Влюбись....

      Калеб пошёл проверить Лололошку и Войда, хоть он уже догадался, что они сбежали, в конце концов, он специально оставил ключи в замочной скважине, а Войда ещё и освободил от цепей. Ухмылка появилась на его лице, когда он увидел, что обе комнаты пусты. — Ну и ну, я думал, что вы умнее, инспектор. — Прошептал Калеб все с той же ухмылкой на лице. Рука проникла в потайной карман и достала из него газовый баллончик, а также специальную маску, которую он сразу же надел на лицо.       Зайдя на кухню, он увидел Дейва, сидящего на стуле, тот выглядел слишком спокойно, поэтому секретарь догадался в чем дело и не стал входить в комнату. — Хах~ — Калеб отошёл подальше от входа в комнату и распылил газ, после чего послышался крик: — Черт! — Похоже, Войд не ожидал, что Калеб догадается, что они сбежали, и использует газ, чтобы поймать их. — Какая жалость~ Лололошечка, ты зря это сделал. — Состроив обиженный тон голоса, Калеб стал ожидать, пока пленники потеряют сознание. В глубине души он чувствовал обиду на свою любовь, которая решила бросить его. Он не хотел доходить до такого, но Лололошка его вынуждает… Видимо, придется переломать ему ноги.       Когда кашель стих, послышался звук упавших тел и только после этого Калеб открыл дверь и вошел. Лололошка валялся на правому боку, а Войд лежал прямо около порога, по небольшой лужице крови, Калеб понял, что тот при падении разбил себе висок. Тяжело вздохнув, Калеб снял маску и потащил Войда обратно в темницу, где снова привязал к стулу, потом он занялся Лололошкой — в этот раз он перенес его в ту же комнату, куда и Войда, чтобы тот видел, как Калеб убьет Войда. Калебу хотелось видеть боль, отчаяние и ненависть в этих глазах, хотел слышать его крики… Калеб хотел доказать ему, что никто его не спасет.

***

      Войд проснулся через полчаса, а Лололошка — через час. Калеб все это время внимательно следил за ними. — Итак… Что бы с вами сделать? — К-кал…леб… — Лололошка резко замолчал, когда увидел слегка злой взгляд Войда, который будто говорил, что сейчас не время для разговоров. А Калеб лишь засмеялся. — О, Войд, я прекрасно знаю этот взгляд… Я помню ВСЕ. Не зря же ты меня воспитывал… Я выучил все твои привычки и жесты. — Секретарь достал нож и, подойдя к Войду, присел около него, поднося лезвие ножа к сухожилиям на ногах, а Лололошка впал в шок из-за такого откровения. Блять. — Подумал инспектор, когда его подопечный прошёлся лезвием по сухожилиям. Послышалось болезненное мычание, а после рык, когда Калеб вонзил нож в бедро отчима.       Вдоволь поиздевавшись над ногами Войда, секретарь подошёл к своему любимому и тоже присел на корточки. — Лололошечка, прости, но это ради тебя и нашего счастья. — Сказав это, он одним лёгким движением перерезал сухожилия на ногах парня и, нанеся ещё несколько ударов, встал с корточек. Смеясь, Калеб обратно отправился к Войду,начиная снова терзать его ноги, плавно переходя на торс.

***

      Через час на инспекторе не было и живого места, а руки и немного лицо секретаря были покрыты кровью. — Вау~ Он еще жив! — Х-ва…ит, п…жл-луй-йста. — Лололошка трясся от страха и заглатывал буквы, иногда даже не произнося некоторое слова. Его состояние хоть и было намного лучше Войда, но был огромный минус: раны на его ногах такие же ужасные, хоть их и перевязали и обработали, так ещё и сломанная рука давала о себе знать. Калеб резко повернулся к нему. — Хах! «Хватит»? Нет! Он хотел помочь тебе сбежать! А ты же знаешь, что я не люблю, когда мою вещь забирают… — Вдруг Калеб засмеялся, окончательно доказывая, что он сошел с ума. Эта его последняя фраза так же доказывала это. — Сегодня был сильно загруженный день… Пойдём, поможешь мне расслабиться.— Сказал Калеб со спокойным лицом, будто бы он не мучал человека несколько минут назад. Взяв брыкающегося парня на руки, он вышел и закрыл дверь. — Как думаешь, со смазкой или без? — Лололошка вообще не хотел даже слышать это, но поняв, что это единственный шанс облегчить их «интимную» связь, он ответил: — С…со см…зко-ой… — М? Ладно. — Калеб улыбнулся, он был очень рад, ведь его любимый был заинтересован в их соитии.       Зайдя в комнату и кинув парня на кровать, он пошёл к тумбочке, из которой взял смазку, пока Лололошка скулил от боли, которая возникла при ударе об кровать. Вся боль все так же исходила от сломанной руки и перерезанных ног. В это же время секретарь подошёл к кровати и кинул смазку на неë, после чего начал раздеваться, а Лололошка лежал, дрожа от страха, боли и подкатывающей истерики. Будто в бреду он проговаривал лишь одно слово: «псих», в то время как по щекам с новой силой текли слезы.       Секретарь навис над ним, наслаждаясь подобной картиной. Он готов был кончить от одного лишь подобного вида Лололошки.