Лавка крови

      Шрамы, как напоминание о случившемся, белели под упрямыми пальцами. Пересекали тело полосами, раскрашивая кожу сложными узорами. Всё начиналось с правой щеки, вдоль которой тянулся тонкий, почти незаметный, если только не вглядываться, след. Осторожно, чтобы не разбудить, я прикоснулся к расслабленному лицу Салима. В будни он спал гораздо меньше, чтобы везде успеть, но в воскресенье храпел до обеда. Это стало первым правилом в нашей квартире — не забывать отдыхать. Мы упорно следовали правилу, проводя выходные в кровати, как, например, на прошлой неделе.       Но сегодня я решил внести разнообразие, сообщив важную новость. Чуть позже, конечно, когда Салиму надоест путешествовать во снах.       Интересно, что ему снилось? Камера, крик сирены, льющаяся кровь? Или всё закончилось? Нет, вряд ли оно когда-нибудь закончится, но это и не главное, верно?       Главное, что он больше не лежал на холодном полу, сухой, будто мумия, и его не заражали всякой хернёй.       Он вернул вес, который был до лаборатории. Все части тела располнели, смягчились. Салим перестал напоминать смерть, гремящую костями. Теперь он был здоровым и бодрым. Таким, каким я его впервые встретил.       Я убеждался в том, что он действительно выздоровел, когда проводил по широкой груди и выпирающему животу с зажитыми ранами. Вокруг пупка шрамы уплотнялись, в них было много грубости. Уж слишком крепко держались чёрные вены. Один из хирургов, что оперировал Салима, назвал их лианами, и сравнение подхватили остальные врачи.       Больше никаких лиан, лишь мягкое тело, которое можно сминать и гладить, не боясь, что от прикосновений разольётся боль.       Салим повернулся на бок, натянув одеяло до шеи.       — Не спишь?       — Неохота.       — Я почувствовал, что ты наблюдаешь. Очень внимательно, — добавил он.       — Для этого есть причина.       — Какая?       — Покажу, как проснёшься окончательно. И оденешься.       — Мы куда-то пойдём?       — Ага, но ты не торопись. Кстати, я звонил Зейну. Он приедет сразу, как только сдаст последний экзамен.

***

      Салим шагал по плитке с закрытыми глазами. Я просил, чтобы он не подглядывал, но он, чёрт, всё же умудрялся это делать. Пока Салим даже не представлял, что его ждёт, а я был слишком нетерпеливым и подгонял.       Мы свернули через дорогу.       — Открывай.       Перед нами оказалась дверь, ведущая в крошечную комнату. Сквозь мини-витрины за стеклом виднелись полупустые шкафы.       — «Лавка чудес», — Салим удивлённо прочитал название, нарисованное краской.       — Она наша. Малютка, ну да и похуй. Посмотри, что внутри. Старое, прям как ты любишь.       Зайдя в магазин, он первым делом открыл роман в потрёпанной обложке.       — Исписана карандашом.       — Потому что её читали. Мы же не сможем позволить себе что-то новое? Пока будем продавать подержанные книги. Когда-нибудь надо сломать эту стену и расширить комнату, подыскать мебель, украшения. Короче, тут ещё полным-полно работы. Эй, ты как? Молчишь, как будто реально испугался.       — Это счастье, а не испуг, — сказал Салим, отложив роман. — Расширим комнату и напишем легенду.       — Не забыл, что у нас ещё нет концовки?       — Есть, — невозмутимо ответил он. — Филандр и Этан спаслись, потому что собрали вокруг себя людей. Подземных жителей, родителей и родственников погибшего младенца. Григ поведал целой деревне о том, как о нём позаботился Филандр. Они сразились вместе и победили.       — А не слишком сказочно?       — Легенды должны вселять надежду, — объяснил Салим. — Тем более, что некоторые из них становятся реальностью.       Он повернулся к витрине с грязными разводами.       — Я понял, чего не хватает, — громко произнёс Салим, выскочив на улицу. — Когда магнолия вырастет, будет процветать и «Лавка чудес».       — Предлагаешь копаться в земле? Не, я пас.       — Боишься замарать нежные ручки?       — У кого это нежные ручки, а? — спросил я, медленно наступая на Салима.       — У тебя, — ответил он с тихим смехом и, прижав к себе, крепко поцеловал.       — Глянь, какой бесстрашный! Скажешь ещё хотя бы слово, и я…       — Что? — спросил он с игривой интонацией.       С морпехом, особенно, бывшим — шутки плохи. Неосторожное движение, и может достаться так, что мало не покажется!       — Посажу магнолию без тебя.       — Подобным образом мне ещё не угрожали, — сказал он с улыбкой.       И всё-таки Салим был прав. Когда цветы магнолии распустятся, «Лавка чудес» войдёт в свою силу. Мы постараемся, чтобы это было так.