Звёздный сектор

      Мы проторчали на орбите Синерии почти месяц, маневрируя в кольце астероидов в ожидании сближение с орбитальной станцией естественным путём и ради чего? В конечном счёте внимание к нам привлёк факт отключенного транспондера.       В любой другой ситуации отделались бы штрафом за административное нарушение, но не в этот раз. Колония уже полцикла испытывала острую нехватку органических концентратов и, надо же, какое совпадение — в патрульной зоне задерживается флот с дефицитным товаром, партия которого насчитывает две, чёрт побери, трети от расчётного объёма востребованного на внутреннем рынке ресурса. Ориентировки всплыли быстро. Рудное сырьё, ионный газ, вооружённые и просто рабочие силы. Немыслимые с точки зрения здравого смысла размеры контрабанд, пусть даже товар и не числиться в реестре запрещённого. Мы не занимались разве что транспортировкой синтетических наркотиков, и то только потому, что это было не выгодно даже в дефицит — минимум половина всегда уходила на восполнение припасов. Танкер отозвали сразу как числящийся за преступными в рамках фракции формированиями, стало быть, даже если конфликт немыслимым образом рассосётся без крайностей в виде заключения, о деятельности на чёрном рынке можно забыть — один «Колос» потребляет слишком много топлива, а у нас таких три — без цистерны класса «Фаэтон» придётся отказаться либо от поддержки в виде юрких «Шквалов», либо от прикрытия цепких «Гиров». В крайнем случае списать и тех, и других, перемещаясь исключительно на товарняках, но тогда нас моментально разберут мародёры, наёмники, и, чего уж там, просто охотничьи до лёгкой наживы. Однако позже выяснилось, что флот был зачислен на удержание в течении восьми месяцев. Нас же оперативно допросили и каждый член экипажа был определён в сектора миграции. Мне, как бывшему обслуживающему персоналу, предстояло найти в здешней инфраструктуре место для заработка, так как в отличии от командования льготные выплаты мне никто не проводил, а само командование… Вряд ли когда-нибудь мне удастся встретить этих людей в принципе.

***

      Проскальзывая меж людей, плотным потоком движущихся по своим поздним делам, я пытался восстановить хоть какие-то фрагменты происходящего за последние сутки. Однако воспоминания были не то, что туманные и размытые — они отсутствовали вообще. Как будто всю жизнь вплоть до последних пары часов просто затёрли.       Белые точки звёзд едва пробивались свозь облака копоти и гари, извергаемых производственными мощностями кузнечного и фабричного секторов.       В толпе образовалось свободное пространство, и я решил попытаться сориентироваться, однако, ни одно из зданий что по ту сторону проезжей части, что по эту не воспринимались мною как даже просто когда-либо замеченные. Меня словно перебросили в другой город, в другой мир чёрт побери. — Сотрудник двадцать два сорок три пятнадцать «LED», отсутствие записи в «CIS», предъявите удостоверение личности, — прозвучал из-за спины дребезжащий голос. Я ещё не успел повернуться на голос, как полицейский сам оказался полностью в поле моего зрения. Чёрный комбинезон с матовыми армированными вставками, массивная защитная обувь с тяжёлым носком, средненький пистолет в чёрной кобуре и такого же цвета монолитный шлем с тремя маленькими камерами, треугольником размещёнными где-то в районе носа. И, само собой, нашивка правоохранительных органов на левой руке.       Уже через мгновение я сидел спиной к кирпичной стене в тени зданий. Метрах в пяти впереди виднелась железная сетка, отделяющая тёмный переулок от освещённой фонарными столбами улицы, полиции нигде не было видно, это вызывало недоумение.       В карманах нашлись два тюбика синтетического питания, больше известные как «флэшки» из-за своей формы и карманный секретарь. Было возникший вопрос «Для чего мне синтетический паёк?» отпал моментально, стоило лишь бросить взгляд на неактивный экран секретаря. В чёрном стекле отражалось лицо, вернее то, что от него осталось — линия ото лба до правой скулы разделяла его на две неравные части. Большая часть лица состояла из цельной железной «пластины», и лишь оставшаяся треть была «естественной». Аугментация уходила «в волосы», скрываясь под ними. Нос отсутствовал, на месте глаза красовался объектив размером с ноготь, а вместо рта тонкая щель для потребления «флэшек». На зажатую кнопку питания гаджет отреагировал, пусть и с «неохотой». Дисплей тускло моргнул, избавляя пользователя от созерцания самого себя в чёрном экране, представил взгляду анимированный символ ОС. Устройство имело прошивку медкарты, что примечательно, «пиратскую». Это удручало и ещё больше настораживало, но даже так я без лишних размышлений открыл первую и единственную доступную запись, параллельно «прищёлкивая» один из тюбиков к приёмнику на лице. Помимо собственного имени и фотографии, сильно отличавшейся от действительности своим «здоровым и нетронутым» видом, нашлись логи хирургических операций по извлечению и аугментированию. Каждая позиция в списке имела маркировку «Подтверждено оперируемым». Тоже поддельную, ведь я не соглашался ни на одну из этих операций. Или всё же соглашался?       Тюбик, опустев, сжался. Выщелкнув вакуумную упаковку, я начал просматривать последние позиции проведённых операций. Среди них же обнаружилась запись об операции на череп. В комментариях медработника значилось: «Механическое воздействие оказалось слишком серьёзным, целостность структуры DCSM нарушена. В данный момент датчики фиксируют риск выгорания нейронных связей из-за отсутствия ребалансировки узлов оцифровки. Самое неприятное заключается в том, что из-за сбоев в передаче информации нет возможности воспользоваться встроенными службами диагностики — система не может получить доступ к показателям самочувствия. Из—за цифровой амнезии были повреждены конвертеры интерфейса сетчатки. На зрение это, к счастью, не повлияло, но в конечном счёте ни один элемент системы не будет восприниматься мозгом. Функции анализа и оповещения продолжат функционировать и пока ещё интерфейс доступен хотя бы частично, стоит создать алгоритм самозащиты. Из-за лица, а если точнее, из-за его частичного отсутствия, базовой угрозой являются сотрудники LED, которые, вероятно, обратят на объект внимание из-за нехватки личности». Помимо прочего значились заметки о провалах в памяти, сбоях координации и откровенные росписи об утилизации «бракованного объекта испытаний». Никогда бы не подумал, что однажды буду втёмную продан подпольным нейрохирургам, экспериментирующим с человеческой памятью.

***

— Сотрудник восемь тридцать два девятнадцать «LED», отсутствие записи в «CIS», предъявите удостоверение личности, — прозвучал где-то поодаль сквозь журчание воды дребезжащий голос. Ночь, пробирающий сквозь дешёвую обувь холод, тугие струи дождя, бьющие в затылок, мертвенно блеклый свет прожекторов, отсвечивающий от мокрой земли, толпа незнакомых людей в форме и без. Я сжимаю в руке разбитый гаджет, о назначении которого не имею ни малейшего представления.