывает на низком столике и садится на диван напротив альфы. Юнги уже сам разливает по стаканам и тяжело вздыхает, осушивая весь. Намджун только смачивает губы. Не любит он виски. Так, чисто для Мина, для любителя этого крепкого алкогольного напитка хранил. И вот пригодился. Мин выпивает ещё один стакан, пока Намджун ждёт, ведь если надавить на него, как на больную мозоль, тот лопнет. Это может плохо закончится. Юнги откидывается на спинку дивана и откидывает голову. Закрывает глаза и издаёт нервный смешок. — Его хотели продать, Намджун, — альфа приоткрывает рот в удивлении. Ким знает о Юнги всё. Их дружба началась два года назад. Компания, с которой Намджун, как будущий рэпер, подписал контракт, посоветовала в качестве продюсера Юнги. Да, Ким слышал о таком и о его умении красиво писать музыку. А поэтому и обратился к Мину. Он ему сразу понравился, как человек. Они обсудили детали. Юнги выслушал все предпочтения и пожелания. С Мином работалось, на удивление, легко и просто. Намджуну нравилось работать. Нравилось и то, что альфа был немногословен. Говорил по теме. Никогда не бросал слова на ветер. И, что таить, был профи своего дела. Благодаря Юнги, Намджун сейчас очень популярен. После дебюта Ким предложил выпить. Юнги согласился. Их отношения перешли за черту просто коллеги. Мин первым узнал о семье Намджуна, о невзаимной любви и о предмете обожания. Затем открылся и Юнги. На одной из пьянок у Кима, альфа рассказал о Чимине — его главном секрете. Рассказал о тайной любви к сводному брату. О том, что переехал в студию, ведь там, дома, находился его любимый Пак Чимин. Они молчат. Минуту. Две. Пять. Намджун не мог поверить. Всё что угодно, но только не это. Родители, по словам друга, были просто замечательные. Любили и вкладывали не только в Юнги. А ещё и в не родного сына. Выходит, они просто мастерски играли любящих родителей. Никто не мог поверить в это. Намджун так точно. Альфа прочищает горло и складывает руки перед собой в замок. — А как ты узнал? Чимин тоже в курсе? — мужчина смотрит на то, как альфа почти до краёв заполняет стакан и в три глотка осушает его. Мин кивает. Алкоголь моментально бьёт в голову. Это то, что хотел Юнги. Но мысли об омеге почему-то уходить не хотят. Альфа решает не мучить догадками Кима. Делает пару глубоких вдохов и выдохов. — Мы занимались сексом на кухне. И в этот момент они вернулись из командировки. У Чимина началась течка, его первая. Я поддался инстинктам. Мы признались друг другу, и я почему-то был уверен в том, что нас поймут и дадут добро, — альфа тяжело сглатывает и ненадолго прерывается. — Оказалось, что его воспитывали только ради выгоды. Просто. У меня нет слов. — Я думал они… — Киму не дают договорить, перебивая. — Я тоже так думал! — Мин вмиг умолкает. Хватается за волосы и сжимает их у корней. Квартира, как и комната погружается в тишину. Альфа прячет своё лицо и что-то тихо, невнятно бубнит. Ким начинает волноваться. Юнги был не из громких и общительных людей. Он порой не мог сформулировать даже предложения. Для него сложно давались разговоры и эмоции. Сейчас же голос альфы был громким, злым. Его речь не была безэмоциональной, а эти самые эмоции одна за другой сменялись на бледном лице. Намджун не знал, что сказать. Он смотрел на друга. Ему было его очень жаль. И сердце щемило от этой жалости. — Помню тот день. Папа привёл на площадку, где я игрался с детьми, Чимина и сказал, что теперь он мой брат. Он стоял за спиной и сжимал его ладонь, теребя пальчиками свою вязаную голубую кофточку, — Юнги громко хмыкает, вспоминая прошлое. — Он смотрел на меня большими, карими с отливом глазиками и стеснялся. Смущался подойти и сказать то, что тихо говорил, смеясь, ему папа. На их лицах появляется улыбка. Намджун представил этого гномика. Он понимал почему Мину так больно, но ничем не мог помочь. Юнги тянется к стакану и наливает себе вновь. — Я хорошо запомнил, как в тот же вечер Чимин прибежал ко мне в комнату и, вцепившись в штанину тихо промурлыкал: «Ты позаботишься обо мне, хён?», — Юнги горько усмехается. — Чёрт. У нас могло быть всё хорошо. Невыносимо спокойно. Так, будто уже всё равно. Не больно. Намджун на миг опускает голову и потирает лоб, а через секунду слышит грохот. — Сука! — Мин швыряет со всей силы свой стакан в стену, и тот с хрустом разбивается и осыпается на пол. — Они всё испортили! Сломали жизнь! Юнги хватает бутылку и бросает её в туже стену. Следом идёт второй стакан и вазон. Мужчина громко рычит и кричит. В глазах Ким замечает слёзы и принимается его успокаивать. Юнги не слушает. Оглядывается по сторонам. Собирается всё разнести. Альфа, на удивление, долго себя сдерживал и пытался не выглядеть таким сломленным. Но, внезапно он ощутил всю боль и ненависть. Сорвался с цепи. Юнги правда пытался. Мужчина бежит к письменному столу и с громким рыком сбрасывает тетради, кружку и ноутбук на пол. Он громко дышит. По его щекам стекают слёзы. Сзади него кричит Намджун и просит успокоиться. Но, Юнги не понимает смысла слов. Он будто в прострации. Голова кругом, внутри что-то постоянно переворачивается, а сердце бешено колотится, как после приёма сильного наркотика. Он боится за друга. Юнги остановиться не может. Его глаза затуманены злостью и обидой. Болью и печалью. Строгий голос Кима, приказывающий остановиться, никак не действует на внезапно обезумевшего альфу. Мин разбивает ещё два вазона, а потом сумасшедший медленно подходит к окну и открывает его. — Юнги, остановись. Успокойся, я тебя прошу, — у Кима руки дрожать начинают. Сердце в пятки уходит, когда он понимает намерения друга. Намджун в три шага сокращает дистанцию между ними. Хватает Мина за бицепс. Поворачивает к себе и с размаху бьёт в челюсть. Юнги отшатывается. Приставляет ладонь к щеке, чувствуя металлический вкус во рту. Ким выглядит потрясенным и сильно испуганным. Он тяжело дышит и по-прежнему крепко держит за руку друга. Только сейчас Мин приходит в себя. Тяжело сглатывает и судорожно выдыхает. Его глаза больше не затуманены пеленой злости. Он ясно начинает мыслить. — Успокоился? — Намджун пытается быть строгим. Альфа кивает и его отпускают. Они опять садятся на диван. — Что теперь ты собираешься делать? Юнги поворачивает голову в сторону. Слизывает языком кровь, едва заметно улыбаясь. — Мне нужно подумать, как забрать его к себе. Как, я пока что не знаю. — Иди в студию, проспись. А завтра утром я заеду к тебе, и мы на трезвую что-то придумаем. Мин согласно кивает. Выходит из гостиной. Медленно обувается под чутким присмотром Кима. — Больше не пей. Альфа на это слабо кивает и выходит из квартиры. Прохладный ветер развевается его чёрные волосы. По телу бегут мурашки, а ему плевать. Он идёт медленно и совсем не торопясь. В его голове только Чимин. Все мысли о нём и только. Он задаётся вопросом «Как он там?», «Всё ли хорошо?». Альфа вспоминает те грустные и полные мольбы глаза. Они всплывают перед ним и смотрят. Он вспоминает болезненный плач и наполненный тоской и страхом голос. Юнги мотает головой и садится на скамейку. Нужно что-то делать. Иначе он сойдёт с ума.

***

— Перестань реветь. Умолкни и иди к себе, — Чимин слышит холодный голос папы над собой и поднимает голову. — Па… Пожалуйста, пап, — омега становится на колени и хватается за ноги, умоляя. — Прошу тебя… Я умоляю. Разреши нам быть вместе. Я не хочу замуж за другого. Чимин находится на грани истерики. Он громко рыдает и умоляет папу передумать. Вот только тот резко отходит, и Чимин, не удержав равновесие, падает на пол. Его плач становится до невозможности громким, а мольбы разрешить им быть вместе заставляют отца скривиться и уйти к себе в спальню. Папа показательно фыркает и тоже покидает территорию гостиной. Чимин остался один. Снова. Тихий скулеж разбивается о стены. Хрустальные слёзы капают на ламинат, образуя лужу. Пак громко всхлипывает. Вытирает рукой лицо и, пошатываясь, идёт в комнату прочно запирая за собой дверь. Он ведь только стал счастливым. Почему папа отобрал у него это счастье? А главное, зачем? Ему деньги дороже, чем счастье сына? Пускай на Чимина им плевать. Но Юнги. Зачем с ним так поступать и сильно ранить? Чимин не понимает. Да и понять никогда не сможет. Омега укутывается в одеяло и обнимает подушку, на которой спал Юнги. Запах ещё не выветрился. Пак тихо скулит. Тяжело дышит и прикрывает глаза. Что с ними будет? И будут ли «они» вообще…

Продолжение следует...