Лавка крови

      Лондон встретил неярким солнцем и тёплой погодой.       После перелёта мне понадобился час, чтобы прийти в себя и немного отдохнуть.       Я отправился по указанному адресу. Место находилось в укромном уголке города, на тихой и спокойной улочке. Напротив лавки красовалась парикмахерская. Подняв взгляд на выцветшую вывеску, я зашёл внутрь, подрагивая от нетерпения.       Во всяких фильмах именно с этого момента герой понимал, что его ждёт лютейший пиздец.       В лавке было прохладно и сухо. Прислоняясь к шкафу, девушка с крупными серьгами вчитывалась в мятый журнал.       — Мило, — произнёс я тихо.       Пиздеца не наблюдалось.       Зейн, крошечный Зейн выскочил из-за прилавка и подбежал ко мне, но так и остался стоять с опущенными ладонями. Ему было неловко, поэтому я не стал настаивать на рукопожатии. Вместо этого улыбнулся как мог и, указав на форму, сказал:       — Классный прикид. Кто выбирал?       В тёмно-коричневой футболке, широких штанах и потёртых туфлях он выглядел естественно, как настоящий библиотекарь или продавец-консультант.       — Не спрашивайте. Это не моё.       — Извини ещё раз.       — За что? — удивился Зейн.       — Я должен был написать сразу, а не спустя херову тучу дней.       — Наверное, у вас были причины не отвечать, — пожал он плечами и направился к стеллажам.       Чудесами здесь называли книги. Книги, редкие и совсем новые, стояли на вычищенных до блеска полочках, маня цветастыми корешками. Их укладывали на уличную витрину, как многоэтажные торты с марципановыми фигурками или платья из шёлка, ими любовались сквозь стёкла и радовались, когда замечали фамилию знакомого писателя. На одном восхищении всё не заканчивалось. В маленькой лавке, куда меня пригласил Зейн, каждый посетитель был на вес золота, и большая часть, к счастью, не уходила без покупки.       — Получается, пока Салима нет, ты за главного?       — Вроде того, — ответил погрустневший Зейн. Он расставлял фантастику, балансируя на стремянке. — Вы не против, что я отвлекаюсь?       — С чего бы? Владелец достаёт? И вообще, давай на ты.       — Он сказал, что может уволить папу.       — Так-то у него сотрудник пропал, — пробормотал я. — Что в полиции говорят?       — Они не любят таких, как мы.       — Дело не в любви. Пока вы живёте в этой стране, они обязаны…       — Знаю, — в голосе Зейна послышалась сталь. — Знаю, что обязаны. Но всё не так просто.       — Конечно, не просто.       — Папа снимает квартиру, — сообщил он. — У меня есть запасной ключ. Я ходил, но там было пусто. Да вы не стойте! Не стой! Что-то мне подсказывает, что ты устал.       — Точно, — кивнул я и плюхнулся на жёсткий пуф, который принёс из отдела с английской классикой. — Это ещё мягко сказано. Не видел никаких подозрительных вещей? Следов, пятен? До исчезновения Салим вёл себя как-то по-другому?       Задумавшись, Зейн ловко разложил парочку книг в твёрдых обложках.       — Не уверен, что подобное можно назвать подозрительным, — начал он робко. — Папа был возбуждённым. Он же обычно спокойный, даже умиротворённый, а тут вдруг изменился. Стал чаще жестикулировать, громче говорить. Для человека, который с ним мало знаком, это незаметно, но не для меня. Сперва я решил, что он встречается с женщиной.       — И?       — Папа отрицал. Видимо, пока не хочет. Он вообще не заводил романов с тех пор. Я следил. Ты только не проболтайся, ладно?       — Окей. А сколько следил, если не секрет?       — Немного, но этого оказалось достаточно, чтобы сложить мнение. У него был один маршрут — квартира, лавка, магазин с дешёвыми продуктами (там продают офигенный хумус) и снова квартира. Чужих домой не пускал, на улице говорил только, если к нему обращались. Улицу показать или ещё что. В общем, чист.       — Детектив! Где курительная трубка, пацан?       — Не курю, — отозвался он совершенно серьёзно. — А, это ты прикалываешься?       — Кажется, наивность передаётся по наследству, — я невольно усмехнулся. — Есть предположения, что с ним творилось?       — Нет. Аллах, зачем он здесь! — прошипел Зейн, когда дверь открылась.       — Кто там?       — Мистер Тафт. Владелец.       За спиной раздался стук шагов.       — Здравствуй, Зейн. Здравствуйте, — сказал Тафт, появившись передо мной.       Жилистый, курносый. У него были огромные ногти и такие же огромные ноздри, как у быка.       — И вам не хворать, — кинул я, не вставая с пуфа.       — Как себя чувствуете? Не тошнит?       — При вас — нет.       — Бодренький у вас настрой. Надеюсь, вы пустите его на благо. Важно, чтобы Салим поскорее нашёлся. Я могу быть откровенным?       — Пожалуйста.       — Наступит конец света. Я серьёзно. Он добросовестный работник, да и человек адекватный. Не грубит, как прошлый, не ябедничает. Понимаете, без него всё не то. Лучшего книжного червя не найти. Зейн тоже разбирается, но у него не достаёт опыта. И выносливости. Смена длинная, ноги под вечер отваливаются. Проверял на собственном опыте.       По левую сторону от меня прозвенел смех — девчонки читали названия любовных романов.       — Хватит болтать. Ближе к сути.       Тафт не струсил.       — Ну, — выдохнул он, — кажется, пора. Пора выкладывать начистоту! Зейн!       — Что?       — Загляни в каморку, — попросил он вежливо.       — А клиенты?       — Не беспокойся, я обслужу.       Судя по поведению Тафта, он не был таким уж чудовищем, какое успело нарисовать моё воображение. Но я всё равно не доверял ему и следил за каждым действием. Вдруг напиздит?       Когда Зейн скрылся в каморке, Тафт прикатил стул на колёсиках и, приняв закрытую позу, холодно спросил:       — Вы хорошо знаете Салима?       — Это имеет отношение к делу?       — Чем больше один чувствует другого, тем меньше шансов, что он его оставит. Так сколько?       — Меньше суток. Довольны?       — Не особо, — произнёс Тафт, сплетя пальцы в замок. — Для красоты бы хоть приукрасили, хуёво звучит. При Зейне неловко ругаться. Мы же всё-таки не приятели, биттер на пару не хлещем.       — Подозревал, что вы прикидываетесь, — соврал я.       — Поверните голову. Нет, чуть левее. Девушка читает книгу в зелёном цвете. Так вот, эта книга — вы, то есть, открытая. Вас волновал мой образ так же сильно, как и курс фунта к доллару. Главное, чтобы не приставал с жалобами. Зачем прилетели?       — Чтобы отыскать Салима. Или, по крайней мере, попробовать.       — Чем же он вас так зацепил? — спросил Тафт заинтересованно. — Историей? Или, может, историями? Он умеет рассказывать? Хорошие истории, да?       — Хорошие.       Бывают же люди, у которых мозги заполнены легендами? У писателей, сценаристов, историков и учителей богатая фантазия на такие вещи. А ещё мудрецов. Причём их мудрость не надуманная, созданная на бегу. Они несут мудрость в себе и передают её остальным, как грёбаные старцы.       Поначалу я не вникал в речи Салима, а потом… Истории не были хорошими. Они были глубокими, загадочными, местами непонятными, забавными, очаровательными, но уж точно не хорошими. Неподходящее слово.       — Значит, я прав?       — Конечно, блядь, нет! Вы дружите с кем-то только потому, что вам нравится слушать легенды?       — У меня нет друзей, — ответил Тафт.       — С чего вдруг?       — Характерами не сходимся, — объяснил он. — И должностями.       — Кто видел Салима в последний раз? — перевёл я тему разговора. — Вы?       — Скорее всего, Дилан. Он работает в продуктовом. Нечто, а не парень.       — Ага, Зейн упоминал магазин. Пойду. Может, что и расспрошу.       — Идите, идите скорее, — оживлённо подхватил Тафт, подскочив со стула, потому что в зале показался Зейн. — Как всегда, в ненужный момент, — добавил он тихо.

***

      Пока Дилан пробивал жвачку и чипсы, я бродил рядом с газировкой, не привлекая лишнего внимания. Разглядывал цены так, будто действительно хотел купить лимонад и пересчитывал деньги в потной ладони.       Но вот клиенты собрали покупки. Я остался наедине с Диланом и, напоследок прикоснувшись к ручке холодильника, медленно подошёл к кассе.       — Вам что-нибудь подсказать?       Он выглядел, как самый обыкновенный парень. В рубашке с длинным рукавом, угловатый, тонкий, с тёмными синяками. Наверное, студент с постоянным недосыпом.       — До сих пор не определился с хостелом. Только сегодня прилетел.       — Туристы часто к нам заходят, — ничуть не удивился Дилан. — В этом месяце тем более. Конец марта всё-таки. Уже прогулялись по городу?       — Понимаете, я не турист. Всякие там памятники и культура не интересуют.       — Рабочий? Вам порекомендовать хостел? — спросил Дилан озадаченно, поправив воротник.       — Ответите на пару вопросов, ладно? У меня пропал друг.       — Сочувствую, — произнёс он холодно, и его пальцы потянулись к выброшенному в жестяную банку чеку. — Как его зовут?       — Салим Осман. Он ваш постоянный покупатель.       Дилан помедлил с ответом и, нервно улыбнувшись, скрутил чек в грязный комок.       — Не знаю. Может, если бы вы его описали…       — Тебя опрашивали?       — Нет.       — Перефразирую для особо одарённых. Полиция была здесь?       — Нет, — повторил Дилан.       — А логика подсказывает, что была.       — Иди к чёрту, — вспыхнул он, спрятав комок под стойкой, и затрясся.       — Проверь чердак. Так, на всякий случай. А если проблемы с полицией, советую уехать куда подальше. Они могут вернуться в любой момент.       — Без тебя как-нибудь разберусь! — с отчаянием воскликнул Дилан. — У меня мама. Я её не оставлю.       — Значит, угадал? Что с полицией?       — Пришёл твой дружок, накупил всякой всячины и ушёл. На этом всё!       — Лучше, чем ничего.       — Прошу, убирайся, — зарыдал Дилан. Слёзы струями текли по его бледным щекам.       Вот уж реально нечто.

***

      Пока у меня не было зацепок, чтобы продолжить «расследование». Дилан вразумительного ответа не дал, а Тафт не располагал важной информацией. Первой мыслью было связаться с полицией, но вскоре я отмёл идею, посчитав её слишком наивной. Какой идиот поделится сведениями о свежем деле? Если бы я представился родственником, мне бы поверили? Вряд ли, но уповать на удачу было так же глупо, как и бездействовать.       Я подходил к «Лавке чудес» с мыслью попросить у Зейна ключи от квартиры Салима. Скорее всего, он бы не отпустил меня одного. Да и я не надеялся. Достаточно, чтобы он согласился.       Перед самой лавкой росло белое дерево, чьи цветы, словно пух, липли к веткам. Под магнолию притащили скамейку, и теперь на поручне лежал тонкий гладкий лепесток, который пока не сбросил ветер. Рядом находился шкаф, низкий, застеклённый. Я открыл дверцу и внимательно прочитал заголовки книг. Кто их сюда положил? Тафт? Или шкаф стоял тут давным-давно, когда ещё не было лавки? Судя по тонкому слою пыли и подранной изнутри краске, за ним следили, но без рвения. Зато скамейка была отшлифована на совесть. Ни одного выступающего заусенца, ни одной сомнительной трещины. Убедившись, что сиденье было не только красивым, но ещё и удобным, я достал потрёпанную книженцию. Назвать по-другому у меня просто не повернулся язык.       «Саламандры в песках». Серия смешных детективов, которые я проглатывал в детстве. Под одеялом с включенным фонариком, я исследовал дикие земли вместе с отважными героями, ратующими за справедливость. Сколько воды утекло с тех пор!       Я сдвинул кепку на затылок и, повернувшись, не смог поверить своим глазам. В метрах двадцати, а то и меньше стоял Салим. И смотрел на меня. Живой, здоровый, всё такой же крепкий, широкоплечий.       По губам провёл горячий воздух. Перед лицом мелькнул лепесток.