Лавка крови

      Как только напарник обслужил Лауру, та покинула кафе. После её ухода стало легче, но не намного. До вечера меня не покидало мрачное предчувствие. Чтобы отвлечься, я быстрее приносил и уносил заказы, а к концу смены выдохся.       Придя домой, я сразу же проверил почту. Это было что-то вроде будничного ритуала. Работодатели писали по поводу вакансий, а редкие приятели, с которыми я познакомился недавно, отправляли смешные картинки. Мы не были хорошими друзьями, зато имели схожие интересы, слушали одинаковую музыку.       Во входящих висело несколько писем. Прочитав первое, я скептически хмыкнул. Мужик предлагал умеющий снимать ночью в отличном, естественно, качестве чудо-телефон с памятью в сто двадцать восемь гигабайтов. Письмо мгновенно попало в корзину. За ним следующее, в котором говорилось о незаменимой силиконовой кукле. Спамщиков развелось как собак нерезаных.       Уже который день я забывал удалить лишнее. Просмотренные письма находились внизу.       Приступив к делу, сонный, но настойчивый, я прокручивал колёсико мыши, пока не упёрся в конец страницы. У последнего письма был странный отправитель. В смысле, живой, с именем и фамилией.       Зейн Осман.       Не теряя ни секунды, я открыл сообщение. Неужели пропустил, когда проверял?       «Здравствуйте. Я с вами не встречался лично, но это и неважно. Папа рассказал обо всём, когда мы собирались в Лондон. Конечно, о демонах он почти не говорил. Его злила эта тема. Да и вообще многое, что было связано с прошлым. Единственный, о ком он охотно отзывался, так это о вас.       И сейчас вы можете помочь, Джейсон. Помочь мне и папе. Пожалуйста! Он пропал пару дней назад. Он не выходит на связь, а я не знаю, к кому обратиться. Я буду вас ждать. По крайней мере, надеяться. Если понадобится, отдам деньги за билеты, но сперва напишите, что получили письмо, чтобы я не волновался».       Готовое выскочить из груди сердце бешено колотилось. В моей памяти всплыл диалог с Салимом, когда он признался, что скучает по сыну. Упомянул, какой он. Прилежный, умный. Ещё бы — поступить в университет в большом городе. Учёба в Лондоне стоила дорого, и хотя Зейн родился в небогатой семье, Салим делал всё, чтобы он был счастливым и развивался. А теперь Салим исчез, и неизвестно, что с ним произошло. Куда он делся? По своей ли воле ушёл? Что, если искать было поздно? Просмотрев дату, я занервничал, ощущая укол вины. Зейн написал чуть меньше недели назад, а я так и не ответил. Как дурак пропустил письмо, в котором самый близкий сердцу Салима мальчишка строчил о грызущем беспокойстве.       Я уже было хотел пододвинуть клавиатуру, как вдруг засомневался. Может, это не правда? Может, розыгрыш? Прикол, выдуманный напарником или глуповатым знакомым? Правда, они не знали всей истории. Слыхали только, что у меня был тяжёлый период.       Возник логичный вопрос — как Зейн узнал мою почту? Чтобы докопаться до сути, я отправил ответ.       «Привет. Он так и не объявился? Докажи, что это реально ты. (О деньгах, кстати, не переживай.) Напиши обо мне то, что знает только Салим. На крайняк скинь фотку, попробую дофантазировать. Извини, что не доверяю, просто время такое».       Ответ пришёл быстро. У него что, всегда открыта почта? Я даже не успел принять душ.       «Нет, не объявился.       Даже не представляю, как одна фотография изменит ваше мнение. Но если хотите, приложу. Я не вру, если дело касается папы. Что же до вас, то поначалу вы не хотели сотрудничать, но в конце концов сдались. В хорошем смысле. Иначе бы погибли. Папа уверял, что вы достойный человек, хоть и вспыльчивый. Вы умеете достигать цели, а ещё странно шутите. Уж не знаю, хорошо это или плохо. Скорее, первое, ведь папа не переставал улыбаться, когда говорил. Это что-то да значит. Но самое главное он сказал в конце. Что вы нужны ему не меньше, чем он вам».       Я резким щелчком открыл фотографию. На снимке был запечатлён невысокий пацан с модным зачёсом на бок. Толстые губы, тёмно-карие глаза, насыщенный оливковый цвет кожи. Так вот, как выглядел Зейн. Уже не подросток, лучащийся светом, но ещё не взрослый. Как и отец, он увлекался историей и мифами — на заднем плане выделялась стопка объёмных томов.       Тишину разорвал звук входящего письма.       «Что скажете?»       Во-первых, стоило разобраться с работой. Поиски — штука непредсказуемая. За время, проведённое в Лондоне, я бы потерял место.       Хотя, если хорошенько поразмыслить, что меня удерживало в кафе? Приличная зарплата, дружелюбный коллектив, в конце концов, общение с клиентами? Нет, подобные мелочи нисколько не отзывались в душе. Теперь, прекратив перекладывать ответственность на старших по званию, я мог действовать самостоятельно. Больше никаких приказов, строгих, категоричных, правильных или неправильных, на которые хотелось ответить без напускной вежливости.       Во-вторых, деньги. Конечно, я не решился обременить Зейна, у которого и так были проблемы. Но в городе пришлось бы где-то ночевать, что-то есть. В последние месяцы я скопил достаточную сумму, но её бы всё равно не хватило.       Пункты вышли значительными, если судить по современным меркам. Правда, кое-чего не доставало. Цели поездки.       Несмотря на удивление, вызванное щедрой характеристикой (и целеустремлённый, и юморной, и достойный, господи боже), самое важное заключалось в последнем предложении. Я был нужен Салиму. Это «нужен не меньше» компенсировало все неудобства.       «Завтра прилечу».       «Хорошо. Буду ждать в "Лавке чудес" по улице Долтон-стрит, 25».